Роберт Янг – Анабасис во времени (страница 40)
- Александр, ты ранен!
Имя вновь не сорвалось с его губ, но на то была веская, уважительная причина - поцелуи. Вода с мокрых прядей струилась по щекам и шее. Лишь когда девушка откинула голову, чтобы перевести дух, Алек, собравшись с силами, обнял ее за талию и вымолвил заветное:
- Сарайи!
Горючие слезы, смешанные с речной водой, хлынули ему на лицо.
- Мне нужно было остаться в деревне, но я не смогла находиться вдали от тебя, поэтому сбежала и укрылась в лагере нестроевых, пообещав Анитию стирать и готовить, если он возьмет меня с собой. Молю, Александр, не гневайся.
Впервые он заметил глубину ее бездонных карих глаз. Впервые разглядел таившиеся в них обещания.
— Я рад, что ты сбежала.
Сарайи вновь припала к его губам, но внезапно отстранилась, вспыхнула. Алек тоже покраснел при виде толпы зрителей. Помимо носильщиков, нескольких сотен ухмыляющихся пельтастов и гоплитов, на трогательное воссоединение взирал восседающий верхом Ксенофонт.
Сбросив оцепенение, Алек не замедлили воспользоваться случаем.
- Ксенофонт, ты щедро дарил мне милости, так позволь просить еще об одной. Разреши этой невольнице сопровождать войско, дабы я смог присматривать за ней.
Афинянин улыбнулся.
- Из вас двоих ты больше нуждаешься в присмотре, а кто справится с этим лучше женщины? Будь по-твоему.
VIII. Снег
На третьи сутки пребывания в Армении греки достигли истоков реки Тигр. Там местный правитель Тирибаз потребовал встречи со стратегами и пообещал не препятствовать походу, если пощадят его подданных. Три дня спустя греческое войско в сопровождении конницы Тирибаза миновало дворец Сикванор и обосновалось в близлежащих селениях.
Ночью выпал снег, и утром солдаты наотрез отказались вставать. Дабы пристыдить их, Ксенофонт начал рубить дрова. Пасий первым последовал его примеру, за ним Сарайи — вскоре у палатки афинянина полыхал костер. Тем временем, более-менее окрепший Алек обнаружил пропажу футляра с пленками.
Еще накануне футляр лежал в потайном кармане доспехов - он лично убрал его туда после того, как вставил последний, пятый картридж в шлем Пасия, пока тот рыскал в поисках продовольствия, а изредка заглядывавший на огонек Ксенофонт мирно дремал на тюфяке Сарайи. Помнится, Сарайи спросила, для чего эта странная коробочка, и Алек отшутился тогда, мол, чтобы хранить всякие странные штучки.
Очевидно, Дурис-беотиец в своей самонадеянности не заметил агента «Минувшее-Ко». Очевидно также, что этот агент - Пасий, либо Сарайи.
Впрочем, Сарайи можно исключить. «Минувшее-Ко» еще не выжили из ума, чтобы послать в затяжной поход девятнадцати или двадцатиоднолетнюю девушку. Правда, появилась она лишь на половине пути, но вторая половина сулила куда большие трудности, какие современной американке явно не по плечу. Преодолеть их могла лишь истинная вавилонская рабыня.
Остается Пасий. Ему, проводящему каждую ночь у порога, строго-настрого поручили будить Алека или Ксенофонта в случае вторжения незваных гостей. Алек всегда укрывался панцирем поверх жидкого одеяла, и Пасию ничего не стоило умыкнуть картридж, пока обитатели палатки крепко спали. Ксенофонт ушел рано, поэтому свидетелей никаких.
Прежде, чем вынести окончательный вердикт, Алек тщательно обследовал стены палатки, но прорех не нашел. Потом настал черед колышков - тоже чисто, и никаких следов на снегу.
Значит, Пасий. По логике, он не просто подходящий, а единственный кандидат.
Получается, это Пасий навязался ему в друзья, не наоборот. Наверняка он не планировал красть футляр вплоть до Трапезунта, но едва шлем попал ему в руки, решил самостоятельно закончить съемку. Для этого не хватало пятого, последнего картриджа, поэтому он и задумал кражу, не подозревая, что Алек уже заменил пленку.
Зыбкие надежды на невиновность товарища развеяла последняя улика. Получив чужой шлем, Пасий отдал свой Алеку. Теперь же ничто не мешало произвести обратный обмен, однако этого не произошло.
Алек вздохнул. По-хорошему, убийца мог нанести удар в любую секунду, но чутье подсказывало, что Пасий повременит с расправой до Трапезунта, ведь ему поручено оберегать больного и в случае чего его первого призовут к ответу.
А до тех пор надо смотреть в оба и ждать.
Наутро войско десяти тысяч вновь сомкнуло ряды и тронулось в путь. Как и Тиссаферн, Тирибаз не внушал стратегам особого доверия, поэтому никто не удивился засаде, устроенной в близлежащих холмах. Предвидя коварство мнимого союзника, Ксенофонт отправил в горы отряд пель-тастов и конницу - те после успешной тыловой атаки обратили вражеские силы в бегство. Три дня спустя греки переправились через реку Евфрат почти у самых истоков.
