Роберт Янг – Анабасис во времени (страница 38)

На рассвете Ксенофонт созвал всех стратегов и повелел сжечь палатки и обозы, дабы отступать налегке. Войску приказали построиться в каре, а нестроевых и скот поместить под защиту в центр. В трех днях пути к северу, пояснил Ксенофонт, есть богатая деревня Диесса, где можно разжиться продовольствием.

После переправы через Запат конница и лучники Митридата атаковали греческую армию с тыла. Лишенный кавалерии Ксенофонт не сумел отразить удар, но вечером пополнил арьергард полусотней всадников и пращников, чтобы утром отплатить Митридату его же монетой, вынудив отступить.

Вскоре наемники достигли восточного берега Тигра. У стен заброшенного города Меспила Тиссаферн предпринял очередную атаку, но меткостью греческих пращников был обращен в бегство. В Диессе войска запаслись продовольствием и продолжили путь. На пятый день Тиссаферн настиг их среди холмов. Схватка перетекла на равнину и продолжалась до самых Кордуенских гор. Тиссаферн засел на вершине в расчете, что оттесняемые рекой греки непременно пройдут мимо. Однако Ксенофонт разгадал хитрость и занял пик над врагом, после чего тот, как водится, бежал.

Горы по правую руку стремительно нарастали, все ближе подступая к реке; мало-помалу греки оказались в тупике, отрезанные с одной стороны глубокими водами, а с другой - неприступными хребтами. Предвидя это, Тиссаферн предпринял новую атаку, но чрезмерная осторожность сыграла с ним злую шутку - наемники сумели прорвать оборону противника и отступить на юг. Пользуясь передышкой, они разбили лагерь посреди безлюдных деревень, чтобы отдохнуть и зализать раны.

Ксенофонт вновь созвал стратегов и обрисовал положение. К югу лежали Вавилон и Мидия, к востоку - Сузы и Экбатана, западная дорога вела к Лидии и Ионии, а северная - к Армении. Добраться до Суз и Экбатаны можно лишь сделав огромный крюк; путь в Лидию с Ионией преграждала глубокая река, перебраться через которую практически невозможно; идти в Албанию означало пересечь Корду-енские горы, населенные воинственными кардухами.

Посовещавшись, решили идти через горы и у истоков Тигра переправиться вброд. Следом принесли в жертву двух кабанов и осла. С сияющих высот Олимпа боги безучастно наблюдали за походом, не спеша явить измученным воинам свою благосклонность.

VI. Дождь

«Анабасис» гласит, что едва греки покорили первую вершину, кардухи бежали, бросив свои дома, сокрытые в ущельях и складках гор.

Однако вскоре дикий горный народ мобилизовался и атаковал наемников с тыла, в результате армия Ксенофонта понесла большие потери.

Вьючный скот тормозил поход, поэтому от половины пришлось избавиться. За узким ущельем угрожающе дыбился второй перевал. Кардухи нападали вяло, словно чего-то ждали. К вечеру поднялась буря, похолодало. Ночью хлынул дождь и лил без остановки, вымочив греков насквозь.

На заре отряды продолжили наступление. Дождь не прекращался. Кардухи с удвоенной силой ударили по арьергарду, ранив и убив множество солдат. В сумерках люди Ксенофонта привели двух пленных кардухов. Стратеги допросили их порознь. Первого спросили, знает ли тот другой маршрут через горы. Услышав «нет», стратеги обезглавили его на глазах у товарища. Когда второму задали тот же вопрос, он ответил:

- Знаю, и с радостью укажу вам дорогу. Но на пути имеется вершина, пройти мимо которой невозможно, если кто-то возьмет ее наперед. Я отведу вас туда. С удовольствием.

Выступили на рассвете и вскоре достигли пресловутой вершины, похожей на исполинскую картофелину - как будто великан-фермер выкопал ее до половины и оставил гнить на солнце. Близился полдень, дождь не утихал. Когда Ксенофонт кинул клич, Алек вызвался первым, чем снискал неудовольствие афинянина. Оглядев шеренгу добровольцев, Алек мысленно чертыхнулся - в стремлении захроно-лизировать грядущую битву он совсем забыл про Дуриса.

Снарядили отряд из пяти лохагов. Отрядом командовал Тимасий-троянец, а лохагами - Аристоним из Метидреи, Агасий из Стимфалы, Каллимах из Паррассия, Аристей-хиосец и Александр-лакедемонянин.

Среди пельтастов Аристея был Дурис-беотиец.

Завидев приближающееся войско, кардухи принялись скатывать вниз огромные валуны. Однако греки заранее разделились, и передовой отряд под руководством Аристея, Каллимаха и Алека успел благополучно преодолеть половину пути по более прямой и менее опасной дороге.

«Картофелину» размыло неутихающим дождем, впереди маячили крутые обрывы, испещренные коварными тропами. Возглавлял шествие Аристей, а замыкал Алек.

В сумерках отряд Аристея наткнулся на варваров — уверенные в своей безопасности, те мирно грелись у костра. Кардухи попытались дать отпор врагу, но осознав численное превосходство греков, бежали как перепуганные горные козлы.

