Робин Бенуэй – Далеко от яблони (страница 31)
– Да неужели? Ты боишься, что я слишком много узнаю о тебе, вот и отгораживаешься. Думаешь, если мне станет известно больше, я тебя брошу.
Майя саркастически расхохоталась.
– Господи, какую фигню ты несешь. На минуточку, разве я мало рассказала тебе о моем отце? Ты знаешь все, все!
– А как насчет мамы? – выстрелила Клер, и Майя отвела глаза. – А, Май?
– Это личное. Касается ее, а не меня.
– Чушь! Тебя касается все, просто ты этого не понимаешь. И что значит «личное»? Я
Майя чувствовала себя так, точно несется под гору на повозке, у которой отваливаются колеса, а скорость при этом нарастает.
– Ну, если ты считаешь, что я недостаточно тебе рассказываю, мне, пожалуй, больше не стоит быть твоей девушкой.
Клер открыла рот, собираясь что-то сказать, но Майины слова повергли ее в шок. Как и Майю. Она и сама не подозревала, что брякнет такое.
– Хочешь со мной порвать? – спросила Клер внезапно осевшим голосом.
– По-моему, это ты хочешь со мной порвать. – Майя слышала себя будто со стороны, будто слова за нее произносила какая-то незнакомая девушка, завладевшая ее телом. Кем бы ни была эта чужачка, сейчас она все рушит!
– Это твой метод? – В интонации Клер зазвенела угроза. – Бьешь и бьешь? – Она пихнула Майю в плечо. – Ведешь себя гаже и гаже, вынуждая меня порвать наши отношения, потому что у тебя самой не хватает на это храбрости?
Ответить Майе было нечего. Она просто стояла и молча смотрела на Клер. Этим трюком она овладела давно: ничего не говоришь и ждешь, пока противник сам выроет себе яму. Вот только не предполагала, что противником однажды станет Клер.
– Ты всерьез намерена молчать? – недоумевала Клер. – Мы практически расстаемся, и ты ни словечка не скажешь?
Майя лишь пожала плечами. Порой так держалась во время ссор Лорен, и ее невозмутимость доводила Майю до белого каления.
– Господи боже, – хохотнула Клер, – да ты ребенок ребенком. – Она шагнула прочь, затем вернулась. – Знаешь что? Ладно, плевать. Если хочешь порвать со мной, скажи вслух. От меня ты этих слов не дождешься.
Майя понимала, что Клер ее провоцирует, но была в таком бешенстве, в таком отчаянии и так злилась на себя, что попалась на этот крючок.
– Между нами все кончено, – заявила она, глядя в лицо Клер, которая посерела и съежилась прямо у нее на глазах.
– Ты не шутишь? – прошептала Клер. – Черт возьми, Майя, зачем сжигать дом, полный людей?
О чем она? Майя понятия не имела. Сейчас ее больше всего заботило, как сдержать слезы и не наговорить чего-нибудь еще. Дома она поплачет как следует, но здесь, перед Клер, ни в коем случае нельзя сломаться. Этого удовольствия она ей не доставит.
– Вот что, – сказала Клер, – добирайся домой сама. Я тебя не повезу.
– Отлично, – с вызовом бросила Майя. До дома всего несколько километров. Да она скорее кувырком будет катиться до самого порога, чем сядет в машину Клер.
Клер снова усмехнулась – резко и горько – и развернулась на сто восемьдесят градусов. Перед тем как скрыться за углом, она с такой силой метнула в урну свой стаканчик из-под кофе, что Майе показалось, будто сейчас он отскочит и ударит прямо по ней. Из них двоих удар держала Клер.
Майя не ошиблась: она таки обгорела. Плечи были ярко-красными, нос приобрел пикантный земляничный оттенок.
– Вылитый Рудольф, – прокомментировала Лорен, заглянув в ванную, где Майя разглядывала в зеркале свое лицо.
– Заткнись. У нас есть алоэ?
Лорен зашла в ванную комнату и открыла шкафчик с лекарствами.
– Держи, – сказала она. – Кажется, есть еще «Ноксима», в ванной у мамы с папой. То есть в маминой ванной.
