Роберт Янг – Анабасис во времени (страница 42)

- Как твое настоящее имя? - спросил он, переходя на англо-американский.

- Сара Смит, - последовал незамедлительный ответ.

Алек шагнул ближе и протянул руку.

- Верни футляр, и я постараюсь забыть о случившемся. Или он спрятан в другом месте? В обозе Анития, например?

- Ты о той странной штуковине? У меня ее нет. Даже не знала, что это футляр.

-Лгунья!

Девушка дрогнула, но не отвела взгляд:

— Да, лгунья, но сейчас говорю чистую правду. Мне пришлось солгать, иначе бы ты не взял меня в поход - и так еле убедила! Единожды солгав, уже не остановишься. Твое досье из «Былое-Ко» я запросила еще до отлета из настоящего. Мои родители богаты, а богатые девушки всегда получают все, что заблагорассудится - кроме того, чего действительно хотят. Судя по досье, ты мог благополучно провести меня через все отступление. Я высчитала час, когда греческая армия окажется неподалеку от деревни, покинутой в результате бегства армии Артаксеркса, и наняла «таймера», чтобы вернуться в срок. Зная тебя в лицо по снимкам из досье, я планировала последовать за греками в лагерь и разыскать тебя. Дальнейшее дело техники - ни один мужчина не бросит несчастную девушку на растерзание десятку тысяч солдафонов. Но поиски не понадобились - ты сам нашел меня, кстати, совершенно случайно. После мне оставалось лишь лгать, лгать, и еще раз лгать, поэтому я лгала, лгала на идиотском языке, который освоила методом гипновнушения наряду с полдюжиной других. И ты поверил! Поверил настолько, что не насторожился, когда я трансгрессировала прямо перед твоим носом. Взгляни на меня, мерзкую лгунью! Обманщицу, лицемерку! Взгляни и попытайся поверить, что она преодолела огромное расстояние, вынесла все тяготы единственно ради исторической диссертации!

- Диссертации?

- Да. По «Катабасису», изложенному во второй, третьей и четвертой книгах «Анабасиса». Я специализируюсь на истории Греции, обладаю фотографической памятью и вдобавок очень люблю рисковать, поэтому не смогла отказать

себе в удовольствии воочию узреть отступление десяти тысяч. В итоге, заказала обратный билет на корабль, который прибудет завтра, наняла «таймера». Потом...

- Потом заскочила в ближайшую аптеку и пополнила запас противозачаточных пилюль, верно?

— Стыдитесь, мистер Александр Винсент Генри! У прогрессивных девушек двадцать первого столетия противозачаточные пилюли всегда при себе, но вам, в силу неовик-торианского воспитания, это неведомо. Конечно, неовикторианцам невдомек, что, когда девушка влюбляется и следует зову плоти, она вправе сделать первый шаг, не дожидаясь, пока возлюбленный наконец сподобится. Послушать тебя, я не только банальная воровка, но и шлюха в придачу!

- О, ты не банальная воровка, отнюдь. Сама прикончишь меня сегодня или наймешь кого-то? Тебе ведь нужно забрать последнюю пленку и передать древнезрелище «Мину вшему-Ко».

Мнимая Сарайи попятилась; опаленное солнцем и ветром лицо побелело.

- Считаешь меня убийцей? Алек, ты же не всерьез!

- Еще как всерьез. Отдавай футляр. Где он? Если в обозе, мы вместе отправимся к нестроевым и заберем его.

За неимением другого оружия, Сарайи сдернула с ноги сандалию и от души треснула по протянутой ладони.

-Вот тебе футляр, Александр Винсент Генри! Подавись! - выкрикнула она, отворачиваясь. - А теперь убирайся прочь, неовикторианский лицемер! Соблазнитель! Маньяк!

Алек растерянно заморгал. Снаружи раздалось деликатное покашливание; выждав для приличия, в палатку заглянул Пасий.

- Ксенофонт желает видеть тебя, Александр.

Потирая ушибленную ладонь, Алек ткнул пальцем здоровой руки в Сарайи.

- Не спускай с нее глаз, - обратился он к аркадцу на родном наречии, после чего направился к выходу, гадая, выиграл или проиграл, лишившись вавилонской невольницы.

X. Апология

Палатка Ксенофонта выделялась размерами и возвышалась над прочими. Афинянин сидел за складным деревянным столом, подле лежал свиток папируса, калам и кувшинчик чернил. Купленный в Трапезуйте новый воинский наряд поражал роскошью - в свете ярко горящих лампад Ксенофонт сиял как новогодняя елка.

Поприветствовав хозяина, Алек устроился на скамье напротив. Порывшись в складках расшитой золотом мантии, Ксенофонт выложил на столешницу футляр. Алек обмер.

Да, Пасий поднял бы тревогу, наведайся в палатку посторонний, но это правило не распространялось на Ксенофонта. Тому ничего не стоило выкрасть футляр и убедить аркадца держать его посещение в тайне. Естественно, Пасий повиновался.

- Но почему? - только и вырвалось у него.

