Роберт Стивенсон – «Франкенштейн» и другие страшные истории (страница 32)
Но Адриан не отвечал, он, казалось, не слышал.
Дориан вздохнул и, уже не глядя на него, пошел к двери. Он прошел мимо стола, и одна из женщин схватила его за рукав.
– Не смей трогать меня! – с отвращением, резко проговорил Дориан, вырываясь.
– Ишь ты, какой гордый сегодня, – криво усмехнулась женщина.
– Оставь меня в покое! – Дориан брезгливо отряхнул рукав. – Что тебе нужно? Деньги? Вот, держи.
Он бросил на стол несколько звякнувших монет. Опасные искры вспыхнули в тусклых глазах женщины. Она с неожиданной ловкостью сгребла деньги и сунула их за пазуху.
Дориан в последний раз оглянулся на юношу, который безучастно стоял рядом.
– Адриан, дайте знать, если вам что-нибудь понадобится. Деньги?
– Ну, если не хватит на утеху. Отец не дает мне больше. – Адриан, не прощаясь, повернулся и начал подниматься по утлой лесенке.
Дориан с грустью проводил его взглядом и пошел к ведущей на улицу двери.
– Сколько заплатил дьявол за твою душу, красавчик? – хрипло захохотала женщина в пестром платье. – Эй ты, милашка!
– Замолчи, дешевка! – крикнул Дориан.
Но женщина еще громче заорала ему вслед:
– Что, Сказочный Принц? Это ведь ты?
Дремавший за столом молодой моряк резко вскочил, как безумный оглядываясь по сторонам.
– Кто, кто сказал «Сказочный Принц»? Это ты сказала? – Моряк бросился к женщине и вцепился ей в плечи. – Где он?
Дориан тем временем шел под моросящим дождем в сторону набережной.
А вон и знакомая дверь, и три ступеньки, ведущие куда-то вниз, в темноту.
Дориан все ускорял шаги, эти ступеньки вниз неодолимо манили его. Но вдруг кто-то грубо схватил его за плечо. Другая рука безжалостно стиснула ему горло. Дориан попытался оторвать от горла несущие смерть пальцы, но силы были слишком неравны. Щелкнул курок, и Дориан почувствовал холод револьверного дула, прижатого прямо к его лбу. Перед ним стоял коренастый широкоплечий моряк.
– Что вам надо? – задыхаясь, проговорил Дориан.
– Стой смирно, Сказочный Принц. Не то пристрелю тебя как собаку. Хотя ты хуже собаки…
– Вы сумасшедший! Что я вам сделал?
– Ты погубил мою сестру Сибилу Вэйн. Это ты виноват в ее гибели, мерзавец. Я поклялся убить тебя. О, сколько лет я потратил, разыскивая тебя. Негодяй, я не знал ни имени твоего, ни фамилии, только нежное прозвище, которое дала тебе моя несчастная сестра: Сказочный Принц. Молись Богу, потому что сейчас ты отправишься в ад, убийца.
Дориан похолодел от страха.
– Я никогда не знал вашей сестры, – заикаясь, проговорил он.
– Врешь, мерзавец! Ты сейчас сдохнешь! Это так же верно, как то, что я Джеймс Вэйн.
Дориан молчал, бессильно уронив руки. Все кончено! Вдруг в его душе мелькнула слабая надежда.
– Подождите, не стреляйте! – отчаянно крикнул он. – Сколько лет прошло с тех пор, как умерла ваша сестра?
– Восемнадцать, – медленно проговорил Джеймс. – При чем тут это?
– Восемнадцать лет! – с деланой улыбкой повторил Дориан. – Посмотрите на меня? Сколько, по-вашему, мне лет?
Джеймс грубо схватил его и, не опуская револьвер, поволок к фонарю, светившему из-под темной арки. Огонек фонаря метался от порывов сырого ветра. Но и этого было достаточно, чтобы Джеймс Вэйн разглядел лицо человека, которого хотел убить. Да он был совсем молод, лет двадцать, не больше!
Джеймс отступил на шаг.
– О господи! Я чуть было не убил вас! – сбивчиво проговорил моряк. – Простите меня!
– Вы чуть было не совершили ужасное преступление. – Дориан старался говорить строго и спокойно. – Что ж, идите. И больше не пейте сегодня.