Подул пронизывающий северный ветер. Снег валил не переставая, и наметал высокие, по колено сугробы. Измученные животные дохли одно за другим. На четвертый день голод и усталость скосили немало солдат. В слепящей белизне уцелевшее войско едва волочило обмороженные ноги.
К вечеру пятого дня Хирисоф заметил скопление армянских деревень. Деревни разделили по жребию - часть досталась арьергарду Ксенофонта, который больше прочих страдал от атак разгромленной конницы неприятеля. Заметив враждебность населения, Поликрат-афинянин испросил у Ксенофонта позволения послать вперед отряд пель-тастов. Ксенофонт дал добро, но посоветовал дождаться утра. Несмотря на тяготы путешествия, Алек полностью окреп и, сгорая от нетерпения, решил предоставить Пасию возможность нанести смертельный удар. Поэтому он вызвался сопровождать Поликрата. Ксенофонт согласился. Разумеется, Пасий не замедлил напроситься следом. Поколебавшись, Ксенофонт нехотя кивнул.
Выступали в предрассветных сумерках. Не теряя ни минуты, Пасий присоединился к товарищу.
- Александр, случалось ли тебе бывать в Аркадии?
- Нет.
- Побывай непременно. Дивный край. Зелень тамошних полей красотой сравнима лишь с зеленью оливковых рощ, а синеву моря затмит разве что небо.
Тоска в голосе аркадца звучала искренне, но Алек не поддался. Тем временем, отряд подступил к деревне. Дома скрывались глубоко под землей - ориентировались на талый снег там, где его растопил жар очагов. Вскоре из похожих на колодца дверей выскочили вооруженные дубинками и копьями армены.
Пельтасты ринулись в бой, завязалась рукопашная. Не спуская с Пасия глаз, Алек схватился с воином, размахивавшим булавой. Он приготовился прыгать, чтобы материализоваться за спиной врага, но подоспевший Пасий принял удар на себя. Под тяжестью дубины аркадец рухнул на колени, удерживающие щит ремни лопнули. Армен снова занес булаву. Алек мгновенно трансгрессировал и, очутившись позади противника, совершил обратный прыжок. После чего с легкостью отобрал булаву и треснул ею соперника по макушке. Тот свалился как подкошенный. Через пару минут все было кончено, те, кто еще держался на ногах, срочно ретировались, растворившись в утренней мгле.
Достигни булава цели, она бы расплющила спрятанный в шлеме магнитофон. Тогда и Пасию, и древнезрелищу настал бы конец.
Опираясь на товарища, аркадец поднялся и первым нарушил молчание.
- Сам Зевс может позавидовать твоей быстроте, Александр. Отыне я обязан тебе жизнью.
- Не больше, чем я тебе, - вздохнул Алек.
Поистине, иных доказательств невиновности Пасия не требовалось.
Однако Алек дерзнул.
— Хотелось бы получить обратно свой шлем.
- А мне свой, - откликнулся Пасий. - Твой периодически гудит, голова прямо раскалывается.
Обмен тут же состоялся.
- В чем дело, Александр? Ты словно за тысячу парасангов отсюда.
Алек не слушал. Мысли его вернулись к полузабытому инциденту в Аданти. Вот он покидает лагерь нестроевых с темноволосой девушкой на плече. Внезапно она появляется прямо перед ним на земле. Нет, не внезапно, а спустя ровно 2,1250 секунды после исчезновения.
Прыг-скок, прыг-скок во времени — игра называлась «лицемерие».
IX. Земная Афродита
Целомудренные склоны Олимпа стали анафемой для лазоревых глаз. От мраморного дворца Зевса тошнило.
— Ради этого я восстала из моря? - взбунтовалась однажды богиня. - Чтобы прозябать тут, наблюдая за плотскими утехами лишь издали?
- Обратите свой взор на восток. Видите этого жалкого смертного? С момента битвы при Кунаксе небо послало ему прекраснейшую из самок, а он ни разу не овладел ей — ни разу! Какая богиня любви вынесет такое оскорбление? На днях презренный смертный пытался избавиться от соблазна, а стоило ему чуть поддаться, как новые заботы потеснили плотские намерения.
- Нет, с меня хватит. Пора брать дело в свои руки. Прощайте Зевс, Гера, Гефест, Аполлон, Афина, Арес, Артемида, Гермес, Гестия, Гелиос, Селена, Ирида, Геба, Ганимед, Посейдон и Амфитрита.
Оголодавшие, продрогшие до костей эллины временно укрылись в подземных армянских деревнях. Кров пришлось делить с домашним скотом и местными жителями, но неудобства компенсировались избытком пищи, вина и тепла.
Помощнику Ксенофонта отвели отдельные покои, куда не замедлила перебраться Сарайи. Сам же он медлил с переездом, прикидывая, что скажет негодяйке наедине.
Комната помещалась в конце длинного коридора-тоннеля. Вместо двери - тяжелый полог из козлиных шкур. На пороге Алек помешкал, стараясь унять сердцебиение. Потом решительно отдернул занавеску, шагнул внутрь -и обмер.