Роберт Стивенсон – «Франкенштейн» и другие страшные истории (страница 31)

– Мне очень жаль, – в его голосе звучало страдание, – но вы сами заставили меня решиться на это. Письмо уже написано. – Он вытащил из кармана конверт. – Видите адрес? Если вы не спасете меня, я погублю вас. Вы тоже не безгрешны, цепкие когти прошлого схватят вас. Согласитесь, я долго молчал. Вы говорили со мной презрительно и оскорбительно. Я стерпел. Но довольно. Теперь я буду диктовать условия.

Алан закрыл лицо дрожащими руками.

– Если вы сделаете то, о чем я вас прошу, это письмо, а с ним и ваше прошлое полетит в огонь. И никогда не возникнет снова.

Алан застонал сквозь стиснутые зубы. Его бил озноб. Дориан положил руку ему на плечо. Алан вздрогнул, но руку не стряхнул.

– Нет выбора. Решайтесь. Ну!

Алан был бледен, будто мертвец. Наконец он еле слышно проговорил:

– Там наверху есть камин?

Дориан понял, что победил. Алан сдался.

– Да, газовый, с асбестом.

– Мне придется съездить домой и взять то, что необходимо, – с трудом проговорил Алан.

– Напишите, что вам нужно. Мой слуга съездит и все привезет.

Кэмпбел написал несколько неровных, расплывающихся строк. Дориан внимательно прочитал записку и позвонил.

Вошел Виктор.

– Возвращайтесь скорее, пусть карета ждет вас. Привезите все, ничего не забудьте.

Лакей поклонился. Дверь за ним закрылась…

– Вы шли от гнусного порока к убийству. И я должен спасать… – Алан нахмурился. Стук в дверь прервал его речь.

Виктор держал в руках большой ящик красного дерева.

– Оставить здесь, сэр? – спросил слуга. – Он тяжелый.

Алан молча кивнул.

– Виктор, – спокойным голосом сказал Дориан, – поезжайте в мой загородный дом. Завтра вечером у меня гости. Оставайтесь там до утра. Пусть садовник срежет свежие розы. Еще привезите земляники из оранжереи.

Слуга поклонился и вышел.

– Ну, Алан, теперь за дело, – нетерпеливо сказал Дориан.

Они поднялись по лестнице. Дориан отпер дверь и остановился на пороге.

– Алан, простите, – пробормотал он, – я не в силах туда войти.

– Оставайтесь здесь, вы мне не нужны, – резко ответил Алан, – убить у вас хватило сил, а теперь вы…

Дориан заглянул в комнату. Убитый художник по-прежнему сидел за столом. На полу, пропитанное кровью, валялось алое покрывало. Превозмогая себя, он вошел в комнату и, подобрав отяжелевшее покрывало, набросил его на чудовищно ухмыляющийся портрет.

Тем временем Алан раскрыл тяжелый ящик.

– Теперь уходите!

Дориан с облегчением покинул комнату. Он направился в библиотеку. Сколько прошло времени, он не знал.

Часы пробили семь раз, когда Алан появился в библиотеке. Дориан не узнал его: это был другой, незнакомый ему человек. Он сгорбился и будто стал меньше ростом, печать смерти лежала у него на лице. Седые пряди мелькали в его темных прежде волосах.

– Я сделал все, что вы требовали. Прощайте, – пустым ровным голосом проговорил Алан.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал Дориан.

Алан прошел мимо него, не пожав протянутой ему руки.

Как только за ним захлопнулась дверь, Дориан бегом отправился наверх. Мертвец бесследно исчез. В комнате стоял удушающий запах азотной кислоты. Дориан распахнул дверь на балкон.

В тот же вечер Дориан Грей, как всегда тщательно одетый, с бутоньеркой пармских фиалок в петлице, вошел в гостиную лорда Генри. Те, кто видел Дориана в этот вечер, конечно же не могли догадаться, что этот красавец со спокойной обаятельной улыбкой только что пережил трагедию, страшнее которой не может быть.

В гостиной собралось самое изысканное общество. Лорд Генри, окруженный поклонниками, привычно блистал остроумием.

