Робин Бенуэй – Далеко от яблони (страница 30)

– Ладно, допустим, он был при мне. – Клер слегка выпрямилась. – Представь: я в семейном турпоходе, сигнала практически нет, а ты пишешь, что папа от вас съехал. Что прикажешь мне делать?

В мозгу у Майи как будто взорвалось солнце.

– Даже не знаю, – проговорила она, понимая, что капризными интонациями сильно напоминает собственную сестру. – Может, написать мне что-нибудь в ответ? Это так, в порядке мозгового штурма.

– И что дальше? Поговорить я с тобой не могла, приехать тоже. Майя, твой отец не умер, а просто переехал на соседнюю улицу!

Майя потянулась за рюкзаком.

– Нет, погоди. О боже. – Клер схватила ее за запястье. – Прости, я не хотела.

– Еще как хотела, – бросила Майя, но все же притормозила. Рюкзак повис в руке.

– Я только хотела сказать… – Клер устало выдохнула, потом набрала полную грудь воздуха. – Слушай, моего папы вообще со мной нет. По крайней мере, твой отец рядом. Ты можешь видеться с ним хоть каждый день. Если ты напишешь ему прямо сейчас, то, скорее всего, он тебе ответит уже через полминуты.

Клер права, как ни крути. Скорость, с какой папа реагировал на ее эсэмэски, Майе льстила, хотя и немного смущала. (Правда, когда он открыл для себя эмодзи, ситуация изрядно усложнилась.) По большому счету Майе грех жаловаться – у некоторых подростков все намного хуже. Взять хотя бы Хоакина – у него вообще родителей нет! Однако все эти доводы ее не утешали.

– Ты просто еще не привыкла к новым обстоятельствам, – продолжала Клер, удерживая ее запястье. – И да, мне жаль, что в тот день я оказалась от тебя далеко. Будь я в городе, я бы примчалась к тебе в мгновение ока, честное слово. Ты меня слышишь? Слышишь? – повторила она, видя, что Майя не отвечает. – Ненавижу, когда мы ссоримся. Мириться нравится мне куда больше. Это гораздо приятнее.

Уголки Майиных губ приподнялись.

– Гораздо приятнее, – согласилась она. – Но я еще злюсь.

Клер потянула ее обратно в траву. Майя опустилась на колени, рюкзак тяжело бухнулся на землю.

– Хочешь, устроим публичное примирение? – Клер улыбнулась ей в губы. – Говорят, это чертовски сексуально.

Майя улыбнулась, и ее зубы стукнулись о зубы Клер.

– Нет ничего сексуальнее, чем прилюдно мириться на площадке за спортзалом, – пробормотала она, закидывая руки на шею подруге.

– Проверим? – усмехнулась Клер, и они повалились в траву.

Разрыв случился пять дней спустя.

Оглядываясь назад, Майя сознавала, что в этом нет ничьей вины. По субботам они обычно проводили время вместе, но в тот день Клер сидела с младшим братом, а Майя с головой увязла в домашнем задании по физике. Примирение на школьном газоне хоть и доставило массу удовольствия, однако ничего не решило. Все равно что полоски пластыря с кошечкой «Хелло, Китти», которыми Майя и Лорен залепливали ссадины в детстве: миленькие, но серьезную рану ими не заклеить.

Когда они наконец встретились, Майя чувствовала себя одуревшей от физики, а Клер утомилась ролью няньки. Решили сходить в кино, но на выбранный фильм билеты закончились, а достичь согласия насчет альтернативы не выходило.

– Может, пойдем на этот? – Майя ткнула пальцем в афишу.

Клер прищурилась.

– Да ну, фигня.

– Откуда ты знаешь? Не надо судить по названию.

– Звучит как фигня.

Майя вздохнула.

– А как тебе этот?

– Только не пришельцы.

– Может, их там и нет. С чего…

– Тут так и написано: «пришельцы».

– А если это метафора?

Клер лишь скептически приподняла бровь.

– Ладно, – сказала Майя, – идем пить кофе. Отсутствие пришельцев гарантировано.

Клер, однако, продолжала кукситься из-за кино; погода на улице стояла теплая, но того неприятного типа, когда через пять минут на солнце начинаешь потеть и пыхтеть; вдобавок папа написал Майе и Лорен, что его командировка в Новый Орлеан затягивается еще на два дня, поэтому нельзя ли перенести ужин с воскресенья на вторник? Он любит своих девочек и жутко, жутко сожалеет.