- Ты умный человек, Александр, как и твои хозяева. Однако вам и в голову не приходило, что настанет день, и враги воспользуются синхронностью времени, дабы обрести беспрецедентное преимущество в суровой финансовой войне.

- Позволь объяснить. Для наглядности представь, что враг — это ты. Представил? Так вот, среди твоих рабов есть ^сУ^пРУ^жеская чета, всю жизнь прозябавшая в нищете. Супруга беременеет и благодаря передовым технологиям узнает, что родится мальчик. Ты обещаешь чете богатство -далеко не баснословное, но для тех, кто не держал в руках и полдарика, целый дарик покажется несметным состоянием. Они выслушивают твое предложение и принимают его. После, обучив их всем тонкостям, ты отправляешь семейство в прошлое, за тридцать лет до великого похода Кира. Рождается ребенок, и родители, следуя полученным инструкциям, готовят его к миссии - миссии непонятной, ибо малыш принадлежит к другому времени, - но выполнить которую нужно любой ценой. Ненароком или по указанию свыше, дитя нарекают Ксенофонтом, растолковывают обязанности и говорят, что в случае успеха он, если пожелает, может остаться в грядущей эпохе, к которой принадлежит по праву. Понимаешь, к чему я веду, Александр?

- Пожалуй... Думаю, хозяева твоих родителей решили слепить из тебя настоящего Ксенофонта. Но к чему эти откровения, если конечная цель - убить меня?

- Ошибаешься, Александр. Мои планы изменились по трем причинам, коих хозяева не учли. Еще молодым мне повстречался колченогий старец с обезображенным лицом и спросил, откуда берутся добропорядочные и благородные люди. И, не дождавшись ответа, молвил: «Следуй за мной, узнаешь». Так я стал его учеником, а ученики Сократа, Александр, никогда не опустятся до убийства. Это во-первых. Во-вторых, общество, взрастившее меня, сильно отличается от общества, чьи устои чтят родители. Не стану утверждать, что мое лучше, но как его дитя, я не могу, а с недавних пор еще и не считаю нужным поступать так, как поступил бы человек вашей эпохи. Достаток облагородил нашу семью - не зря отцу пожаловали титул всадника. Пусть меня воспитывали по строгой указке хозяев, но всегда внушали, что успех или неуспех миссии, равно как и способ его достижения, полностью в моих руках.

- А третья причина?

Ксенофонт погладил хромированную поверхность футляра.

- Какой прок от меня в эпоху, где создают такие вещицы? В эпоху, где реальность записывают на устройства размером с гальку? Там я гожусь лишь в подметальщики да в мусорщики. Ни ты, ни мои родители не вправе раскрывать будущее, поэтому не знаю, достигну ли я высот больших, чем теперь. Знаю одно - в твой век мне не светит ровным счетом ничего, а даже для меня, человека скромного, любителя рыбалки, охоты и философии, «ничего» смерти подобно. Каким ничтожным я себя почувствую, если хоть на мгновение перенесусь в эпоху величайшего прогресса! Вот поэтому, Александр, убивать тебя нет никакого смысла.

— Одного не пойму, если ты изначально планировал вернуть футляр, зачем его вообще понадобилось воровать - извини, присваивать?

Ксенофонт улыбнулся.

- По-моему, ответ очевиден. Я оберегал футляр, чтобы он не попал в чужие руки, ведь зрелище, хранящееся в нем, куда важнее для меня, нежели для тебя. Я ведь главный герой, верно?

Алек ошарашенно молчал.

- Ясно теперь, почему меня назначили помощником, -выдавил он наконец. - Когда ты догадался?

- У груды оружия в Ситтаке, когда мнимый лакедемонянин обратился ко мне на аттическом диалекте. Жаль, я проглядел Дуриса-беотийца, иначе изгнал бы негодяя из наших рядов. Все ради зрелища. Когда ты отдал шлем, я добился, чтобы Пасий сопровождал меня повсюду, а после твоего выздоровления присвоил футляр, дабы основная часть действа сохранилась для потомков. Подобно всем, кто стремится возвыситься над толпой, я очень тщеславен. Хочу, чтобы меня помнили, восхищались. С первого дня кампании я веду подробный дневник в надежде когда-нибудь поведать будущим поколениям об этих событиях и своей роли в них, но любой, самый красноречивый слог не сравнится с записями, лежащими в футляре и в шлеме.

- Бери, Александр. - Ксенофонт пододвинул к нему футляр. - Бери и храни как зеницу ока. Прости, если мое тщеславие добавило тебе хлопот. Надеюсь, ты не обвинил невинного в воровстве, совершенном мною.

- Сарайи! - Алек резко вскочил. - Ксенофонт, мне пора. Ты прав, я и впрямь обвинил невинного.

Афинянин вздохнул.

- Этого я и боялся. Хотел бы помочь, но не могу. Могу лишь дать совет - женщину прямотой не возьмешь. Хитри.

- Спасибо, учту.

XI. Александр Несравненный

В палатке, которую Алек делил с Сарай, обнаружился только растерянный, сбитый с толку Пасий.

- Александр, она исчезла, испарилась. Секунду назад была тут, а потом - бац, и нету. Не понимаю, как ей это удалось.