Роберт Янг – Дом, забытый временем (страница 34)

В сравнении со стонгом обычное спиртное — как сарсапарель; от него не просто хмелели, от него с ума сходили. Не на седьмое небо поднимались, а на орбиту. Не просто из себя выходили, но расставались с собой напрочь. Стонг был лучшим другом подсознания, а в Рыбном переулке подсознанию еще никогда так хорошо не гулялось.

Кристофер Старк зашел в первый попавшийся кабак, где подавали стонг, и сделал заказ. Попросил барменшу не убирать бутылку. Крис не боялся сойти с ума, ведь он уже спятил. Сходил с ума по резиновой кукле, помешался от ее холодности. О рассудке волноваться не приходилось.

Первый стакан был, как солнце после долгого ливня. Второй настежь распахнул дверь в весну. Третий превратил барменшу — жирную, болезненного вида бабищу — в Ифигению. Четвертый превратил бар — идеальные декорации для пьесы Горького «На дне» — в храм Артемиды в Эфесе, а пятый превратил продажную девку за ближайшим столиком в саму Артемиду.

Прихватив бутылку, Крис подсел к ней.

— Ты когда-нибудь слыхала про кукол Ганди? — спросил он. — Слушай, я расскажу тебе об одной.

— Есть местечко для разговора получше, — ответила Артемида.

— Так вот, насчет этой девчонки Ганди, — не уступал Крис. — Понимаешь, я как-то ловил в космосе косяк рыбешек, а в сети мне попал дрейфующий труп старика. — Он хватил кулаком по столешнице, из глаз его брызнули слезы. — Проклятый старик. Проклятый грязный старикашка! Если бы не он, я бы ее и не встретил.

— Конечно, рыбачок, я все понимаю. Идем ко мне, и все расскажешь.

Храм Артемиды трижды совершил оборот вокруг Криса, и Артемид стало две. Крис ухватил ее за одну из четырех рук.

— Ладно, — согласился он. — Веди.

Грязная коморка, в которой он очнулся двенадцать часов спустя, напоминала съемную квартиру где-нибудь в старинном Санкт-Петербурге, вроде той, что снимал Раскольников. Голова трещала, Артемида куда-то исчезла — вместе с бумажником. Крис сел, и в этот момент по столбику кровати сбежал жирный таракан. Прошуршал по полу и скрылся в дырке на стене.

Крис отправился на поиски Артемиды. Хорошо, что он не хранил все деньги в одном кармане, и к тому времени, как нашел беглянку, успел слегка опохмелиться при помощи известных средств традиционной терапии. Артемида сидела в людном баре, где подавали стонг, в компании сутенера. Правда, это была уже не Артемида, а старая шлюха с лицом, напоминающим руины Рима.

Злой на себя за то, что польстился на нее, Крис подошел, схватил ее сумочку и вытряхнул содержимое на стол. Бумажника среди вещей не оказалось; шлюха была настолько одурманена наркотиком, что даже не признала Криса и начала орать. Впрочем, она бы и трезвая, наверное, раскричалась. Тогда Крис схватил ее молоденького напомаженного сутенера и принялся шарить у него в карманах. Отыскав рулончик синеньких, забрал себе.

Сутенер схватил его за руку и заорал:

— Вор! Карманник!

Обернувшись к обступившей их толпе мятежников, негодяев и отбросов, он спросил:

— Все видели, как он обшмонал меня. Неужели отпустите его?

Крис никак не мог высвободить руку — сутенер держал его мертвой хваткой. Живое кольцо сужалось вокруг столика. Крис ударил наотмашь — и попал в кого-то; во внезапном порыве ярости нанес еще три удара вслепую, перемахнул через упавшего, насилу протиснулся к выходу и выскочил на улицу. Кто-то вызвал полицию, и сверху уже спускался патрульный вертолет. Крис инстинктивно сорвался на бег.

Спохватившись, он понял, что лишь привлекает внимание, и перешел на быстрый шаг. Если бы не Присцилла на борту катамарана, он вернулся бы в бар и попытал удачу: изложил бы свою версию событий. Но он отвечает за Присциллу: немыслимо оставить ее без пригляда хотя бы на несколько дней. Если полиция не поверит его версии случившегося и задержит, придется рассказать о пленнице. А она в отместку обвинит в похищении; если то, что он держал ее на борту под замком, не сойдет в качестве доказательства, то сойдет гипнокамера, в которой осталась катушка непроявленной и неуничтожимой пленки, которую Крис по глупой небрежности забыл выбросить за борт. Нет, нельзя ему возвращаться, пусть даже побег с места преступления и лишает его, в глазах местного правосудия, права на презумпцию невиновности. Из всего, что Крис слышал о судебной системе на Тефии, следовало, что он сам подписал себе обвинительный приговор.

Миновав городские шлюзы, он прошел в портовый офис и расплатился по счету. И вот, когда клерк уже выписывал чек, зазвонил визифон.

— Да? — ответил клерк, включив экран.

Возникший на дисплее тип излучал ауру власти.

