Роберта Каган – Мне приснилась война (страница 19)
– А вдруг его украл диббук, злой дух? Что, если он вернется и захочет других наших детей?
Это только усилило панику, распространившуюся в городе. Детей больше не выпускали на улицы. Родители ни на секунду не сводили с них глаз, и даже Наоми не разрешала дочерям выходить из дому без присмотра.
На пятничной вечерней службе равви сказал, что мать мальчика заболела и не может подняться с постели, а его отец перестал ходить на работу. Равви обратился к жителям местечка:
– У кого есть пища, которой можно поделиться, или время помочь их семье, я очень прошу это сделать. Они переживают страшную утрату. И хотя я знаю, что многие из вас тоже лишились своих детей, эти несчастные мать и отец сейчас нуждаются в помощи всей общины.
На женской половине синагоги, поскольку мужчины и женщины сидели по отдельности, Наоми увидела, как молодая мать крепко прижала своего ребенка к груди и трижды сплюнула на пол от сглаза. Люди боялись, что в их деревню пришло зло. Они не знали, человек это или дух, но всем было страшно.
Прошло несколько дней, а потом ночью Перл увидела сон. Во сне пропавший мальчик играл с собакой. Она не сказала родителям про свой сон, потому что не знала, что говорить, но теперь была уверена, что с мальчиком все хорошо. Тем не менее подсказать, где искать его, она не могла. Перл доверяла своей сестре, поэтому утром рассказала про сон Блюме. Та внимательно ее выслушала, а когда Перл закончила, сказала, что верит – мальчик жив.
Шли недели, а от мальчика не было вестей. Шок постепенно улегся, и, хотя родители по-прежнему были настороже, жизнь начала возвращаться в обычное русло. И вдруг, спустя примерно два месяца, мальчик вернулся в местечко. Он не пострадал; когда равви спросил его, где он был, мальчик ответил, что сбежал со странствующим торговцем. Он сказал, что родители договаривались о браке для него, а он просто не хотел жениться. Ни сейчас, ни в будущем. Больше он ничего не хотел объяснять, но странность заключалась в том, что он привел с собой собаку.
– Это тот самый пес, которого я видела во сне, – шепнула Перл Блюме.
На следующий вечер субботы Наоми с семьей ходили к Мириам на ужин. Пока все в гостиной доедали десерт – ругелах, который испекла Мириам, – Наоми с Мириам разговаривали на кухне.
– Я думаю, тот мальчик, что пропадал, – файгелех, юноша, которому не нравятся девушки, и поэтому он не хочет жениться. Он боялся сказать своим родителям. Я в этом уверена, – сказала Мириам.
– Он всегда был немного другим, – согласилась Наоми. – Мне его жаль. Его жизнь будет нелегкой.
– Да, особенно здесь, у нас. Может, ему не стоило возвращаться. Наверное, в большом мире ему жилось бы лучше, – заметила Мириам.
– Возможно. Но ты можешь себе представить, как тяжко жить среди чужих людей? Я бы так не смогла, – сказала Наоми. – Все, кто рождается и растет в нашей деревне, учатся жить определенным способом. Думаю, мы не приспособлены к жизни в другом месте.
– Я с тобой согласна, – кивнула Мириам, отщипывая кусочек ругелаха. – Кажется, я переборщила с корицей.
Она покашляла и спросила шепотом:
– Ты все еще думаешь об Эли?
Мириам была единственным человеком, кто знал про Эли с Наоми. И за исключением их самих, только она знала, как и почему этот роман закончился пять лет назад. Дело было не в том, что Наоми хотела, чтобы сестра была в курсе или принимала в этом участие, просто, как выяснилось, чувства Мириам тоже были затронуты, когда Наоми пришлось многое принести в жертву, расставаясь с любовью всей своей жизни. Наоми и Мириам были так близки, что даже сейчас, проходя мимо Эли на рынке, Мириам замечала на лице сестры любовь и боль.
– Ну, так да или нет?
– Что да или нет?
– Ты еще думаешь об Эли?
Наоми пожала плечами.
– Нет.
– Лгунья. Я чувствую себя виноватой, что тебе пришлось порвать с ним. Это постоянно меня терзает.
– Значит, ты права. Я лгунья. Конечно, я думаю о нем. Как мне не думать? Но я знаю, что это безнадежно. Знаю, потому что все случилось именно так. Бог не захотел, чтобы мы были вместе. Мы не были башерт, как считал Эли.
Мириам обняла сестру.
Глава 18
На третий вечер Хануки близнецы сидели на кровати в своей комнате. Перл расчесывала Блюме волосы. Родители думали, что девочки уже спят, и тихонько разговаривали у себя в спальне. Но Перл и Блюма слышали их.
– Я удивляюсь, что близнецы так хорошо ладят между собой, – сказал Хершель Наоми. – Блюма такая способная! Она быстро учится, и руки у нее растут откуда надо. Она здоровая, сильная и умная. И хотя они похожи, она красивее. Перл более слабая и чаще болеет. Ей тяжелее справляться с домашними обязанностями. Уверен, ты это замечаешь.
