Робин Хобб – Драконья гавань (страница 82)

– По крайней мере, вода здесь чистая, без кислоты, – заметила Элис, подходя к нему. – Уже за это стоит сказать спасибо. Хотя драконы, конечно, не обрадуются тому, что придется всю ночь простоять в воде.

Элис остановилась рядом с капитаном и осторожно положила руки на планширь. Как давно она так поступает, задумался он, но спрашивать не стал. Смоляной не возразил против ее прикосновения и даже благосклонно отозвался. Элис провела рукой по борту точно таким же жестом, каким гладила Григсби, когда корабельный кот снисходил до того, чтобы вспрыгнуть к ней на колени. Это было легкое касание, признающее, что он принадлежит самому себе и ей позволено его трогать, но не владеть им.

Да. То же самое можно было сказать и о Смоляном, сколько помнил его Лефтрин, а в особенности с тех пор, как его перестроили. В характере корабля сквозило упрямство, давно знакомое, но особенно заметное с тех пор, как они вошли в этот приток с чистой водой. Лефтрин ощущал в корабле уверенность, которую не разделяли ни хранители, ни драконы. Эта уверенность пронизывала его сны, и только она позволяла капитану вставать и встречать каждое новое утро с надеждой.

Элис накрыла его ладонь своей.

Что ж, возможно, и не только уверенность Смоляного. Как мужчина может пасть духом, если каждую ночь женщина окружает его своей нежностью и чувственностью? Элис пробуждала в нем желания, о которых он даже не подозревал, и сама же утоляла их. Лефтрина куда больше, чем ее, поразило, как быстро команда и хранители привыкли к их новым отношениям. Он ожидал сложностей по меньшей мере с Седриком, поскольку, хоть формально за Элис и осталась ее отдельная каюта, она открыто, без объяснений и оправданий, приходила к капитану и так же от него уходила. Но молчание продлилось два дня и три, а потом Лефтрин все-таки спросил Элис, не стоит ли ему самому поговорить напрямую с Седриком.

– Он знает, – прямо ответила та. – И не одобряет. По его мнению, ты просто пользуешься мной и однажды я сильно пожалею о том, что доверилась тебе, – сообщила она, глядя капитану в глаза, как будто пыталась читать в его душе. – Я некоторое время это обдумывала. И решила, что даже если ты меня обманываешь, то, по крайней мере, на этот обман я согласилась по своей воле, – заключила Элис, как-то странно улыбнувшись. – И буду наслаждаться им, сколько бы он ни продлился.

Лефтрин заключил ее в объятия.

– Это не обман, – пообещал он. – И то, что у нас есть, продлится долго. Может, я буду порой в чем-то тебя разочаровывать, может, однажды ты устанешь от меня и найдешь себе кого-нибудь умнее или богаче. Но пока что, моя дивная летняя госпожа, я намерен сполна насладиться днями, что мы проведем вместе.

Они стояли тогда лицом к лицу посреди его каюты. И с последними словами Лефтрин подхватил Элис на руки и уложил на кровать. Она вскрикнула от неожиданности, когда ее ноги оторвались от пола, но затем, благополучно приземлившись на постель, гортанно засмеялась, и этот смех отозвался в нем радостным эхом. В этой даме из Удачного, как он уже выяснил к своему восторгу, крылась толика не вполне пристойной чувственности. И Лефтрин подозревал, что для самой Элис это тоже стало открытием.

Сейчас же они стояли рядом и глядели на воду, а вокруг них разливалась тишь.

– Ты уверен, что Смоляной не ошибся, когда повел нас сюда? – наконец спросила она, осторожно подбирая слова.

Капитан убрал руку с планширя и заодно снял оттуда же ладони Элис. Корабль и без его сомнений уже достаточно раздражителен.

– Уверен так же, как и он, – ответил он и тише добавил: – Что еще нам остается, Элис? Если бы драконы отчетливо почуяли, что город остался в другой стороне, они, наверное, возразили бы.

– Я просто подумала, что то русло, оно ведь больше походило на судоходное. И мне показалось вероятным, что крупный город, каким была Кельсингра, должны были основать на судоходной реке.

– Звучит резонно, – ответил Лефтрин, успокаивая не только ее, но и себя, поскольку эта мысль приходила в голову и ему, причем не раз. – Но со времен Старших все изменилось. Может, тогда здесь было глубокое озеро. Или медленная река текла между пахотными землями на низких берегах. Кто знает… Поверить Смоляному – ничуть не менее разумный выбор, чем не поверить и пойти другим путем.

– Значит, наши шансы найти Кельсингру или промахнуться примерно равны.

Капитан почесал в бороде:

– Шансы – они шансы и есть. Элис, мы могли пройти над затонувшими руинами много дней назад. Или приток, который туда вел, мог забиться илом и лет сто уже как зарасти лесом. Кто знает… Или ты хочешь сдаться и повернуть назад?

Элис надолго задумалась.

– Я хочу не поворачивать назад никогда, – произнесла она негромко.