Аристей с Каллимахом было обрадовались, но над вершиной оказалась еще одна, тоже занятая кардухами. Дело, однако, близилось к ночи, и финальную битву решили отложить до утра. К Тимасию отправили гонца с донесением, чтобы Аристоним и Агасий штурмовали возвышенность с тыла.

На рассвете наступление продолжилось. Дождь прекратился, сменившись густым туманом. Из-за непролазной грязи приходилось двигаться шеренгой. Туман лишь усугублял восхождение, но, по мнению Алека, добавлял готического колорита. Что-то таинственное было в окутанных серой дымкой пропастях и извилистом серпантине далеко внизу. Словом, атмосфера потрясающая.

Увлеченный съемкой окрестностей, Алек забыл обо всем на свете и допустил роковую оплошность, отстав от товарищей. Он даже не заметил, как арьергард скрылся за очередным поворотом. Миниатюрная камера запечатлела объятый туманом утес напротив отвесного склона, куцую рощицу на отдаленном участке тропы. Впереди темнела узкая расселина. Внезапно глаз выхватил из темноты порывистое движение, тускло блеснул бронзовый наконечник. Стряхнув творческое оцепенение, Алек метнулся в сторону и только чудом избежал разящего копья.

Ухмыляясь, из расселины выбрался мускулистый пельтаст с поросячьими глазками, и тут же исчез.

Трансгрессировал.

Алек последовал его примеру и, материализовавшись на тропе 1,0625 секунды спустя, юркнул в темную впадину в надежде, что Дурис не сообразит искать его там. Расчет оправдался.

В трех метрах стены впадины смыкались. Алек забился в спасительный угол и попытался предугадать следующий ход противника.

Для этого предстояло выяснить не только пространственную, но и временную дислокацию агента «Прошлое-Ко».

Алек терялся в догадках, пока не вспомнил о рощице, заснятой два дня назад. Лучшего места для засады не придумать. Оно даст убийце все преимущества, какие Алек получил на крыше ассирийского семейства.

Трансгрессировав, Дурис наверняка поднялся на склон и спрятался за деревьями. Такое вполне возможно, учитывая укороченный диапазон прыжка. Тогда он сто процентов видел, как Алек прячется в расселине.

Но где именно скрывается вражеский агент, в настоящем или в будущем? Вот главный вопрос.

Ответ крылся в стремлении участников хронопоединков избегать очевидного. Нынешняя схватка до боли напоминала предыдущую. Тогда Дурис затаился в будущем - было бы чересчур очевидно, повтори он этот маневр сейчас.

А впрочем... Засада в будущем, конечно, предсказуема, но разве не вдвойне предсказуемо устроить ее в настоящем?

Логика склонялась в пользу будущего, но ничего не гарантировала. Алек поежился. Жизнь вообще скупа на гарантии. Не мешкая, он регрессировал - и материализовался в ущелье спустя примерно три секунды после появления Ду-риса и ровно через 2,1250 секунды после прыжка с тропы.

За эти короткие мгновения изменился только туман, из бурого ставший молочно-белым. Если Алек ошибся, мгла могла сыграть ему на руку.

Прикрываясь щитом, он медленно двинулся обратно к тропе. Впереди гротескно вырисовывался окутанный туманом склон. Вскоре показались деревья - чахлые призраки на фоне зловещих гор. Что-то блеснуло среди стволов, словно молния на кончиках пальцев Зевса. Очевидное для одного не всегда очевидно для другого: возведенная на ложном фундаменте конструкция рухнула и погребла Алека под завалом логических кирпичей.

Современные технологии доподлинно воссоздали древний щит, однако эта подлинность стала его ахиллесовой пятой: бронзовая кромка, четыре слоя псевдо-бычьей кожи и рукоять не могли защитить от прямого попадания. Толстые слои эрзаца смягчили бросок, однако наконечник копья глубоко вошел Алеку в левое предплечье. Под действием двойного импульса он грохнулся навзничь, от удара о камни собственный щит и оружие противника улетели в разверстую пропасть.

Однако у Алека еще оставалось копье и силы в правой руке. В дремотном спокойствии он наблюдал, как Дурис-беотиец спускается со склона - сначала опасливо, потом со все большей уверенностью. Из-под полуприкрытых век Алек следил, как враг шагает по узкой обрывистой тропе. Следил сосредоточенно, не шевелясь - выжидал, когда бдительность наемника притупится, а вместе с ней и способность трансгрессировать. Теперь их разделяли считанные метры - на верхней губе агента «Прошлое-Ко» отчетливо виднелись капли пота. В мгновение ока Алек сел, размахнулся и метнул копье Дурису в грудь.

Правая нога Дуриса находилась в дюйме от обрыва, высоко воздетые руки сжимали булыжник, нацеленный Алеку в голову. Подавшись влево, Дурис увернулся от копья, но, на свою беду, потерял равновесие. В попытке вернуть утраченный баланс, он выпустил, точнее, отшвырнул камень в бездну, чем подписал себе смертный приговор. Дурис мог бы трансгрессировать, но не стал - наверное, понял, что Танатос трансгрессирует следом. С душераздирающим воплем он полетел вниз, в пустоту. Его крик еще долго оглашал горы и вдруг резко оборвался, словно кто-то нажал на «стоп».