Робин Хобб – Драконья гавань (страница 84)

Она чуть не сказала, что по-прежнему хотела бы целоваться и обниматься с ним, но это показалось ей несправедливым. Пока не заговорил Татс:

– В таком случае я вообще не уверен, стоит ли нам продолжать.

В его голосе слышалась обида – и смутная тень угрозы. Тимара разозлилась.

– О, ясно! – огрызнулась она. – Если я соглашусь спать с тобой и вдруг понесу, то ты достаточно ко мне привязан, чтобы остаться рядом, несмотря ни на что. Но явно недостаточно привязан, чтобы быть со мной, если я не готова с тобой спать! По-твоему, это последовательно?

Еще мгновение он неловко молчал.

– Да! – не сдержавшись, выпалил затем Татс. – Потому что это докажет, что я тебе тоже небезразличен. А пока ты как будто дразнишь меня. Я чувствую себя дураком, когда ты неожиданно прерываешь меня и говоришь «нет», словно я ребенок и выпрашиваю у тебя конфету. Когда люди любят друг друга, один другому не отказывает.

От его слепой уверенности у Тимары перехватило дыхание.

– Женатые люди все время отказывают друг другу! – возразила она, вспомнив о частых ссорах родителей.

Но умолкла, засомневавшись, правда ли это. Отец с матерью часто не соглашались, но справедливо ли это по отношению к другим супружеским парам?

– Мне надоело, что ты постоянно выставляешь меня дураком, Тимара. – Татс отвернулся от нее.

– Я вовсе не пытаюсь выставить тебя дураком! – возмутилась она. – Я просто не хочу забеременеть! Как ты этого не понимаешь?

– Я понимаю, что безразличен тебе и поэтому ты не хочешь рисковать. Мы оба знаем, что ты вряд ли понесешь. Но ты недостаточно привязана ко мне, чтобы пойти даже на такой малый риск!

Тимара набрала воздуха в грудь, чтобы ответить, но потом задумалась, что же тут скажешь. Он прав. Ей нравится Татс, она даже немножко любит его, от его прикосновений сердце бьется чаще, а по всему телу разливается тепло. Но стоило сравнить эти радости с риском беременности, ее кровь стыла, а живот подводило от ужаса. Вот как сейчас. Она пыталась найти слова, объяснить ему, что она чувствует.

И тут ночь пронзил гневный рев дракона. Палуба содрогнулась под ногами Тимары, и послышались недовольные возгласы разбуженных людей.

За драконьим ревом последовал испуганный человеческий крик.

Хлопнула дверь капитанской каюты.

– Хеннесси! Сварг! Эйдер! – закричал Лефтрин. – Несите фонари! Что там происходит?

Снова взревел дракон. На этот раз Тимара узнала голос. Это был Кало. Пронзительный вопль разнесся далеко в ночи, а затем где-то неподалеку от корабля раздался громкий всплеск.

– Ты мне не хранитель, Грефт! – гневно объявил Кало, к ужасу Тимары. – Никогда больше я не заговорю с тобой, никогда больше ты меня не коснешься!

– Человек за бортом! – выкрикнула Скелли.

– Я его вытащу! – откликнулся Алум.

Оба голоса прозвучали откуда-то с середины палубы. Тимара покачала головой. Наверное, не она одна задалась сейчас вопросом, как эти двое оказались рядом среди ночи. С новым всплеском Алум прыгнул в воду. Мигом позже на этом борту баркаса сошлись лучи фонарей. Не перемолвившись ни словом, Тимара с Татсом присоединились к остальным.

Сварг высоко поднял фонарь. Они увидели в воде Алума, который стремительно приближался к плавающему на поверхности телу.

– Это Грефт! – изумленно крикнул юноша, перевернув его. – Спустите нам трап с борта.

К тому времени, как Алум отбуксировал обмякшего Грефта к баркасу, Сварг уже ждал на нижней перекладине трапа. Вдвоем они забросили тело на палубу.

– Тащите его на камбуз! – рявкнул Лефтрин.

Татс шагнул к Грефту, чтобы подхватить его ноги. Примерно на полпути Грефт начал вырываться. Его отпустили, и он кинулся к борту, кашляя и сплевывая воду. Сварг терпеливо ждал, высоко держа фонарь. Рубаха на Грефте была разорвана и висела лохмотьями. Тимара заметила две длинные царапины на груди и одну на спине.

– Я цел, – внезапно заявил Грефт. – Помощь мне не нужна. Я в порядке.

– У тебя кровь идет, – заметила Тимара.

– Я же сказал, что я в порядке! – яростно обернувшись, прокричал он ей прямо в лицо. – Оставьте меня в покое!

Лефтрин положил руку ему на плечо и резко развернул к себе. Затем отпустил, и Грефт едва не упал. Лефтрин не обратил на это внимания.

– Ты в порядке, а я капитан! – рявкнул он. – А значит, ты объяснишь мне, что сейчас произошло.

– Это тебя не касается. Дело было не у тебя на борту.

Лефтрин молча застыл. Тимара задумалась, не потрясен ли он, не впервые ли в жизни с ним заговорили таким тоном. Но капитан даже не моргнул, когда Эйдер взял Грефта за плечи, оторвал от палубы и понес к борту. Без видимых усилий матрос вытянул руки над водой. Грефт ревел в бессловесной ярости и цеплялся за толстые запястья великана. Тимара отметила, что он не пытался вырваться. Наверное, как и она, предполагал, что Эйдер просто разожмет руки и уронит его за борт. Или же просто не мог драться.

