Роберт Уилсон – Смерть в Лиссабоне (страница 100)

— Почему?

— Она же считала, что села в случайную машину. Что просто показывает путь в Монсанту. Что ей предложили подбросить ее в Кашкайш. Вы беседовали о музыке… Кстати, о какой именно музыке шла речь?

— Она сказала, что ей нравятся Smashing Pumpkins.

От этих слов внутри у меня все похолодело.

— Итак, вы ехали по парку Монсанту, обсуждали Smashing Pumpkins. И вдруг все меняется. Вы, оказывается, наблюдали за ней в пансионе через двойное зеркало. Выясняется, что вы, сеньор Родригеш, вовсе не любезный дядечка, предложивший девушке подвезти ее, а такой же мерзавец, как все прочие мерзавцы.

— Вы не имеете права оскорблять моего подзащитного, — вмешался адвокат.

Мы оба вспомнили о его присутствии.

— Я жду ответа, сеньор Родригеш, — сказал я.

— Я что-то не понял, в чем состоит вопрос.

— Как восприняла она то, что вы видели ее раньше с мужчиной в пансионе «Нуну»?

— Господи, но она же проститутка…

— К вам в машину, однако, она села не как проститутка. К вам села школьница, повздорившая со своим ухажером, вызвавшаяся показать вам дорогу в парк Монсанту, за что вы обещали доставить ее в Кашкайш. Расскажите, как она на это отреагировала.

— На что?

— На изменение ситуации, сеньор Родригеш.

Молчание. Адвокат взглянул на своего клиента, не очень понимая, почему тот затрудняется с ответом.

— Может быть, тогда-то вы и приняли решение, сеньор Родригеш?

— Решение? Я вас не понимаю.

— Возможно, вы полагали, что она сама поймет, чего вы от нее хотите, и будет готова вас отблагодарить. Когда же этого не произошло, вы сказали ей, что знаете о ее занятиях проституцией. Если дело обстояло так, то не думаю, что ваши слова привели ее в восторг, сеньор Родригеш.

— А почему? Она ведь и вправду проститутка.

— А дело в том, сеньор Родригеш, что она спокойно беседовала с любезным случайным незнакомцем, но вдруг одной какой-то фразой этот незнакомец показал свое истинное лицо. Лицо мерзавца.

— Попрошу вас не выражаться, инспектор, — опять вклинился адвокат.

— Она бросилась в драку, сеньор Родригеш? Стала бить вас, возможно пинать ногами? Вам пришлось применить силу?

— Нет, нет и еще раз нет! — вскричал Родригеш, понимая, что допрос начинает идти не туда, все больше отклоняясь от его версии.

— Ваш рассказ застопорился на этом месте, сеньор Родригеш. Сдвиньте его, пожалуйста, с мертвой точки, чтобы мы могли продолжать допрос.

— Я свернул в сосны в парке Монсанту. Я спросил, согласна ли она на секс со мной. Вы правы, инспектор, она несколько удивилась моему вопросу. Я сказал ей, что видел ее в пансионе, но не сказал, что видел, как она занимается сексом. Я предложил ей десять тысяч эскудо.

— За что?

— За секс, — с досадой ответил он.

— Это не первое ваше обращение к услугам проститутки, сеньор Родригеш?

— Нет, не первое.

— Думаю, что обычно в таких случаях сразу оговаривают, чего именно желает клиент за свои деньги.

— Я предложил ей десять тысяч эскудо за обычный половой акт.

— И каким образом вы осуществили этот акт?

Он перевел дыхание.

— Она встала на колени на кресле и стянула с себя белье.

— Полностью?

— Нет, кажется.

— И что сделали вы, сеньор Родригеш?

— Я расстегнул брюки и тоже встал на колени на кресле. Она поставила ноги на ручной тормоз.

— Тормоз был поднят или опущен?

— Опущен.

— Вы стояли на ровной поверхности?

— Да.

— Продолжайте.

— Я придвинулся к ней сзади и…

— Вы уже заплатили ей деньги?

Он запнулся.

— Да, — выдавил он.

— Так что она должна была рассердиться.

— Рассердиться? С чего бы?

— С того, что вы взяли ее в извращенной форме, сеньор Родригеш. Ведь об этом договоренности не было.

— Никакой извращенной формы я себе не позволил, инспектор, — тихо пробормотал Родригеш. — Это тот парень делал, в пансионе.

— Он говорит, что не делал этого.

— Он лжет.

— У меня есть то преимущество над вами, сеньор Родригеш, что я чуть ли не сотню раз проштудировал заключение экспертизы, а кроме того, очень внимательно слушаю ваши показания. И выходит…

— Извращенной формы не было, — тихо сказал он, кладя руку на стол, как на Библию.

— Я просто предупреждаю вас, что лучше рассказать все как было.

Он окинул меня внимательным взглядом, словно проверяя, не блефую ли я. И насмешливо прищурился:

— Извращенной формы не было, инспектор!

— Судебно-медицинская экспертиза, проведенная доктором Фернандой Рамалью, ясно говорит о том, что Катарина Оливейра подверглась извращенной форме секса. Был использован презерватив и лубрикант на водной основе. Исследование сфинктера показало, что он разорван. Это является доказательством непривычности подобной практики для потерпевшей. Что скажете на это, сеньор Родригеш?

— Не знаю… Я не…

— Это означает, что потерпевшая испытывала сильную боль, сеньор Родригеш. Она кричала?

— Извращенного акта я не совершал!

— Простите, сеньор Родригеш. Она, конечно, не кричала, если, цитирую вас: «Ничто в выражении ее лица не указывало на обратное». То есть удовольствия это ей не доставляло. Катарина Оливейра не кричала, занимаясь сексом в пансионе «Нуну» в пятницу в обеденное время, не так ли, сеньор Родригеш?

Молчание.

— Так или не так, сеньор Родригеш?