Роберт Янг – Анабасис во времени (страница 37)
Перескочив на сорок восемь часов в будущее, Алек обнаружил ассирийское семейство мирно спящими на тюфяках. Дуриса-беотийца и след простыл.
Главное сейчас - обезопасить хозяев дома. Нельзя допустить, чтобы их случайно ранили. Гонимый этой мыслью, Алек поспешил на улицу.
Где его уже поджидал Дурис-беотиец. Предвидя такой маневр, агент «Прошлое-Ко» сократил диапазон прыжка и заблаговременно притаился справа от входа. Однако в стремлении поскорее разделаться с конкурентом, он ударил слишком рано. Острие копья скользнуло мимо и только чуть поцарапало панцирь.
Материализовавшись после регрессии, Алек метнулся влево. Но предусмотрительный Дурис опередил его, регрессировав на долю секунды раньше. На сей раз удар копья пришелся вправо (слева от Алека). Посланец «Былое-Ко» заслонился щитом, но потерял равновесие и упал.
За мгновение до трансгрессии он попытался разгадать замысел убийцы, подумал, как бы сам поступил, имея сокращенный диапазон прыжка. И вроде бы догадался.
Едва появившись в будущем, Алек регрессировал, вскочил на ноги и побежал за дом. Отшвырнув щит, вскарабкался сначала на близлежащий сарай, потом на крышу, пересек ее и занял позицию у порога, в шаге от места, где, по расчетам, должен материализоваться Дурис. После чего трансгрессировал.
Впереди замаячила широкая спина Ду риса-беотийца. Убийца не верил своим глазам: добыча ускользнула прямо из-под носа. Копье глубоко вонзилось в утрамбованную землю, где наносекунду назад стояла несостоявшаяся жертва.
Алек с силой опустил древко на голову наемника, и тот кубарем полетел с крыши. За миг до падения подсознание вытеснило будущую реальность, и Дурис исчез.
Алек спустился, подобрал щит и вернулся на улицу. Бездыханный Дурис распростерся на спине. Вот уж кто действительно заслуживает смерти, однако Алек не стал добивать поверженного врага. Даже обоснованное убийство все равно грех.
Он ощупал конечности Дуриса в надежде отыскать перелом, но тщетно. Спина и шея тоже избежали увечий. Вздохнув, Алек снял с копья ремень и связал наемнику запястья. Разбуженное девушкой семейство пристально наблюдало с порога за происходящим.
Дурис внезапно закашлялся, сел и растерянно уставился на Алека. Тот с благосклонной улыбкой выждал, пока взгляд соперника прояснится, и шепнул:
- Выбирай, либо трансгрессируешь и пытаешься высвободиться до того, как я тебя прикончу, либо идешь со мной в лагерь и объясняешь капитану, куда подевались твой щит и копье.
Пара глубоких вдохов - и Дурис твердо стоял на ногах, но ничто не могло вернуть ему утраченного душевного равновесия.
- Глупец, - произнес он, впрочем без особой уверенности.
- В следующий раз буду умнее, обещаю.
Дурис промолчал. Вдали заиграл горн, и оба «грека» поспешили в лагерь
V. Погоня
- Не пойду. - Сарайи топнула ножкой. -
- Никто и не выкидывает, - втолковывал Алек. - У тебя будет семья, дом.
- Но жить я там не буду!
В утреннем небе разгоралось солнце. Греческая армия собиралась в поход. Нестроевые загружали обозы. У Алека, который за ночь не сомкнул глаз и даже не позавтракал, не было ни времени, ни желания спорить. Забросив Сарайи на плечо, он решительно двинулся в Аданти.
Девушка брыкалась и визжала. Нестроевые с интересом глазели им вслед. Свора тощих собак, потревоженная воплями, так и норовила цапнуть Алека за пятку. Тот чудом сдержался и сдерживался бы и дальше, но посреди поля Сарайи неожиданно вырвалась.
Как ей это удалось - загадка. С его плеч пленница вдруг перекочевала на землю, вскочила и бросилась обратно в лагерь.
Алек в два прыжка настиг беглянку, повалил навзничь. После рывком поднял на ноги и принялся трясти. Распаленный ехидным хохотом нестроевых, он затряс ее с удвоенной яростью и вдруг, сам не понимая, зачем, наклонился к ней и поцеловал.
Сарайи охотно откликнулась на поцелуй, припадая к его губам снова и снова. Стряхнув наваждение, Алек отстранился. Всматриваясь в подернутые дымкой глаза, он больше не находил сходства с младшей сестренкой. Вдобавок, Сарайи было куда больше лет, чем казалось на первый взгляд. Семнадцать точно, если не восемнадцать-девятнадцать.
А может, двадцать один?
Взбешенный, на сей раз направлением собственных мыслей, Алек стиснул хрупкое запястье.
- Идем.
Всю дорогу до деревни Сарайи не проронила ни слова и только у порога нового жилища нарушила молчание.
- Заклинаю, Александр, возьми меня с собой.
По ее щекам струились слезы. Алек дрогнул, но быстро взял себя в руки. Сарайи и прежде была обузой, а в свете недавних событий ее присутствие грозит катастрофой.
- Прости, не могу, - отрезал он. - Прощай.
