Роберт Уилсон – Смерть в Лиссабоне (страница 101)
— Моему клиенту нечего добавить к сказанному, — поспешил на выручку адвокат.
— Нам желательно произвести обыск в обоих домах сеньора Родригеша, а также в машине его жены. Даете ли вы согласие на это?
— При наличии ордера, — сказал адвокат.
Допрос ничего нового не дал. Родригеш признал половой контакт с девушкой, но заявил, что после этого она вылезла из машины, а он не спеша поехал в Пасу-де-Аркуш, чтобы передать присутствующему на празднике мэру чек. Он отрицал, что нанес девушке удар в затылок, отрицал, что положил ее тело в багажник и позже сбросил на пляж в Пасу-де-Аркуш. Я завершил допрос и с отрядом полицейских отправился в Лапу, чтобы обыскать его дом.
В Лапе мы были встречены Родригешем и его адвокатом. Адвокат проверил ордер, после чего они с клиентом уединились в гостиной. Адвокат уже избегал встречаться взглядом со своим клиентом. После беглого осмотра дома я объявил своим помощникам, что платяной шкаф подозреваемого и его кабинет я осмотрю лично. В то время как четверо полицейских обыскивали остальные помещения, двойной гараж и сад, мы с Карлушем приступили к осмотру «мерседеса».
Салон машины был вычищен тщательнейшим образом. Внутри машина была как новенькая и даже пахла, как пахнут новые машины. Я поручил Карлушу выяснить, в какой фирме произвели чистку, и встретиться с ее работниками, причем не с начальством, а с непосредственными исполнителями работы.
Обыск я начал с передних кресел. Под пассажирское сиденье были подсунуты аккуратно сложенные белые дамские трусики. Изготовитель — фирма «Слогги». Я сунул их в мешок для вещдоков, а Карлушу велел вызвать на допрос человека, обнаружившего в машине эти трусики. Больше интересных находок в машине не было.
Я позвал сеньора Родригеша к шкафу и попросил его показать мне одежду, которая была на нем в пятницу, 12 июня. Он указал на блейзер, пару серых брюк и галстук, изготовленный для него Оливией. Блейзер и брюки были из чистки. На изнаночной стороне галстука я обнаружил маленькое бурое пятнышко. Опустив в мешок с вещдоками и его, я отослал все это в лабораторию.
В кабинете за старым, восемнадцатого века, сундуком в нише помещался встроенный шкаф. В нем было штук пятнадцать видеокассет; в двух ящиках из-под вина хранились порнографические журналы, а за ними, у самой стенки, стояли туфли со стразами, и на них лежали аккуратно сложенные белая футболка и светло-синяя в желтую клетку мини-юбка. Одежда и туфли тоже были отправлены в мешок и доставлены в полицию.
Служащий фирмы, занимавшейся чисткой салона, сказал, что, найдя трусики, он не знал, как ему быть. Трусики были засунуты между бортом и сиденьем. Он решил, что эти трусики принадлежат дочери сеньора Родригеша, и хотел было оставить их там, где нашел, но потом подумал, что это будет не совсем удобно. Он спрятал их под сиденье и решил не лезть не в свое дело.
В тринадцать тридцать Мигелу да Кошта Родригешу, было официально предъявлено обвинение в убийстве Катарины Оливейры. Когда его попросили раздеться, на груди его обнаружились два больших синяка. Он был сфотографирован, после чего переодет в тюремную одежду и отведен в камеру.
41
Я никогда не стремился к славе. В противном случае я не выбрал бы профессию полицейского. Слава всегда представлялась мне какой-то извращенной формой проституции. Ты как будто раздеваешься на публике. На мой взгляд, слава — это насильственное нарушение права на личную жизнь. Насилия я не выношу.
Но вот теперь я стал знаменитым, прославился. Маленький человек, рядовой следователь отдал свою бороду на благотворительность (даже такая чепуха имела теперь значение), не побоялся вступить в схватку с сильными мира сего и добился для них справедливого возмездия. Пресса воспевала меня. Мне приходилось щеголять в хорошем костюме и расточать улыбки.
Накал страстей достиг предельной точки. Река Тежу, казалось, порозовела от пролитой некогда крови. История Мигела да Кошта Родригеша, в действительности Мануэла Абрантеша, инспектора тайной полиции, лично пытавшего и мучившего узников тюрьмы Кашиаш, заставила содрогнуться всю страну. Программы новостей и различные ток-шоу посвящались событиям недавнего прошлого — гнету салазаровского режима, пыткам и преследованию инакомыслящих.