– «Ноксима» – самый отвратный крем, – поморщилась Майя, пропустив мимо ушей оговорку сестры.
– Где сгорела? – полюбопытствовала Лорен, усевшись на закрытую крышку унитаза.
– Слишком близко подлетела к солнцу, – пробормотала Майя, пытаясь нанести густую зеленую жижу на нос так, чтобы не измазать все лицо.
– Чего-чего?
– Ничего. Вышла на улицу, забыла нанести солнцезащитный крем. Ты получила папину эсэмэску?
Уперев локти в колени, Лорен кивнула.
– Вопрос, – провозгласила Майя. – С какой радости ты ошиваешься в ванной вместе со мной?
– По телику смотреть нечего.
Майя посмотрела на сестру в зеркало.
– Где мама?
Лорен пожала плечами.
– Лор?
– Спит.
Майя вздохнула. Спит. В половине шестого вечера. Скорее, в отключке. Фантастика. Она «спала» и вчера, когда Майя пришла со школы. На этой неделе пустых бутылок было больше обычного; Майя и Лорен начали выбрасывать их, уже даже не говоря друг другу. Мама не могла не заметить. Или могла?
– Что хочешь на ужин? – спросила Майя.
– Пиццу.
– Надоела уже пицца.
– Ты спросила, чего я хочу. А в греческом ресторане доставки нет.
Майя снова вздохнула. Сегодня она уже пережила одну жуткую ссору и ко второй не готова.
– Идем, – сказала она сестре. – Поужинаем в ресторане. А мама пускай спит. Мы для нее что-нибудь захватим.
– Надеюсь, ты не собираешься приглашать Клер?
Майя замерла.
– А что? – Собственный голос показался ей полузадушенным.
Лорен, однако, ничего не заметила.
– Значит, вы двое будете ворковать и обжиматься, а я буду сидеть и хлопать глазами, как последняя дура.
Трещина в сердце Майи разошлась шире.
– Обжиматься никто не будет, – сказала она. – Клер сегодня ужинает с родителями. – Об этом, кстати, Майя даже не соврала.
Лорен пошла за туфлями, а Майя на цыпочках прокралась в родительскую, то есть мамину спальню. Теперь, без папы, комната казалась более просторной, кровать – какой-то пустой. Мама лежала, свернувшись калачиком на дальнем краю матраса, ее дыхание было глубоким и ровным. С минуту постояв, Майя натянула одеяло ей на плечи.
После этого она подошла к комоду и выдвинула один из ящиков – знала, что там можно найти несколько двадцатидолларовых банкнот. Взяла две купюры, пересчитала остальные. Если мама собирается спать по вечерам всю неделю, то денег Майе с Лорен хватит как минимум еще на четыре ужина. Даже на пять, если Майя согласится на пиццу.
В ресторане сестры уселись за стойкой у окна. Заказали хлебные лепешки, соус цацики и кебаб (говядина – для Майи, цыпленок – для Лорен. Баранину они бы ни в жизнь не взяли. Какая жестокость – поедать милого маленького ягненочка!). Майя вдруг подумала о Грейс и Хоакине: смогла бы она вот так сидеть бок о бок с ними, как сейчас с Лорен, и согреваться мыслью о том, что, несмотря на все проблемы с родителями или девушкой, брат и сестра всегда рядом, что они, словно подставка для книги, удерживают тебя, даже если ты валишься?
Когда они вернулись, в доме царила темнота. Майя зажгла свет и отправилась на кухню, чтобы убрать в холодильник шашлык из цыпленка, который они взяли для мамы.
– Мам? – позвала она. По крайней мере, машина на месте. Мама же
Сверху не доносилось ни звука; потом раздался вопль Лорен:
– Мама!
Майя на автопилоте выбежала из кухни и взлетела по ступенькам.
– Мама! Мама! – кричала Лорен.
Ориентируясь на голос, Майя пронеслась по коридору в родительскую ванную. Лорен сидела на полу рядом с мамой, а та лежала, распластавшись, словно выпавший из гнезда птенчик, и вокруг ее головы алела лужица крови. Кровь растеклась по мраморному полу, который обжигал босые ноги Майи ледяным холодом.