Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 735)

Это подводит нас к еще одной причудливой параллели в этом деле — к сходству последних дней Элизы и Элизабет Шорт… Элизабет Шорт, или Бетти, амбициозной старлетки, известной как Черная Георгина. В 1940-х годах она стала жуткой, мистической легендой после того, как ее обезображенное расчлененное тело нашли в центре Лос-Анджелеса всего в паре кварталов от Cecil.

Откровенно говоря, вначале я думал, что связь между Элизой Лэм и Черной Георгиной основана больше на домыслах, чем на фактах. Многие сетевые расследователи делают глубокомысленные выводы из того, что Элизабет Шорт заскочила выпить в Cecil в ночь своей гибели, но на самом деле не существует прямых доказательств того, что она заходила в отель. И даже если она и впрямь пропустила бокальчик в Cecil, что в этом такого?

Однако чем дольше я изучал дело, тем больше находил интригующих параллелей между двумя женщинами и их трагическими смертями.

Если верить Джону Гилмору, автору книги «Расчлененная: подлинная история Черной Георгины» (Severed: The True Story of the Black Dahlia), Элизабет Шорт сбежала в Сан-Диего после того, как наделала в Лос-Анджелесе крупных долгов. Затем по неизвестным причинам она вернулась. Гилмор и другие исследователи нашли множество людей, знавших Шорт, деливших с ней жилье и даже ухаживавших за ней во время ее пребывания в Сан-Диего, однако никто толком не знал, чем она там занималась.

Она оказывала на окружающих почти мистическое воздействие. Даже случайные прохожие необъяснимым образом влюблялись в Элизабет от одной лишь ее мимолетной улыбки.

Сайт Esotouric, занимающийся разоблачением мифов о совершенных в Лос-Анджелесе преступлениях, проводит экскурсии по маршруту «Зловещие отели и жуткая Мейн-стрит» (Hotel Horrors & Main Street Vice). Один из авторов экскурсии заинтересовался сходством убийств Лэм и Шорт и опубликовал список обнаруживающихся у них таинственных общих черт:

• Имена обеих происходят от «Элизабет».

• Обеим было чуть за двадцать, обе путешествовали в одиночку, часто пользуясь общественным транспортом.

• Обе путешествовали без четкого плана, и маршрут путешествия не был известен никому, кроме них.

• Обе были миниатюрными привлекательными брюнетками, обеих окружающие считали харизматичными и компанейскими натурами. И при этом обе страдали от депрессии.

• Обе приехали из Сан-Диего в Лос-Анджелес в январе.

• Обеих последний раз видели в отеле в центре города.

• Об исчезновении обеих не было объявлено сразу же. Обе числились пропавшими некоторое количество дней, прежде чем их тела были обнаружены в крайне необычных местах.

• Смерти обеих несчастных женщин привлекли огромное внимание средств массовой информации и стали предметом активных спекуляций.

Я бы добавил к этому списку еще один пункт. И Элиза, и Элизабет в последний год своей жизни страдали от разбитого сердца. В своем блоге Элиза ярко и подробно описывает, как экс-бойфренд и другие парни, бывшие после него, разрушили ее представления о любви.

Элизабет, в свою очередь, надеялась выйти замуж за одного мужчину, которого, как утверждала, любила. Этот человек, находясь на военной службе за границей, решил, что не может на ней жениться. Узнав об этом, Элизабет, рассчитывавшая создать семью, была потрясена. Следователи, разбиравшие ее сундук после ее смерти, обнаружили десятки писем, в которых Элизабет рассказывала о своих «любовных разочарованиях».

Упомянутое в списке внимание СМИ — не притянутый за уши пункт. Онлайн-помешательство на случившемся в отеле стало визитной карточкой этой истории, однако многие не осознают, что подобный медиафеномен не нов и никоим образом не является уникальной принадлежностью интернета.

В 1940-х годах средства массовой информации были гораздо менее развитыми и влиятельными, однако газеты былых времен вкладывали свою лепту в создание сенсаций. И дело Черной Георгины, возможно, изменило вектор развития криминальной журналистики. Пожалуй, это было первое чудовищное убийство, получившее международную известность и освещение в ежедневных новостях, вследствие чего жертва посмертно превратилась в знаменитость.

Так и не раскрытое дело Черной Георгины захватило Лос-Анджелес. На определенном этапе им занимались 750 расследователей. Голливудские газеты Citizens-News и Herald-Express запустили серию сенсационных публикаций — набранные крупным шрифтом заголовки сообщали о ЧЕРНОЙ ГЕОРГИНЕ. В попытке найти убийцу полицейские обыскивали ливневую канализацию на предмет подземных пыточных камер. Вершиной абсурда стала посвященная убийству газетная статья под названием «Загадочная жизнь девушки, убитой волком-оборотнем».

