Роберт Янг – Дом, забытый временем (страница 36)
Его приговорили к сорока годам исправительной колонии на Деймосе, по сравнению с которым остров Алькатрас — мирный атолл в водах Тихого океана. Деймос — настоящая скала. Если верить марсианскому фольклору, то это — одна из двух гор, которые некогда Феликаннибаб в порыве гнева вырвал с корнем и швырнул в солнце. Правда, Феликаннибабу не хватило сил, чтоб швырнуть их достаточно сильно, и скалы не сумели преодолеть марсианского притяжения. А жаль, ведь небо красной планеты смотрелось бы куца лучше без Деймоса. Спутник Марса — уродлив и не имеет формы; чувства вызывает столь же удручающие, сколь и старый ботинок.
Колония, которую добрые жители Тефии построили для содержания особо жестоких преступников, давно превратилась в руины. Их тень сохранилась в облике новой тюрьмы из крупных каменных блоков, окружавшей, мягко говоря, невзрачную площадку — прогулочную зону. Занятий у заключенных имелось всего два: прогуливаться по зоне внутри тюремных стен и спать в камерах. Предусматривалось, правда, еще и третье: размышления — они же дыба, тиски и позорный столб. Безумие. Цена, что платил узник за преступление, совершенное против ближнего.
Если только узник не мог направить мысли, как Кристофер Старк, в определенное русло. Если только он, как Кристофер Старк, не стремился обратить вспять гибель своей настоящей любви. Если только он, как Кристофер Старк, не поставил себе целью ее увидеть вновь.
Из тюрьмы Кристофер Старк выйдет семидесятичетырехлетним стариком. Если повезет, ему останется еще лет десять. Как лучше потратить оставшиеся годы? На что пустить дни, недели и месяцы, чтобы, когда Смерть явится и возьмет Криса за руку, не застала его с пустыми карманами? Одинокие ночи сменяли друг друга, а Кристофер Старк лежал на нарах и, глядя сквозь окно на оранжевую тушку Марса, размышлял. Ответ, правда, он уже знал: если есть на свете две Присциллы, то будет и третья. Присцилла-не-опуританка — это одна крайняя точка хода маятника; Присцилла-танцовщица — вторая, а между ними, посередине хода, должна быть третья Присцилла, объединяющая в себе качества и той, и другой: наполовину неопуританка, наполовину танцовщица. Короче, такая женщина, в которую влюбляется мужчина и на которой женится. На поиски этой Присциллы Крис и отправится, а по пути исправит прошлое и отменит ее гибель.
Запрос немалый, если честно, однако «Морские рыбы» оказались бестселлером, имели шумный успех. Крис разбогател. Не так, конечно, как, к примеру, Крёз, но денег на определенные вещи хватило бы. И вот он лежал ночами на нарах и глядел в окно, как наступает новый день. Деймос вращался на своей орбите, словно деталь в механизме гигантских и сложных напольных часов; вращались и Марс с Землей, а Солнечная система незаметно ползла куда-то, продолжая свой путь; Млечный путь лениво вращался вокруг оси вместе с сестрами NGC-147, NGC-185, NGC-205, NGC-221, NGC-278, NGC-404, NGC-598 и М-31 — стремясь в такие дали, о которых человек никогда не узнает. И вот наконец, когда они миновали одну триллионную часть своей доли Вселенной, сорок лет утекли в сточную канаву времени.
Табличка на двери из матового стекла гласила: «КЛИНИКА ОМОЛОЖЕНИЯ ХИКМАНА. Новоземное отделение». Старик вышел из лифта, открыл ее и зашел.
— Мне назначено к доктору Хикману, — сказал он девушке в приемной. — Меня зовут Кристофер Старк.
Девушка взглянула на него со смесью понимания и презрения, после мотнула головой в сторону кабинета.
— Проходите.
Доктор Хикман был сбитым человеком небольшого роста, с яркими карими глазами и похожей на пух каштановой шевелюрой. Он вышел из-за стола навстречу Крису и пожал руку.
— Присаживайтесь, мистер Старк.
Крис сел.
— Перво-наперво, — сказал он, — я хочу знать, сколько лет скину.
Доктор Хикман наклонился к нему:
— А я перво-наперво желаю знать, на сколько лет вы хотите выглядеть?
— На двадцать пять, — ответил Крис.
— Гм-м…
— И мне нужно новое лицо: приятнее родного и отличное от него, чтобы меня не узнавали. Прибавьте к этому широкие плечи и сантиметров пять роста. Это вам под силу?
— О да, — заверил доктор Хикман. — Это стандартные процедуры для нашей клиники. Сколько вам сейчас?
— Семьдесят четыре.
— Понятно.
Из ящика стола доктор Хикман достал глянцевый буклет, полистал и, дойдя до нужной страницы, провел пальцем по двум параллельным колонкам цифр. Потом его яркие карие глаза снова взглянули на Криса.
— Если у вас относительно крепкое здоровье, мистер Старк, то оставшиеся вам десять лет сократятся до двух.
