Роберт Янг – Дом, забытый временем (страница 33)

Позже днем отец Присциллы вернулся в поле, а девушка с матерью отправились работать на фабрику. Оставшись в доме один, Крис расхаживал взад-вперед по комнате, освещенной голой электрической лампочкой под потолком. Дольше он здесь оставаться не мог: его катамаран, заправленный и нагруженный провизией, ждал на приколе. Трюм был пуст и жаждал принять в себя свежий улов, как жаждал принять в себя пачки купюр бумажник Криса. Его катамаран? Ну нет, не совсем его. Спасибо мотовству, которому Крис давал волю в домах развлечений Нового Вавилона: сумма выплат за судно была не меньше, чем количество девушек в тех домах, где Крис бывал. Нет, оставаться он больше не мог, но и улететь тоже. Он заболел Присциллой Петровой, а вылечиться мог, лишь овладев ею. Сурдинка, что высокие моральные правила ее веры заставили надеть на рог женского естества, лишь заставляла этот рог реветь в ушах Криса.

Уедет ли она с ним? Невысказанный вопрос показался Крису столь абсурдным, что он почти расхохотался в голос. Нет, Присцилла с ним не полетит. По своей воле — точно.

Крис замер на середине комнаты. Резкий свет лампочки выхватывал убогую обстановку всю до последней детали: примитивный каменный очаг, в котором горел неуместный электрический огонь; анахроничный железный чайник, неуместно висящий над раскаленной спиралью; жесткие стулья с прямыми спинками; узкие окна, почти не пропускающие свет; кривая лестница, ведущая на продуваемый сквозняком чердак. Разве это преступление — забрать женщину отсюда? Разве не милосердие? Катамаран рассчитан на троих, поэтому для двоих места хватит за глаза, а припасов — на добрых полгода. За это время Крис уж точно добьется любви Присциллы, а если ее ненависть сохранится и девушка выдвинет обвинения в похищении, то это будет схватка между его миром и ее — если, конечно, он сумеет выкрасть ее без свидетелей. А, впрочем, их показания не будут ничего стоить.

Внезапно Крис вспомнил о гипнокамере: он прикупил ее, повинуясь внезапному импульсу, во время последнего визита в Новый Вавилон. Единственное назначение прибора заключалось в том, чтобы гипнотизировать объекты перед объективом на момент съемки, однако в определенной ситуации он мог стать даром Божьим. Крис достал из сумки прибор и прочитал инструкцию; дрожащими пальцами выставил гипнотаймер на максимум. Отдел на фабрике, в котором трудилась Присцилла, открывался на час раньше и закрывался, соответственно, тоже, в отличии от отдела, в котором трудилась ее мать. Отец же Присциллы задерживался в поле еще дольше. Если только Присцилла не откажется сфотографироваться, то до ее похищения остается несколько часов.

Крис немного побаивался, что Присцилла откажется, но та согласилась без колебаний. После этого осталось приказать ей собрать вещи, забраться с ним в снегоход, а в космопорту создать впечатление, что садится на катамаран по собственной воле, чтобы чиновник из КФНЗ не заподозрил неладного.

Крис стартовал, устремившись вверх, точно восставший на небеса дьявол.

Узел управления гравитацией автоматически задал нужные параметры, а искусственный интеллект катамарана вывел судно на подходящую орбиту вокруг Европы: на ней суденышку Криса предстояло держаться, пока стандартная рабочая процедура не сменится чем-нибудь вроде данных с конкретными координатами. Кристофер Старк времени зря не терял: подготовил их и ввел в компенсатор пространственно-временного нексуса — стандартного бортового устройства, стирающего расхождения во времени при полетах на транссветовых скоростях. И вот, когда катамаран оставил орбиту спутника и начал ускоряться, Крис покинул рубку и направился в небольшую каюту, где томилась Присцилла.

Она уже некоторое время как отошла от гипноза и лежала на койке, глядя в потолок невидящим взором. Встав на пороге, Крис сказал:

— Прости, мне пришлось обмануть тебя, но обращаться с тобой я буду достойно. Честное слово!

Присцилла не ответила. Даже не взглянула в его сторону.

— Послушай, — продолжил Крис, — ты все усложняешь. Ты здесь, и с этим уже ничего не поделать. Мы станем вместе рыбачить, — как можно теплее говорил он. — У меня есть запасное снаряжение и скафандр. Поможешь управляться с сетями, а выручку станем делить пополам. Идет?

Катамаран слегка вздрогнул, переходя на скорость С-плюс; дверь в каюту скрипнула. И все, больше ничего Кристофер Старк не услышал.

— Посмотри на меня! — потребовал он. — Я не чудовище. Если хочешь, поженимся. Как только вернемся с уловом, клянусь!

Присцилла не ответила. Только повернулась набок и уткнулась лицом в переборку. Охваченный гневом, Крис подошел к ней и, схватив за плечо, грубо развернул к себе; дешевая ткань, из которой было пошито ее платье, не выдержала и порвалась.

