Роберт Стивенсон – «Франкенштейн» и другие страшные истории (страница 30)
Он дрожащей рукой поднес свечу к портрету.
– Вы опаснее всех преступников, – простонал Бэзил, – вам нельзя ходить по этой земле. Сколько еще невинных душ вы совратите?..
Холлуорд без сил опустился на расшатанный стул и закрыл лицо руками.
– Нет, я не могу молчать, я должен…
Дориан с внезапной ненавистью посмотрел на него:
– Предать меня?.. Выдать мою тайну?
В нем вспыхнула неукротимая злоба. В это мгновение он ненавидел Бэзила как никогда и никого в жизни. Бессмысленным блуждающим взглядом он окинул комнату. Что-то блестящее лежало на столе и привлекло его внимание. Это был остро отточенный нож. Не сознавая, что делает, Дориан схватил его. Одним прыжком он подскочил к Бэзилу и, пригнув его голову к столу, вонзил нож ему в спину. Бэзил глухо и как-то жалобно застонал. Дориан, не помня себя, словно в припадке безумия, наносил один смертельный удар за другим. Последний хрип, и Бэзил больше не шевелился.
Дориана охватило какое-то странное спокойствие. Мертвец неподвижно сидел за столом, уронив голову на скрещенные руки. Его можно было принять за спящего.
Итак, все свершилось. Дориан вышел на балкон. В лицо ему пахнуло прохладным ночным воздухом. В разрыве туч открылось темное небо с тихо сверкающими далекими звездами.
Дориан вернулся в комнату. Он старался не глядеть на Бэзила. Что сказал бы сейчас лорд Генри? Не сходить с ума, не думать о случившемся, все свершилось, назад пути нет? Но ведь Бэзил хотел его предать. Это он виноват, он вынудил его схватить нож… Теперь он мертв. Вот и все.
Дориан взял лампу и вышел из комнаты. Замирая, спустился вниз по ступеням. Ни одного звука, только его шаги. Он вошел в библиотеку, с облегчением перевел дыхание. Но первое, что попалось ему на глаза, был дорожный саквояж Бэзила и небрежно брошенные на него пальто и шляпа. Их надо спрятать, пока слуги не увидели.
Он открыл потайной шкаф, где, скрытая от посторонних любопытных взглядов, лежала одежда нищего, рваная, вся в пятнах, столь необходимая ему для ночных похождений. Вещи Бэзила – это улика против него.
Дориан упал в кресло и задумался. А вот что он сделает! Это разумно. Слуги видели, как Бэзил пришел и ждал его в библиотеке. Потом, не дождавшись, ушел, и слуги заперли за ним дверь. Но ведь никто не видел, как он, Дориан, вернулся вместе с Бэзилом. Никто не догадается. Нет, никогда!
Дориан, двигаясь бесшумно, надел шубу, взял шляпу и вышел на улицу. Потом он начал звонить в дверь. Один раз, второй, уже нетерпеливо и громко.
Наконец появился заспанный слуга.
– Извините, Виктор, что я разбудил вас, – спокойно сказал Дориан. – Я забыл дома ключ. Завтра непременно разбудите меня в девять часов, у меня с утра важные дела.
– Слушаюсь, сэр! – Слуга прикрыл зевок ладонью.
– Никто не приходил вечером? – спросил Дориан.
– Только мистер Холлуорд, сэр, он ждал вас, но потом ушел, он спешил на парижский поезд.
Виктор стал подниматься по лестнице, теряя домашние туфли.
Дориан вошел в библиотеку.
– Главное – ни о чем не думать, – тяжко вздохнул он.
Глава 12
На другое утро, как было приказано, в спальню вошел Виктор. На подносе, по обыкновению, чашечка шоколада.
Дориан безмятежно спал, будто ребенок, а когда Виктор разбудил его, открыл глаза, потягиваясь и сонно улыбаясь.
«Таблетка снотворного. Иначе я бы не уснул», – подумал он, и тут же с безжалостной отчетливостью ему вспомнилось все, что случилось накануне.
В нем снова проснулась невыносимая ненависть к Бэзилу Холлуорду. Почему он не оставил его в покое? Что за неумолимое желание видеть портрет? И вот! Он сидит наверху, мертвый. Это ужасно!
Дориану почудилось, что он теряет рассудок.
Часы пробили одиннадцать. Дориан оделся с особой тщательностью. Придирчиво выбрал галстук и булавку к нему. Переменил кольца, взяв те, что давно лежали в шкатулке.
За завтраком он беспечно беседовал с лакеем, просмотрел утреннюю почту и газеты. С удовлетворением нашел маленькую заметку, извещающую, что популярный художник Бэзил Холлуорд отправляется в Париж на выставку своих работ.