– Я люблю мужчин с будущим и женщин с прошлым, – сказал лорд Генри, зная, что уже сегодня его слова будут повторять в клубах и гостиных.

Все рассмеялись, и Дориан тоже беспечно улыбнулся.

Вернувшись домой, он прошел в библиотеку и поспешно запер дверь изнутри. Он открыл потайной шкаф, куда спрятал саквояж и пальто Бэзила.

В камине догорали угли. Дориан подложил еще охапку благовонных поленьев. Когда пламя поднялось и загудело, он бросил в камин все вещи Бэзила. Комната наполнилась горьким запахом. Дориан зажег несколько восточных курительных свечей, освежил лоб ароматным уксусом.

В это ночь его неудержимо тянуло погрузиться во мрак преступных окраин Лондона. Скорей туда! Бой бронзовых часов возвестил полночь. Дориан переоделся. Теперь на нем был потертый пиджак, кое-где рваный и покрытый подозрительными пятнами. На голове какое-то подобие шапки. Крадучись, он вышел из дома. На улице остановил кеб и протянул кучеру соверен.

– Получишь еще один, если поедешь быстро.

«Откуда у этого бродяги такие деньги…» – с подозрением подумал кучер.

– Ладно, сэр, – согласился он, пряча монету. – Через час доберемся.

Глава 13

Припустил холодный дождь. Сквозь его пелену слабый свет фонарей казался тусклым и призрачным. Дориан равнодушно наблюдал убогую нищету окраин большого города.

Из открытых дверей ночных кабаков доносился грубый пьяный хохот и пронзительный визг женщин.

Вышедшая из облаков пятнистая луна была похожа на желтый череп.

Усталая лошадь еле плелась по глубоким лужам.

Нет, надо во что бы то ни стало забыть этот вечер, погасить в памяти, убить прошлое, как убивают ядовитую змею, ужалившую человека.

Кеб тащился по густой грязи. Дориана томила нестерпимая жажда забвения, беспамятства, туманных снов.

Из-за угла выбежали двое мужчин, что-то длинное сверкнуло в руке одного из них. Но кучер ударом кнута отогнал их.

Кеб остановился возле старого дома с покосившейся вывеской над дверью.

– Вроде где-то здесь, – неуверенно сказал кучер.

Да, в этот знакомый притон и хотел приехать Дориан. Он протянул кучеру обещанный второй соверен.

Дориан осторожно постучал в ветхую дверь. Та медленно отворилась. Слуга в грязном фартуке, оглядев его и, видимо, узнав, посторонился и дал ему войти.

Дориан отдернул рваную зеленую занавеску и прошел в длинное темное помещение с низким потолком. На стенах, мигая, слабо горели газовые рожки. За шатким столом сидел молодой моряк и, похоже, спал, уронив голову на скрещенные руки. Его крутые плечи и широкая спина говорили о недюжинной силе. Рядом за тем же столом сидели две усталые бледные женщины в поношенных платьях с чересчур ярким узором. Они пили вино из липких бокалов.

В глубине комнаты узкая лесенка вела наверх в маленькую клетушку без окон. Ноздри Дориана затрепетали. Он с жадностью вдохнул сладкий запах.

Молодой человек, наклонившись над лампой, разжигал длинную тонкую трубку.

– Это вы, Адриан? – вглядываясь, еще неуверенный, спросил Дориан. – Я думал, вы давно уехали из Англии.

– Уехал? Куда? Зачем? – Юноша равнодушно посмотрел на него. – Пока есть это зелье, к чему уезжать? А ведь это вы приучили меня к нему. Я помню, как в первый раз… не знаю, благодарить или проклинать вас.

Дориан невольно вздрогнул. Он вспомнил, каким Адриан был еще совсем недавно. Веселый, жизнерадостный юноша. А теперь? Осунувшееся лицо, бледные впалые щеки, расширенные зрачки, неуверенные движения.

– Я ухожу. На верфи в кабаке зелье лучше, – пробормотал Дориан.

– Всюду одинаковое.

– Да нет, там оно дороже, но лучше. Хотите, пойдемте со мной? – предложил Дориан.