– Вот ты снова не у меня на борту, – вздохнув, задумчиво сообщил Лефтрин. – Пожалуй, то, что произойдет с тобой теперь, тоже меня не касается.

– Я пошел навестить своего дракона. Кало разозлился на меня, схватил и отбросил в воду. И больше я ему не хранитель! – с вызовом прокричал Грефт в темноту.

В ответ раздался злобный рев. Остальные драконы вторили ему эхом, а затем о чем-то ворчливо забормотали.

– Тут не больше половины правды. Что произошло? – снова спросил Лефтрин.

Тимара еще ни разу не видела капитана в таком гневе. Подошла Элис, в подаренном им платье работы Старших. Распущенные волосы падали на плечи, в глазах сквозил страх. Прочие хранители и команда столпились вокруг. На палубе стало тесно.

– Я пошел проведать своего дракона, – упрямо настаивал Грефт.

Он крепко цеплялся за запястья Эйдера. Тимара задумалась, не устал ли здоровяк держать Грефта на вытянутых руках?

– Посреди ночи? – уточнил Лефтрин.

– Да, – последовал равнодушный ответ.

– Зачем? – не собирался отступать капитан.

Грефт коснулся царапин на груди и взглянул на окровавленные пальцы.

– Попросить крови, – неожиданно признался он.

– Крови? Зачем? – В голосе Лефтрина слышалось потрясение.

– Потому что я хочу стать Старшим, как все остальные! – выпалил юноша с гневом и завистью. – Я слышал их шепотки. Я знаю. Остальные драконы дали своим хранителям крови, чтобы помочь им измениться. Остальные драконы превращают своих хранителей в Старших. Вчера я пришел к Кало и спросил, когда он даст мне крови и позаботится о моем преображении.

Взгляд капитана сделался жестким.

– Эйдер! – негромко приказал он. – Верни его на борт и поставь.

И словно подъемная стрела, переносящая груз, матрос развернулся и уронил Грефта на палубу. Тот пошатнулся, переступил на месте, но выпрямился. А затем окинул яростным взглядом всех собравшихся.

Внезапно через толпу зрителей протолкалась вперед Сильве:

– Я была с Меркором. И слышала, как ты потребовал крови. И как Кало тебе отказал.

Она побледнела и дрожала, и Тимара впервые заметила, насколько Сильве боится Грефта. И даже думать не хотелось почему. Харрикин тенью вырос за спиной девочки и легонько накрыл ладонями ее плечи.

– Все хорошо, – произнес он ободряюще.

– Нет. Не все, – выговорила Сильве дрогнувшим голосом, но смело посмотрела в лицо Грефту. – Я слышала, что ответил Кало. Он сказал, что не даст тебе крови, потому что больше не доверяет тебе. Что, возможно, кровь нужна тебе не для перерождения, а на продажу.

Она протянула руку и схватила Грефта за разодранную рубаху. Рванула карман, и на палубу со звоном выпала маленькая стеклянная бутылочка и покатилась по кругу. В ней ничего не было. Сильве указала на нее:

– Чтобы переродиться, столько крови не нужно, хватит и пары капель. Так зачем тебе эта склянка, Грефт? Нет ли среди нас предателя?

Тимара едва не задохнулась. Пока Сильве говорила, над бортом баркаса внезапно навис Меркор. Голос дракона и мысли эхом вторили словам его хранительницы.

– Нет ли среди нас предателя? – пророкотал он.

Грефт дико озирался по сторонам. Люди, окружившие его кольцом, потрясенно молчали. Седрик отвернулся, бледный и едва ли не больной от ужаса. Лицо Элис окаменело, взгляд Лефтрина сделался жестким словно кремень. Все ждали.

– И я не единственный! – прокричал Грефт. – Вы лжецы! Все до единого! Джесс говорил мне, он все мне рассказал! Весь этот поход затеяли ради того, чтобы увести драконов подальше от Трехога, где никто не узнает об их гибели, кроме тех, кто заплатит за товар. Он сказал, что Лефтрин об этом знал и контракт достался ему обманом! Совет торговцев Дождевых чащоб и даже малый Совет Кассарика тоже в курсе! Зачем, по-вашему, они согласились? Все это просто фарс! Даже эта «ученая дама» из Удачного и ее помощник с ними заодно. Нет никакой Кельсингры, и никто из нас никуда не должен попасть. Замысел состоял в том, чтобы увести драконов подальше от Трехога, убить и погрузить на баркас. А потом переправить в Калсиду и продать герцогу!

Он обвел их всех вызывающим взглядом. Потрясенное молчание было ему ответом. Грефт издевательски усмехнулся:

– Как вы не понимаете, глупцы? Зачем, как вы думаете, Совет выбрал именно вас? Чтобы избавиться от вас! И чтобы никто не беспокоился о том, куда вы все делись. Как только вы перегоните драконов подальше вверх по реке, нужда в вас отпадет. Все они погибнут или будут убиты. А затем баркас, груженный останками драконов, отправится прямиком в Калсиду. И все будут счастливы. Жителям Дождевых чащоб больше не придется кормить драконов, Трехог избавится от кучки выродков, герцог Калсиды излечится и заключит союз с чащобами, и многие втихомолку изрядно разбогатеют! Вы лжецы! И не смотрите на меня так! Вы знаете, что я говорю правду. К чему это притворство?