– У Перл свои достоинства. У нее прекрасная душа, – ответила Наоми.
– Да ты и сама знаешь, что из пары близнецов один всегда сильнее, здоровее, сообразительнее… Уверен, твой отец говорил вам с Мириам, что из вас двоих ты красивее. Поэтому я и выбрал тебя, когда твой отец пришел говорить с моим о помолвке.
– Ты так говоришь только потому, что ты мой муж.
– Это неправда. Я знаю, что вы с Мириам должны быть одинаковыми, но на самом деле это не так. Ты красивее, живее ее. Тоньше и нежнее своей сестры. И потому я выбрал тебя, а не Мириам. Ну же, скажи мне, разве она никогда не завидовала твоей красоте? – спросил Хершель.
– Нет. Мы с сестрой всегда были лучшими подругами. И остаемся ими, – сказала Наоми.
– Интересно, считает ли Мириам так же, – усмехнулся Хершель. – Не удивлюсь, если она втайне завидует тебе.
Блюма поглядела на Перл. Она жалела, что они подслушали этот разговор, потому что лицо у сестры вытянулось. Она отвернулась от Блюмы, казалось, Перл вот-вот заплачет.
– Ты гораздо красивее меня, – сказала Блюма. – Пожалуйста, не расстраивайся. Не слушай папу. Ты очень красивая. Я знаю, что жених у тебя будет лучше моего. Ты милая и вежливая. К тому же у тебя есть твой дар. Хотела бы я его иметь!
– Нет, он тебе не нужен, – сказала Перл, взяв сестру за руку. – От него бывает очень страшно. Иногда мне снятся кошмары – как в тот раз, когда я увидела, что Шошана упадет и разобьет колено. И через два дня так и случилось. Наверняка ты помнишь.
– Помню. И я знаю, что иногда твои сны пугают тебя, но зато ты видишь будущее. Поэтому ты особенная. А я нет. Я как все остальные девочки. Но ты – ты другая. У тебя дар. Даже мама так говорит.
– Я предпочла бы быть как ты, – сказала Перл.
– Пожалуйста, только не говори, что завидуешь мне.
– Не завидую. Я и не могла бы, потому что очень тебя люблю. Я просто хотела бы быть больше похожа на тебя.
– Ты и так на меня похожа, и ты думаешь как я…
– Но я слабее и выгляжу не так, как ты. И потом, я не могу делать многое из того, что ты делаешь.
– Все ты можешь! Я в тебя верю.
– Я не могу носить тяжести, как ты. И я ужасно неловкая. Не умею быстро бегать или ловить мяч.
– Все это не имеет значения. Мама права, Перл, – Блюма стиснула руку сестры. – У тебя самая прекрасная на свете душа.
Блюма говорила настойчивым шепотом, изо всех сил пытаясь убедить сестру в том, что она обладает множеством достоинств.
– Когда мы говорили про души на занятиях в синагоге, я думала про тебя и про то, что твоя душа должна быть старой, потому что ты такая добрая и хорошая. Мне бы хотелось быть похожей на тебя.
Прошло несколько минут, ни одна из них не произнесла ни слова. Чтобы нарушить неловкое молчание, Блюма попыталась сменить тему.
– Я так рада, что нам подарят лошадку! Наверное, мы получим ее на восьмой вечер Хануки.
– Знаю. Я тоже рада. Это наш большой подарок на этот год, так что ты права: мы не получим ее раньше последнего вечера Хануки, – сказала Перл. – Завтра вечером нам подарят носки и ночные рубашки.
– О чем это вы, мои принцессы, тут шепчетесь? – спросила мама, приоткрыв дверь. – Я думала, вы обе спите.
– Мы уже засыпаем, – ответила Перл.
– Очень хорошо. Давно пора. Время позднее, – сказала Наоми.
– Да, мама.
– Вы такие хорошие девочки! – Наоми вошла в комнату и подоткнула им одеяла, а потом поцеловала на ночь.
И конечно, на следующий вечер девочки получили носки и ночные рубашки.
Глава 19
Хершель получил крупное, важное дело, над которым очень хотел работать. Он был в восторге. Это означало не только хорошие деньги, но и прочную репутацию. А еще большое количество богатых клиентов. Он тихонько напевал себе под нос, когда шагал в тот день на работу. Настроение у него было отличное, и все, казалось, шло идеально.
– Доброе утро, – поздоровалась с ним Фрида.
– Доброе, – ответил Хершель. Даже она сегодня не действовала ему на нервы. Все у него получалось, как он хотел. Хершель Айзенберг был на верном пути к тому, чтобы стать важным человеком. «
– Я подумала, может, выпьем после работы по чашке кофе и обсудим то дело, которое ты заполучил, – внезапно сказала Фрида.