— Да по какому праву ты ставишь себя выше природы?! — крикнул он. — Ты хоть знаешь, на что идет вещество, которое вы производите у себя на фабрике? Ну так я скажу: с его помощью омолаживают стариков! Омазон, тестостерон и ванные из черной воды — соедини три компонента и получишь старого хрыча в теле юноши, здорового, как мальчик, и жаждущего юных дев, которые ему во внучки годятся!

Коснувшись нежной кожи, он опустил взгляд на прореху в платье — сквозь которую виднелась обнаженная белая кожа. Коленки у Криса подогнулись, и он опустился рядом с койкой, притянул Присциллу ближе и поцеловал ее. Она не воспротивилась, но и не пошла навстречу; просто лежала, точно бревно, у него на руках. Когда он отпустил Присциллу, та рухнула на койку, подобно резиновой кукле в натуральную величину.

Пресытившись ее пассивным сопротивлением, Крис решительно покинул каюту.

Впрочем, не последний раз столкнулся он с таким отношением. На борту появилась кукла Ганди по имени Присцилла Петрова: возьмешь ее за руку, отпустишь — и рука безвольно падает. Целуешь ее в губы — они остаются холодными. Говоришь с ней — не отвечает. Кукол Ганди изготавливают из резины, а резина не чувствует, не говорит. И не любит.

Отойдя на световые годы от орбитальных берегов Плутона, Кристофер Старк впервые забросил сети и сгрузил в трюм первый улов. Месяц за месяцем, дюйм за дюймом наполнялся трюм — и точно так же наполнялся разочарованием Кристофер Старк. Кукла Ганди не подходит мужчине: безмолвная, бесчувственная — лежит на руках, глухая к его чувствам, безразличная к желанию и безответная к любви.

И неважно, насколько сильна эта любовь; если кукла не любит в ответ, то дальше поцелуя дело не заходит, а со временем перестает доходить и до этого. И все же его любовь — которой препятствуют и которой не замечают — живет. Он — как страстный Адонис, обремененный пассивной Венерой, не знающей о любви ничего и считающей пылкое единение полов грехом в нарушение заветов строго пуританского Бога. Он — Адонис, обреченный неосознанно стремиться к саморазрушению, но не потому, что неспособен любить, а потому, что не способен дать выход переполняющей его любви.

Прибыв на Тефию с полугодовым уловом, Кристофер Старк вошел к своей Венере и сообщил:

— Я запру тебя в кают-компании, а сам отправлюсь на рынок. Корабль встанет в сухом доке для ремонта корпуса и пополнения запасов. Однако кричать или ломиться в люк бессмысленно. Персонал тебя не услышит, а если и услышит и даже выпустит — то все равно, смысла в этом нет. Без паспорта ты не покинешь порт. Прощай.

Молчание.

Хлопнула, закрываясь, дверь.

Чтобы получилась Тефия середины XXIII века, уберите отшельницу, что вся — терпенье, раздумье, самоотреченье; в наряде, чей черен цвет[14]. Уберите одиночество и страх. Уберите топь Уныния и долину Смертной Тени. Верните вино, мудреца и алхимика, что превращает разом в золотую пыль жизненный свинец, а заодно изгоните дух Джона Мильтона и Джона Баньяна. Потом подкиньте в небо желудь еще меньше размером и назовите его солнцем, а после впустите бробдингнегский редкий перл, что, волнами сокровенный, в бездонной пропасти сияет красотой, и назовите его[15] Сатурном. Чтобы получить Новый Вавилон, выдуйте из макрокосмической трубы пузырь в триллион долларов и покройте его землей, засейте травой и покройте россыпью хрустальных построек. Добавьте улицы и смех, танцовщиц и джин; присыпьте все это щедро проститутками и сутенерами. Перечеркните темным переулком-другим и сделайте так, чтобы сыпались, подобно синим хлопьям снега, сотенные купюры, которые рыбаки получают на рынках, что кольцом охватывают порт. Дабы получились остальные семь городов на равнине[16], проделайте все вышеупомянутое семь раз.

Продав улов, Кристофер Старк отправился в Рыбный переулок. Это была длинная извилистая улица — настоящая змея, — где можно разжиться чем угодно, хоть самым аморальным и незаконным. Лотерейные билеты, паспорта, свидетельства о рождении и аэрозоли-афродизаки; пистолеты, которые прятались во рту; лезвия, что наслаивались на ногти; убийственные каблуки, глазодавилки и таблетки стрихнина со вкусом кофе; грязные картинки, грязные книжонки, грязные комедии, грязные киношки (художественные и документальные). А если уж совсем нужда одолела, то можно и грязную грязь прикупить. Но, что важнее всего, здесь можно было отведать стонга.

Стонгом называлось контрабандное вино с Марса, однако исключительность его этим не ограничивалась.