Потом в кабинете, сев за стол, он написал два письма. Одно из них он тщательно спрятал в ящик секретера. Новый отчаянный план пришел ему в голову. Пожалуй, это единственное спасение!
Он позвал Виктора и отдал ему второе из написанных писем.
– Отнесите его на Хертфорд-стрит, сто пятьдесят два. Это дом мистера Кэмпбела. Если его нет в Лондоне, непременно узнайте адрес, по которому он сейчас находится.
Им овладела тревога, которая вскоре сменилась беспокойным страхом. Что, если Алан Кэмпбел уехал из Англии? Или, что очень возможно, откажется прийти к нему? Что тогда делать? А ведь дорога каждая минута.
Прежде они с Аланом были очень дружны, почти неразлучны. Их объединяла цветущая молодость и любовь к музыке. Потом случилась ссора, и дружба их внезапно оборвалась. Теперь, когда они случайно встречались, улыбался только Дориан, а Алан смотрел в сторону и делал вид, что не заметил его.
Алан, несомненно, был высокоодаренный человек. Его увлечением, нет, его жизнью была наука. Дориан знал, что он и по сей день увлекался химией. У Алана была собственная великолепно оборудованная лаборатория, где он пропадал целыми днями. Никто не слышал об их ссоре. Впрочем, когда Алана спрашивали об этом, он оправдывался, говоря, что наука поглощает его время целиком.
Дориан с нетерпением ожидал возвращения своего слуги. Время шло, он все сильнее волновался. Ведь если Алан недоступен, то спасения ждать неоткуда.
Но вот дверь отворилась, и вошел Виктор.
– К вам мистер Кэмпбел, сэр, – доложил слуга. – Пригласить его в гостиную?
Вздох облегчения сорвался с бледных губ Дориана:
– Да, да, я жду его!
Дориан напрягал все силы, чтобы скрыть сжигавший его огонь волнения.
В гостиную вошел Алан Кэмпбел с холодным каменным лицом.
– Алан, благодарю вас!.. Я так ждал…
– Грей, я прочел, что речь идет о жизни или смерти, и потому я здесь. Иначе за все сокровища мира я не переступил бы порог вашего дома.
Он не пожал протянутой ему руки.
– Да, Алан, вы правильно все поняли. Я стою на краю гибели.
Глаза их встретились. Взгляд Дориана выразил нестерпимое страдание, смешанное с безнадежностью и болью. Было видно, что он собрал все свои силы, когда, наклонившись к Алану, проговорил медленно, с нечеловеческим усилием:
– Алан, наверху, в моей старой детской… там… там мертвец. Он умер десять часов назад. Не смотрите на меня так, Алан, вы разрываете мне сердце. Кто этот несчастный, как он умер – это вас не касается. Вам только придется сделать кое-что…
– Довольно, Грей! Больше ни слова. Я не могу и не хочу вам помочь. Храните про себя свои чудовищные тайны, я ничего не хочу о них знать.
– К сожалению, только вы один можете меня спасти. Алан, вы должны уничтожить то, что скрыто там, в пустой комнате. Уничтожить так, чтобы не осталось ни следа. Пусть он превратится в горсть пепла.
– Вы безумны, Дориан, – с ужасом проговорил Алан.
– Наконец-то вы назвали меня Дорианом! Я так ждал этого. Вы должны мне помочь.
– Нет! Слышите вы, нет! Вы сумасшедший. Я ухожу.
– Да, я убил его. Но если бы вы знали, сколько я страдал из-за него.
– Убийство! И вы говорите это так спокойно! Боже мой, так вот до чего вы дошли. Я не донесу на вас. Но вас все равно, наверное, арестуют. Что ж, вы это заслужили. Я не буду вам помогать.
– Вам придется! Выслушайте меня, Алан. Это всего-навсего научный опыт. Я знаю, вам приходится бывать в моргах. Там вы видите мертвых, лежащих на обитых жестью столах с желобами. И вы препарируете их. Это ваши будни. И уж, конечно, уничтожить труп гораздо легче, чем то, что вы делаете в секционных залах. Поймите, этот труп – единственная улика, обвиняющая меня. Если его найдут, мне конец.
– Я уже сказал вам. Забудьте обо мне. Я ухожу.
Алан встал и повернулся к двери.
– Стойте! – в отчаянии крикнул Дориан. – Вы затягиваете петлю на моей шее. Ведь мы были друзьями, Алан!
– Бесполезно уговаривать меня. Прощайте. – Алан сделал шаг.
Дориан глубоко вздохнул. Он был похож на человека, принявшего нелегкое решение. Он что-то написал на листке бумаги и бросил его Алану.
– Что ж, уходите. Но сначала прочтите это, – твердо сказал Дориан.
Алан развернул записку, прочел, а затем, смертельно побледнев, без сил опустился в кресло.
Дориан, сделав над собой усилие, подошел к Алану.