– Как обычно, – вздохнула Майя и сунула телефон в карман. Пускай Лорен отвечает. В конце концов, младшие сестры на то и нужны, чтобы спихивать на них грязную работу.

Не сводя с нее взгляда, Клер сделала глоток кофе. «Слишком много взбитых сливок», – невольно отметила Майя и сама удивилась, с каких это пор ее стало волновать, что пьет Клер.

– Что «как обычно»? – процедила Клер сквозь соломинку. – Кто это был?

– Папа. Застрял по делам в Новом Орлеане. Сможет поужинать со мной и Лор только во вторник.

– А-а. Хреново.

Майя бросила взгляд на Клер. Она уже чувствовала, как ее голые плечи начинает прихватывать загаром. Солнцезащитным кремом она сегодня не мазалась: они ведь планировали сидеть в кино.

– Ладно, выкладывай.

– Что? – не поняла Клер.

– Выкладывай, что думаешь.

Помолчав, Клер проговорила:

– Ну, это на самом деле хреново, но ты же все равно увидишь отца во вторник? Это совсем скоро. Может, на следующей неделе у вас получится провести вместе побольше времени.

Это был совершенно логичный, правильный ответ, и как раз поэтому он привел Майю в ярость. Клер слишком рациональна, слишком практична, слишком… Клер. Даже это чертово имечко дышит покоем. Майе нужен кто-нибудь такой же бешеный, пышущий гневом наравне с ней, чтобы, стоя на вершине своего вулкана, внутри которого клокочет и брызжет огненная лава, она не испытывала одиночества.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Майя. Она тоже глотнула бы кофе, но ее стаканчик давно опустел. Клер, ко всему прочему, еще и пила медленно.

– Что именно?

– Постоянно изображаешь вселенское спокойствие. – Они сидели на стене у фонтана, и Майя спрыгнула, от возбуждения не в силах усидеть на месте. – Почему все время ведешь себя как моя мама?

– Твоя мама? – Клер недоверчиво рассмеялась. – Ты считаешь, я похожа на твою маму? Май, это полный бред.

– Разве я не могу просто разозлиться? – не унималась Майя. – Я скучаю по папе, ясно? Ску-ча-ю. Мне жаль, что ты не видишься со своим отцом, но даже если у меня ситуация лучше, чем у тебя, это вовсе не значит, что мне не может быть плохо!

Клер выпрямилась, напоминая кобру, приготовившуюся к броску.

– У тебя ситуация лучше, чем у меня? – с расстановкой произнесла она.

– Я не то хотела…

– То, то. Это твои слова. – Клер спрыгнула со стены, и теперь они стояли лицом к лицу. – Послушай, Майя, не надо вешать на меня свое дерьмо. Знаю, в последние пару месяцев тебе пришлось трудно: переезд отца, вся эта история с Грейс и Хоакином…

– Под «всей этой историей» ты, наверное, имела в виду, что я нашла не одного, а сразу двух биологических родственников! – резко перебила Майя.

– И я знаю, что ты волнуешься за маму…

– Не смей трогать мою маму! – заорала Майя. Ей страшно хотелось чем-нибудь швырнуться, чтобы ее снаряд срикошетил от стен с той неистовой силой, какая собиралась у нее в сердце. – Даже не упоминай ее!

– Но в этом-то все и дело, Май! Ты злишься на других людей, но не можешь им этого высказать, поэтому срываешься на мне!

– Ой, извините! Не знала, что моя девушка превратилась в психотерапевта. Какой сюрприз! В страховку ваш прием входит? – Майя мало что знала о психотерапевтах и страховках, слышала только, как об этом упоминали родители. Мама все повторяла, что курс семейной терапии им не по карману, потому что в страховку это не входит, но папа все равно заплатил. Не помогло.

– Майя! – рявкнула Клер. – Господи, как же ты иногда бесишь! Ведешь себя как ребенок!

– А ты не строй из себя всезнайку! – огрызнулась в ответ Майя. – Ни черта ты не знаешь о моей семье, так что не лезь!

– Я ничего не знаю, потому что ты мне не рассказываешь! Бросаешь за собой жалкие крошки хлеба и рассчитываешь, что я по ним тебя найду, но этого мало!

От неожиданности Майя заморгала.

– Что за чудовищное сравнение!