Но этот ажиотаж продержался недолго: вскоре на телевидении убедились, что рейтинг мыльных опер опять пошел в гору, и тогда мгновенно был извлечен на свет из своего веселого дома Жорже Рапозу. В получасовой, специально посвященной ему передаче он рассказал о том, как агенты МПЗГ просочились в окружение генерала Машаду, какую ловушку подстроили генералу на кладбище в Бадахос, рассказал об убийстве секретаря и самого генерала лично Мануэлом Абрантешем. Передача получилась захватывающей. Я не мог отвести глаз от преобразившегося Жорже Рапозу. Я пытался отыскать в нем сходство с так хорошо знакомой мне унылой фигурой старика, но телевизионный грим и новый двубортный костюм облегали Жорже, как рыцарская броня. А мне под новенькими лаковыми штиблетами виделись его заскорузлые пятки.
Следствием этой передачи явилось объявленное правительством Испании расследование по делу об убийстве генерала. Правительство сочло это необходимым, так как преступление произошло на испанской территории.
Привлекли и меня, героя, и Луизу, учительницу жертвы, бесстрашную журналистку и возлюбленную героя, и Оливию, дочь героя и дизайнера того самого галстука, который стал главной уликой.
И наконец, были опубликованы документы, касающиеся происхождения золота, в результате были немедленно заморожены все активы «Банку де Осеану и Роша». Были проведены обыски во всех офисах банка, включая старое помещение на Руа-ду-Оуру в Байше, где во встроенном в старую стену сейфе были обнаружены два золотых бруска. Полиция обрадовалась случаю сделать себе рекламу, и на первых страницах газет появилась моя физиономия рядом с фотографией этих золотых брусков. В одной из статей я назывался Inspector Dourado — Золотой инспектор. В результате всего этого власти санкционировали полномасштабное расследование деятельности банка с момента его учреждения.
Мне казалось, что жизнь моя отныне уже мне не принадлежит и я не волен ею распоряжаться, но вскоре разразился финансовый скандал, связанный с компанией, строившей павильоны Экспо-98 и элитные гостиницы для гостей. Внимание общественности и прессы переключилось, но Zeitgeist[37] не переменился, пафос статей остался прежним — пригвождались к позорному столбу зажравшиеся толстосумы.
В конце июня я получил повышение — не новую должность, потому что на данный момент вакансий не оказалось, но увеличение оклада, которое мне было совершенно не нужно: вот уже сколько недель мне не давали заплатить самому ни за обед, ни за выпивку. За меня платили другие — еще одно свидетельство бескорыстной любви.
Ко мне на время был прикомандирован секретарь, в результате чего по телефону я общался лишь с журналистами и телевизионщиками. Прочие звонки отсекались. Я был нарасхват. От текущей работы я был освобожден. Полиция снимала сливки с моего успеха. Коллеги мне завидовали, зато я был принят в кругах начальства.
Наконец, к великому моему облегчению, после всей этой суматохи в положенный срок, в середине ноября, начался судебный процесс. Прокуратура подошла к нему со всей основательностью: меня неустанно инструктировали и репетировали со мной мое выступление.
Адвокат строил защиту, основываясь на личности Катарины, которая, будучи школьницей, воспитанной в приличной семье, фактически была проституткой и наркоманкой. Защита особенно напирала на то, что в машину она села добровольно и с готовностью согласилась на половой акт (так как никаких следов насилия обнаружено не было), а также на отсутствие орудия убийства и мотива преступления; не было и свидетелей, которые могли бы подтвердить, что обвиняемый убил девушку, а потом, погрузив тело в багажник, сбросил его на пляже Пасу-де-Аркуша. Защита превозносила добросердечие Мигела Родригеша, его благотворительную деятельность, то, какой он примерный семьянин и хороший отец, прекрасно воспитавший дочь своего брата.
Заключительная часть речи прокурора была посвящена вопросу, в извращенной форме или нет совершил половой акт подсудимый. Представленные мной доказательства и результаты допроса не оставляли сомнений в том, что это было именно так. Поскольку орудие убийства не было найдено, следовательно — убийца задушил жертву руками. У убийцы обнаружена одежда девушки. Никто не видел, как он сбрасывал тело, однако было доказано, что в Пасу-де-Аркуше он был и задержался там допоздна, а следовательно, возможность это сделать у него была. Все это не оставило от защиты камня на камне.
В понедельник, 23 ноября, в четыре пополудни судья огласил вердикт: Мигел да Кошта Родригеш, известный также как Мануэл Абрантеш, признается виновным в убийстве и приговаривается к пожизненному заключению.
Министр внутренних дел пригласил меня в Жокейский клуб отпраздновать окончание процесса в компании нескольких журналистов, редакторов журналов, телевизионщиков, видных общественных деятелей и высоких полицейских чинов. Когда я отклонил это приглашение, за мной был послан Нарсизу. Именно тогда я понял, почему он выбился в начальство. Тут он был в своей тарелке. Я же чувствовал себя белой вороной. Сфотографировали меня с Луизой за бокалом шампанского, и спустя еще полчаса Нарсизу подал мне знак, что мы можем ретироваться.