— Я лейтенант Берранд из полиции Нового Вавилона. Поступила ориентировка на рыбака по имени Кристофер Старк. У вас в порту случайно не стоит его судно?

Выходит, им известно его имя! Должно быть, давешняя Артемида успела порыться в его документах, прежде чем уничтожить их, а после сообщила данные Криса легавым. Не лично, конечно же, а через кого-то. Мгновение — и Крис выскочил из офиса и уже мчался к кораблю.

— Задержите его! — заорал клерк. — Остановите!

Никто не пошевелился. Катамаран Криса уже вышел из дока и стоял у свободного причала, готовый взлететь. Заперев за собой внешний и внутренний люки шлюза, Крис глянул вниз через решетчатую переборку — убедиться, что грузовой люк тоже заперт. Затем включил радио в рубке и настроился на полицейскую частоту: ему уже шили ограбление, а срок давности по такому преступлению ни много ни мало пять лет — так гласил вновь утвержденный межпланетный закон. Кто знает, может, это — дар божий, просто неявный? Сколько лет Крис желал, чтобы некая сила — превыше его собственной воли — оградила его от Тефии, и вот сама судьба ниспослала ему таковую. Тефия недавно вышла из состава Земной империи, да к тому же имела дурную славу у Земли и Новой Земли, никто не сотрудничал с ней в плане экстрадиции. Отныне Крис станет сбывать улов на Новой Земле и копить денежки в каком-нибудь надежном банке. Да, и на Новой Земле имелись свои злачные места, однако по сравнению с Новым Вавилоном Нантакет-2 был просто детским цветником стихов[17] и не мог предложить бывалому рыбаку вроде Криса почти ничего из соблазнов. Крис будет наведываться в эту клоаку так часто, как потребуется, чтобы справить новые документы, но и только.

Несколько минут — и он уже мчался сквозь звезды, и палубы катамарана сияли в отраженном свете огненных выхлопов. Когда же судно перешло на скорость С-плюс, Крис прошел в кают-компанию проведать куклу Ганди. Сперва проверил в салоне, но ее там не было. Посмотрел в камбузе — но и там ее не нашел. В каюту Крис отправился в последнюю очередь. Наверное, лежит в койке и хандрит. Впрочем, и там ее не оказалось. Койка была пуста. Как и сама каюта.

Пустота внезапно образовалась и в душе Кристофера Старка.

На несколько часов он погрузился в ступор, из которого вышел, когда на камбузе загрохотала крышка люка. Проверив, в чем дело, Крис понял: замок на люке вскрыли — ломом, который валялся тут же. Навестив собственную каюту, он обнаружил, что и в столе, где он хранил скромные сбережения в наличке, порылись, забрав все. Ну, теперь хотя бы понятно, как его кукла сумела выбраться с корабля и где достала необходимые средства, чтобы купить выход из доков. Не понимал Крис только одного: как без нее он продержится долгие пять лет. Пусть пьяница и понимает, что ему лучше держаться от выпивки подальше, это знание жажды не облегчает.

Как поступает пьяница, когда его напиток изымают из бара, а сам бар закрывается на пять долгих лет? Если пьяница мудр, он извлечет из ситуации всю выгоду и постарается избавиться от своего порока. Вот так и Кристофер Старк попытался исцелиться от Присциллы Петровой. Первым делом он стал искать замену, которую нашел отчасти в том, что довел свое ремесло до совершенства, а отчасти — в написании книги, сюжет которой годами зрел у него в душе.

Рыбачил он отныне не в случайном порядке: тщательно изучил карту солнечного моря, пока не запомнил на зубок координаты всех рыбных мест и мог на годы вперед рассчитать вероятные траектории косяков. Во время перерывов, когда он наведывался в Нантакет-2, чтобы сбыть товар, заправиться и пополнить припасы, то отправлялся гулять — но не по барам, а по банкам и библиотекам. В одних оставлял на сбережение деньги, во вторых собирал все возможные сведения по звездной рыбалке.

Книгу он переписывал четыре раза, пока не овладел в достаточной степени языком — чтобы сказать то, что хотел, и именно так, как должно. Добившись мастерства, выбросил четыре прежних варианта и взялся за написание пятого. Слова теперь изливались свободно; сцены, наконец, обрели глубину и цвет, действие вырвалось из болота банальных фраз и расправило крылья. Крис писал о себе — или думал, что пишет о себе. Его героем стал он сам — такой, каким он себя воображал. Это ничего, ведь мало кто из романистов наделен честностью Стендаля, да и Стендаль частенько позволял себе небрежность, когда описывал себя. Протагонистом у Кристофера Старка стал звездный рыбак по имени Саймон Питерсон, высокий, широкоплечий, ладно сложенный, умный и красивый. По сути, полубог. И, как многие полубоги, — со своей ахиллесовой пятой. Его ахиллесовой пятой были женщины. Рыбак, промышлял он не только рыб, но и женщин: и там, и там успехи его были колоссальны. На заднем фоне маячило созвездие Исполинского Звездного Рыбака, которое Крис мельком видел, — казалось, лет сто назад — и тенью над повествованием висел сам космос. Название пришло само собой: «Морские рыбы».