– Тогда идем вперед, – подытожил он и прищурился. – Глянь-ка туда. Что-то странное с теми зарослями камышей.

Элис перегнулась через борт, навалившись на его руку. Глупо и ребячливо было так радоваться подобной ерунде, но он все равно обрадовался.

– Смоляной, – вдруг, к его изумлению, окликнула она, схватившись за планширь, – нам надо подойти поближе и посмотреть, что это! Прямо сейчас!

Лефтрин не знал, рассмеяться ему или оскорбиться, когда судно развернулось, подчиняясь Элис.

– Это правильный прямоугольник. И посмотри вон туда! Еще один, поменьше!

Несмотря на попытки сохранять спокойствие, Элис улыбалась во весь рот, а голос ее дрожал. Она так перегнулась через борт, всматриваясь в воду, что Лефтрину пришлось придержать ее за рубашку.

– Я не упаду, – ответила она на это прикосновение, но так и не выпрямилась.

– Как ты думаешь, это крыши затонувших зданий?

– Может, и так, но они плоские, а судя по гобеленам и сохранившимся рисункам, Старшие редко строили простые дома с плоскими крышами. Некоторые поселения – такие, как подземный город под Трехогом, – напоминали скорее сложные лабиринты, чем скопления отдельно стоящих домов, какие строим мы. Одной из сложностей при раскопках в Кассарике стало как раз то, что не все здания соединены там, как в Трехоге. Почему они строили в одном месте так, а в другом иначе, мы не знаем.

Элис подняла голову и оглядела мелководье. Над поверхностью воды поднималась густая растительность. Плоские листья водяных лилий едва покачивались в ленивом течении, а ряды камышей топорщили пушистые метелки. Лефтрин остановил лодку над самым прямоугольником, где их стебли были короче. Ровный участок одинаково куцых камышей наводил на мысли о рукотворных сооружениях.

– Я выхожу! – объявила Элис, разглядывая мелководье под днищем лодки.

– Элис! – возразил Седрик раньше, чем Лефтрин успел раскрыть рот.

Но она уже разувалась и закатывала потрепанные брюки.

– Здесь же чистая вода, помнишь? И так мелко, что даже камыш не смог толком пустить корни и вырасти высоким. Именно это и привлекло внимание Лефтрина. Не стоит так волноваться.

Она перелезла за борт, обрадовавшись тому, что почти не качнула лодку. Но все равно брызги окатили ее почти до пояса. Ступни провалились в ил.

– А как насчет пиявок? И наждачных змей?

– Все будет хорошо, – заверила Элис, хотя лучше бы Седрик не упоминал об этих тварях.

Она не знала, зачем он настоял на том, чтобы они взяли его с собой в лодке изучать прямоугольники низкорослых камышей. Элис стиснула зубы и поковыряла дно босой ногой, пытаясь определить, что скрывается под илом. Поднявшаяся со дна муть не давала ничего рассмотреть. Она закатала рукава и опустила в воду обе руки. Над затонувшим сооружением было мелко, едва по колено. Но тем не менее попытка дотянуться до дна руками означала, что ей придется почти окунуть в воду лицо. Она порылась в иле и переплетенных корнях, а затем ощупала кончиками пальцев то, что открылось под ними. После чего выпрямилась, мокрая, но улыбающаяся.

– Известка и камни. Причем правильной формы, как будто вытесанные и уложенные в кладку.

– И что же это? Что мы нашли?

Когда Лефтрин остановил баркас, а затем спустил лодку, чтобы исследовать прямоугольник низких камышей, драконы тоже прервали путь и вернулись к людям. И теперь Меркор с парой собратьев отправился на разведку сам. Он протянул лапу, попробовал на прочность скрытую водой конструкцию, а затем выбрался наверх и встал рядом с Элис.

– Осторожнее! – встревоженно вскрикнула она. – Может просесть.

– Нет, – кратко возразил он. – Кладка рассчитана на то, чтобы выдерживать вес дракона.

Меркор добрел до края, развернулся и снова подошел к Элис.

– Где-то здесь, – пробормотал он, а затем: – А. Вот оно. – Он зацепил что-то когтями и потянул. – Застряло, – проворчал он.

– Что там? – поинтересовалась Элис.

– Что ты делаешь? – одновременно с ней спросил Лефтрин, пока дракон, рыча от натуги, тянул что-то под водой.

Результат не заставил себя ждать. Элис испуганно вскрикнула, когда ил и вода у нее под ногами внезапно потеплели. Голубоватый свет неравномерно залил затопленный прямоугольник – кое-где он сделал воду прозрачной словно стекло, но местами его остановили спутанные корни. Элис поспешно двинулась обратно к лодке, шлепая по стремительно нагревающейся воде. Она взялась за борт, и Лефтрин, уже не заботясь о ее самолюбии, схватил ее за ворот рубашки и пояс брюк, чтобы затащить в лодку.

– Отходим! – крикнул он Седрику, и оба взялись за весла, чтобы отвести лодку подальше от светящегося и гудящего прямоугольника.