Дориан, не оглядываясь, пошел по темной улице, а Джеймс неподвижно смотрел ему вслед.
Какая-то смутная тень, появившись из притона, подобралась к моряку. Это была одна из женщин в неопрятном пестром платье, что сидела за столом.
– Почему ты не убил его, растяпа? – прошептала она, вцепившись Вэйну в руку. – Он настоящий дьявол, к тому же у него много денег.
– Из-за денег убивать подло, – ответил Джеймс, – я ищу другого человека. Ему сейчас должно быть под сорок, а этот совсем мальчик.
Женщина презрительно расхохоталась и сплюнула:
– Совсем мальчик! Еще чего! Вот уже два десятка лет прошло с того момента, как Сказочный Принц совратил меня. Я была чиста и свежа, как цветок. Взгляни на меня, я теперь старуха, а он не меняется. Видно, и вправду продал душу дьяволу за вечную молодость.
– Врешь! – в ярости вскричал Джеймс. – Проклятье, я отпустил его…
– Чтоб мне провалиться, если вру. Этот хуже всех, кто сюда таскается за зельем. Он и меня приучил. Дай мне деньжонок хоть немного, мне надо, надо…
Джеймс уже не слушал ее. С яростными проклятиями он бросился бежать к площади, куда направился Дориан Грей. Но того уже не было видно.
Несколько дней спустя Дориан сидел в оранжерее в своей загородной усадьбе.
Было время чая, и уютный свет высокой лампы мягко освещал тонкий фарфор и чеканное серебро, расставленные на столе.
Чай разливала прелестная герцогиня Монмаут. Ее нежные руки грациозно держали изящный чайник. Дориан что-то нашептывал ей, и она ласково улыбалась.
Время от времени слышался стук колес, это съезжались гости.
Лорд Генри, сидя в плетеном кресле, обложенный шелковыми подушками, любовался вечерним небом.
– Что вы скажете о нас, о женщинах, лорд Генри? – спросила герцогиня. – Но только что-нибудь новое.
– Вы сфинксы без загадок, – ответил лорд Генри.
Герцогиня с улыбкой кивнула своей прелестной головкой, но казалась не слишком довольной.
– Дориан, сорвите мне несколько орхидей, по цвету подходящих к моему платью.
– С удовольствием, – сказал Дориан, спускаясь по ступеням.
Послышался крик и звук упавшего тела.
Герцогиня испуганно прижала руки к сердцу, а лорд Генри бросился в сад и побежал прямо по цветам, давя бесценные орхидеи.
На дорожке, посыпанной золотистым песком, опрокинувшись навзничь, лежал Дориан Грей в глубоком обмороке.
Поднялась суматоха. Слуги осторожно перенесли Дориана в голубую гостиную. Он скоро пришел в себя, но странно и пристально, со страхом оглядывал лица наклонившихся над ним людей.
– Генри, я здесь в безопасности? Скажите мне, скажите… – проговорил он еще дрожащим голосом.
– Несомненно, друг мой, – мягко, без обычной насмешки и пытливо вглядываясь в него, сказал лорд Генри. – Успокойтесь. Вы просто перегрелись сегодня днем на солнце. Полежите немного, не выходите к обеду.
Два дня Дориан провел у себя в спальне, приказав слуге плотно задернуть шторы и никого не пускать к нему, кроме лорда Генри.
Время от времени он вздрагивал от ужаса, вспоминая увиденное за окном оранжереи белое, словно расплывшееся по стеклу лицо Джеймса Вэйна. Оно было искажено гримасой злобы и ненависти.
Осознание, что за ним охотятся, угнетало его, не давало покоя. Едва шевельнется шелковая портьера – Дориан в ужасе вздрагивал. Ему повсюду мерещился Джеймс Вэйн, выслеживающий его.
В конце концов Дориан постарался уверить себя, что это только его воображение, больная фантазия.
И все же, когда лорд Генри как-то под вечер зашел к нему, он застал Дориана в слезах.
– Что вы, друг мой, – пытался он успокоить Дориана, – нам всем порой мерещатся призраки былых дней. Это неподвластные нам воспоминания, приобретающие некую реальную форму. Это случается с людьми слишком впечатлительными и нервными. Но это всего лишь работа воображения. Один миг, и все исчезает…