Многие утверждают, что самое загадочное преступление в истории Лос-Анджелеса было скомпрометировано слухами и спекуляциями. Но в то время как полиция обвиняла прессу в погоне за сенсациями, пресса обвиняла полицию в скрытности. Нехватка информации от служителей правопорядка в сочетании с переизбытком недостоверной информации от журналистов запутали дело (здесь прослеживаются четкие параллели с делом Лэм).

Полицейские также винили падких на сенсации репортеров в том, что те спровоцировали девять подражательных преступлений: убийцы сами признавались, что воспроизводили чудовищную гибель Шорт, основываясь на прочитанных в газетах описаниях, полных омерзительных деталей совершенного над девушкой насилия и сексуального надругательства. Разумеется, можно предположить, что вдохновляла преступников-подражателей и мысль о том, что если полиция не поймала убийцу Черной Георгины, то и они останутся безнаказанными.

ГЛАВА 8

«ОТЕЛЬ САМОУБИЙЦ»

Мало что в этой жизни я ненавижу так, как лос-анджелесские пробки. Еще до въезда в город, на шоссе, особенно на 5-м и 101-м, машины спрессовываются, образовывая автосвалки размером с добрый район. Это почти всегда ужас, а если вам надо в туалет, то просто кошмар.

Я еще не добрался до центра, но меня уже окутало смутное нехорошее чувство. Описать его я мог — как бы абсурдно это ни звучало — лишь как ощущение, будто отель Cecil знает, что я еду. Будто отель звал меня. И чем ближе я подъезжал, тем чувство становилось отчетливее.

Я списал это на излишне долгие ночные часы, проведенные за изучением истории отеля. Готовясь к своему путешествию на Мейн-стрит, я наконец-то нырнул с головой в отвратительные подробности этой истории. Самое основное я, конечно, уже знал — два серийных убийцы: Ричард Рамирес — Ночной Охотник и Джек Унтервегер — Венский Душитель, несколько самоубийств и жестокое убийство Голубиной Леди, — но ко всей полноте кошмара оказался не готов.

Полная, неадаптированная хроника отеля Cecil определенно не предназначена для слабонервных.

Cecil построил в 1924 году отельер У. Б. Ханнер — свое новое детище он спроектировал по образцу всемирно известного лондонского Cecil. Местом для постройки здания Ханнер выбрал модный 600-й квартал на Мейн-стрит — в 1920-е годы жизнь в центре Лос-Анджелеса била ключом, и сюда точно должна была потянуться пестрая публика: легкие на подъем представители среднего класса в поисках работы и предприимчивые молодые пролетарии. Множество других отелей, в числе которых были Biltmore и Alexandria, здесь преуспели, так что лос-анджелесский даунтаун, казалось, имел все шансы стать индустриальным, общественным и культурным центром, образцом прогресса и благосостояния еще юного XX века.

Город уже рос с прямо-таки сверхъестественной скоростью, превращаясь — несмотря на изрядные географические изъяны, включающие землетрясения и катастрофическую нехватку естественных источников воды, — из глухого захолустья в один из крупнейших мегаполисов страны.

Самобытный облик отеля был проникнут стилем бозар (смесью французского неоклассицизма, готики и элементов ренессанса), здесь были мраморное лобби с витражными окнами верхнего света, пальмы в кадках, алебастровые скульптуры, латунь, позолота и панели «под мрамор». Все это создал Лой Лестер Смит, получивший миллионный бюджет от Ханнера. Бюджет также покрывал убранство отеля: здесь не было недостатка в испанской коже, виндзоровской мебели из орехового дерева, эксклюзивных коврах, изготовленных по специальному заказу металлических лампах, стилизованных под винтаж светильниках, украшенных вручную абажурах, матрасах из особым образом обработанного хлопка и подушках, набитых гусиным и утиным пером.

Вдохновленный успехом расположенных неподалеку Biltmore и Alexandria, множеством процветающих промтоварных магазинов, банками и первыми небоскребами, Ханнер не сомневался, что его инвестиции окупятся. В конце концов, Центральный Лос-Анджелес тогда считали Уолл-стрит Запада, тем более что финансовый район Спринг-стрит прилегал к территории Cecil почти вплотную. Отелю суждено было стать роскошным ар-деко — центром притяжения для жаждущих развлечений путешествующих бизнесменов.

Ни Ханнеру, ни прочим толстосумам из финансовой элиты не дано было предугадать, что через пять лет Соединенные Штаты нырнут в пучину десятилетней Великой депрессии, которая высосет из людей деньги и надежду. Не могли они заглянуть и на пятьдесят лет вперед, чтобы увидеть охватившую центр города беспросветную послевоенную нищету.