Крис кивнул. Он-то надеялся на три, но бедняки — даже богатые — не выбирают.
— Сколько потребуется времени?
— Месяца три — четыре. — Доктор Хикман откашлялся. — Профессиональная этика, однако, требует предупредить, — продолжил он более серьезным тоном, — что мы не рекомендуем ускорение пять-к-одному. Всегда есть риск, что под конец ускорится клеточный распад, к которому присовокупится быстрый синаптический износ и…
— Я все же рискну, — перебил его Крис, — только дайте мне мои два года. Итак, когда можно начинать?
— Прямо сейчас, — со вздохом произнес доктор Хикман, — если пожелаете.
— Отлично, — сказал Кристофер Старк. — Устал я от старости.
Табличка на потертой двери гласила: «В. УЭСТОН, эксперт-электронщик. Специалист по ремонту узловых соединений». Дверь открылась, и вошел высокий, широкоплечий юноша с глазами старика, который только что покинул салон антиграв-такси на острове Нантакет-2. За грудой инструментов на столе, который также служил стойкой и верстаком, стоял мужчина средних лет с усталыми лицом и редеющей шевелюрой.
— Мистер Уэстон? — поинтересовался гость.
— Да, сэр, — ответил пожилой.
— Меня зовут Саймон Питерс, — представился юноша и тут же спросил: — Что вам известно и компенсаторах пространственно-временного нексуса?
— Как же, — мигом оживился Уэстон, — о них мне известно все. Я их с завязанными глазами перебираю. Могу…
— Отлично, — прервал его Саймон Питерс. — У меня есть один, и я хотел бы, чтобы вы его разобрали. Он установлен на борту кеча, который я прикупил недавно. Правда, когда будете заново собирать механизм, измените настройки так, чтобы я мог направиться в любую точку пространства-времени, после чего он проложит маршрут, учитывающий необходимое пространственное расстояние, и синхронизирует его с необходимой транссветовой скоростью, чтобы привести судно в заданную точку в течение нескольких часов. Вам это под силу?
В. Уэстон побледнел.
— Да, мне это под силу, но есть заковыка, мистер Питерс. Вам, несомненно, знакомы нормы межпланетного кодекса об использовании нексуса.
— Несомненно, — ответил Саймон Питерс. — Знаю кодекс на зубок и могу процитировать слово в слово: «Любой замеченный в сознательных манипуляциях с компенсатором пространственно-временного нексуса должен быть приговорен к тюремному сроку от десяти до двадцати пяти лет. Любой замеченный в намеренном изменении компенсатора пространственно-временного нексуса с целью путешествия в прошлое должен быть приговорен к смертной казни». Нас учат, мистер Уэстон, что прошлое принадлежит тем, кто живет в нем, а мы, живущие в сегодняшнем дне, должны держаться подальше от дня вчерашнего. Но нам никогда не скажут, что все эти запреты — из страха, что кто-то отправится в минувшую эпоху и, используя там знание о будущем, сколотит состояние. Запустит таким образом цепочку финансовых событий, которая сделает сегодняшних нищих богатеями, а богатеев — нищими. Понимаете, мистер Уэстон, путешествия в прошлое этически вовсе не плохи, они лишь опасны экономически — для нынешних власть предержащих.
Уэстон часто-часто заморгал, а значит, смысл сказанного до него дошел. Впрочем, радоваться было рано.
— И все же, мистер Питерс, наказание за такие дела — смерть, — напомнил он.
— Послушайте, — ответил Саймон Питерс, — я не знаю, удастся ли мне изменить прошлое, но думаю… надеюсь, что небольшую поправку получится внести. И даже, если меня ждет успех и в будущем события изменят ход, этого никто не заметит. Поэтому, если вас и арестуют, то не за то, что я сделаю — или уже сделал — в прошлом. Каждый год пропадают корабли с экипажами и ведь они, насколько нам известно, отправляются во вчера. При этом никого ни разу еще не судили и даже не обвинили в манипуляциях с компенсатором пространственно-временного нексуса. В общем, волноваться вам стоит лишь по поводу моей оплаты услуг, а волноваться тут, поверьте не стоит: сколько скажете — столько заплачу Итак, мистер Уэстон?
Усталость немного сошла с лица Уэстона, и он чуть выпрямился.
— Надоела мне бедность, — сказал он.
— Отлично, — обрадовался Саймон Питерс. — Тогда идем со мной на кеч.
Дату он выбрал тщательно: в центре омоложения дали гарантию на два года, но рисковать он себе позволить не мог. Поэтому допустил крюк в две недели, и 15 апреля 2251 года вошел в атмосферу Тефии — ровно за год, одиннадцать месяцев и две недели до того, как Кристофер Старк покинет квартиру Присциллы Петровой и будет — или не будет — осужден за убийство.
Оставив судно на приколе, Саймон отправился в Новый Вавилон. Первым делом заглянул на улицу Утешную, рассчитывая, что его любовь уже начала свою карьеру. Предположение оправдалось: он нашел ее в том же доме, где найдет ее Кристофер Старк через год и одиннадцать с половиной месяцев.