— Ты просто боишься! - Сарайи крикнула вслед и горько зарыдала.
Алек прибавил шагу, чтобы не слышать душераздирающих всхлипов. Утренний туман давно рассеялся, но перед глазами стояла пелена. Однако стоило протереть веки, и пелена исчезла.
После пятидневного похода, армии Кира под конвоем добрались до реки Запат. Клеарх повелел разбить лагерь и, обеспокоенный растущим недоверием войска к персам, отправился на встречу с Тиссаферном. Тот выслушал упреки и предложил созвать всех греческих стратегов, дабы окончательно разрешить конфликт. Клеарх согласился. Однако многие генералы отнеслись к идее скептически. В итоге, сопровождать Клеарха вызвались лишь Менон, Проксен, Сократ, Агий и еще двадцать лохагов. Расправу учинили в палатке Тиссаферна. Все случилось быстро. Покончив с пятью генералами, персы принялись за оставшихся снаружи лохагов.
Когда весть достигла греческого лагеря, поднялась паника. Растерялись и офицеры, и рядовые. Словом, все.
Кроме Ксенофонта.
Надо сказать, афинянин не принадлежал ни к высшим, ни к низшим чинам. К наемникам примкнул по просьбе старинного товарища Проксена, вопреки уговорам своего наставника Сократа, и хотя считался стратегом, официального назначения не имел.
Именно Ксенофонт дал отпор Ариейю, Артаозу и Митридату, когда те в сопровождении конного отряда явились к грекам и потребовали сложить оружие. По словам персов, казнили только Клеарха; Агия и Сократа, Проксена с Меноном якобы пощадили и в скором времени отпустят. Проницательный Ксенофонт потребовал, чтобы пленных освободили немедленно.
Не ожидавшие сопротивления персидские военачальники смутились.
- Царю не понравится твоя дерзость, - заметил Арией.
- И не нужно, - парировал Ксенофонт.
Трое персов нахмурили лбы, а после гневно развернули коней и поскакали прочь, уводя за собой кавалерию.
Вечером Ксенофонт собрал у себя уцелевших стратегов и обратился к ним с речью:
- Куда девается прозорливость, когда она так нужна? Без начальников мы терпим тяготы и лишения в чужой стороне, но начальники - дело наживное, а тяготы и лишения сопутствовали нам и прежде. Помните: прежде мы не знали врага в лицо и не смели посягнуть на здешние богатства, подчиняясь условиям договора. Теперь договор нарушен, и мы вправе брать что пожелаем. Да, нас лишили полководцев, но учитывая их «заслуги», потеря невелика. Вы наверняка думаете: верно, но разве армии Ариейя и Тиссаферна не окружили нас со всех сторон? Отвечу: а разве нас не окружали прежде? Да и кого бояться? Тиссаферна, чье войско мы обратили в бегство? Или Ариейя, который сам позорно покинул боле брани? Как ни прискорбна трагическая смерть Клеарха и прочих, давайте сбросим слепящую пелену страха и поймем наконец, что вероломство Тиссаферна обернулось нам на пользу, а не наоборот.
Греки воспрянули духом. Тем же вечером избрали новых начальников: троянец Тимасий сменил Клеарха, Ксантикл-ахеец - Сократа, Клеанор-аркадец - Агия, Филесий-ахеец - Менона, а Ксенофонт-афинянин - Проксена. После назначили новых лохагов. В их числе оказался «Александр-лакедемонянин».
Узнав от глашатая весть, Алек ушам своим не поверил. Каково же было его изумление, когда Ксенофонт вызвал новоиспеченного лохага в палатку и назначил своим помощником. Изумление уступило место восторгу: как помощник он сможет хронолизировать будущего автора «Анабасиса» двадцать четыре часа в сутки.
- Но почему, Ксенофонт? - вырвалось у него. - Почему из стольких достойных кандидатов ты выбрал именно меня, обычного пельтаста?
Ксенофонт, величественный в новом воинском наряде, ждавшем своего часа с самых Афин, тонко улыбнулся.
- По той же причине, что я назначил тебя лохагом. Ты умеешь думать и доказал это еще в Ситтаке. Увы, немногим стратегам дана способность мыслить. Хотя сами они считают иначе, но на деле лишь подгоняют факты под собственные ожидания. Мне же требуется соратник, способный отличить копье с наконечником от крюка. Жду тебя на рассвете.
Поблагодарив, Алек направился к палатке, которую делил с Пасием, но по дороге услышал тихий щелчок - третий картридж закончился. Убедившись, что поблизости никого, он поменял пленку. Футляр пополнился очередной порцией материала для древнезрелища Y-709 под условным названием «Поход десяти тысяч».
У входа в палатку Алек замешкался - лохагу не пристало делить кров с простым пельтастом. Впрочем, плевать. Со шлемом подмышкой он раздвинул полог, вытянулся рядом с аркадцем, и закрыл глаза.
Казалось бы, теперь, когда Сарайи обрела дом, можно спать спокойно. Но не тут-то было. Стоило задремать, как смутная фигура подкрадывалась к задней двери подсознания и принималась жать на звонок, а после убегала, не дожидаясь, пока ей откроют. Так продолжалось всю ночь. Под звуки утреннего горна таинственный мучитель сгинул, оставив Алека теряться в догадках.