Роберт Стивенсон – «Франкенштейн» и другие страшные истории (страница 22)
– Ты делаешь ей огромную честь, – сказал сэр Реджинальд.
– Я не могу оставить ее здесь. Кто подумает о таком маленьком несчастном существе? А когда я возвращусь на родину, я выстрою ей роскошный дом, на котором будет вырезано ее имя. Там днем и ночью будут гореть лампы и свечи и будет раздаваться музыка и пение, как на празднике.
– Ты делаешь ей слишком большую честь, – повторил еще раз сэр Реджинальд.
– Я должен стараться, чтобы ей было хорошо, – отвечал сэр Арчи. – Если я расстанусь с ней, счастье оставит меня.
Им в лицо дул сильный ветер. Он срывал с Эльсалиль плащ.
– Помоги мне, подержи Эльсалиль, – сказал сэр Арчи товарищу, – пока я не заверну ее покрепче в теплый плащ.
Сэр Реджинальд взял Эльсалиль из рук сэра Арчи, но в ту же минуту так испугался, что выпустил ее, и она соскользнула прямо на лед.
– Я не знал, что Эльсалиль мертва, – сказал он.
Шум волн
Капитан большого галеаса всю ночь ходил взад и вперед по палубе. Было темно, и буря нагоняла то снег, то дождь. Галеас по-прежнему был скован крепким ледяным покровом. Капитан не ложился всю ночь и то и дело прислушивался.
Его команда спала в трюме, и только капитан не мог уснуть. Разразилась буря, и мощный ветер свистел между мачт. Но галеас оставался неподвижен. Буря свирепо срывала сосульки, она выла вокруг корабля, сгибая мачты.
Вдалеке ломался лед, и при этом раздавался такой грохот, который был похож на пальбу с военных судов. Но не к этому прислушивался капитан.
Наконец раздался певучий однотонный шум, донеслись убаюкивающие нежные звуки. Тогда капитан быстро спустился в трюм, где спала команда.
– Вставайте! – крикнул он. – Скорей беритесь за багры и весла. Скоро настанет час нашего освобождения. Я слышу шум открытого моря.
Люди мгновенно поднялись. Медленно наступило утро, а они уже стояли каждый на своем месте вдоль бортов корабля.
Когда стало настолько светло, что можно было видеть, что произошло за ночь, они разглядели, что бухты и проливы вдалеке очистились ото льда. Но в бухте, в которой они замерзли, не было на льду ни одной трещины.
В отдалении в проливе виднелось множество парусов. Это рыбаки, застрявшие в бухте, спешили в открытое море. Капитан галеаса, стоя на палубе, наблюдал за ними. Но его судно не двигалось с места.
Вдали по голубому морю плыли не только лодки, но и корабли. И капитан с тоской следил за ними.
– А мне приходится здесь стоять прикованным ко льду! Когда же наконец и в этой бухте тронется лед? Неужели мне придется ждать здесь еще много дней?
В это время он увидел человека, едущего на санях по льду по направлению к его галеасу. Подъехав, человек крикнул капитану:
– Дорогой друг, есть ли у тебя еда на корабле? Не хочешь ли купить у меня соленых сельдей, сухой трески или копченых угрей?
Торговец рыбой Торарин слез со своего воза, положил перед лошадью охапку сена и полез на палубу галеаса.
– Я сегодня приехал сюда не для продажи рыбы, – сказал он. – Я знаю, ты порядочный человек, и пришел просить тебя возвратить мне ту девушку, которую трое шотландцев вчера увели с собой на судно.
– Я не видел, чтобы сюда привели девушку, и ночью не слыхал на корабле женского голоса, – возразил капитан.
– Я торговец рыбой Торарин, – продолжал человек. – Я ужинал в доме пастора в Сульберге в тот самый ужасный день, когда его убили. После этого я взял к себе его приемную дочь, но сегодня ее похитили убийцы и, думается мне, привели ее сюда, на твой корабль.
– Разве убийцы господина Арне находятся на моем корабле? – спросил пораженный капитан.
– Ты видишь, какой я ничтожный и жалкий человек, – сказал Торарин, – но я знаю людей, которые убили господина Арне. И знаю, что им удалось скрыться и они увели с собой девушку. Но я не хочу, чтобы на мне лежала вина, и я решил попытаться спасти по крайней мере Эльсалиль.
– Если убийцы господина Арне здесь, на судне, почему же их не схватит городская стража?
– Я все утро умолял и уговаривал их, – ответил Торарин, – но стража не решается идти сюда по льду. Тогда я подумал, что буду действовать с Божьей помощью один, и пришел сюда просить тебя выдать мне девушку, чтобы я мог увезти ее.
Слезы потекли по старым щекам Торарина, и он с мольбой протянул к капитану руки.
– Разве я друг убийц и злодеев?! – воскликнул капитан. – Теперь я понимаю, почему Бог не открывает моему судну выход к морю. Разве я должен погибнуть из-за злодеев, укрывшихся здесь?
Капитан отправился к своим матросам и сказал им:
– Теперь я знаю, почему мы заперты здесь, когда другие суда уже вышли в открытое море. Это оттого, что у нас на судне убийцы и преступники. Мы должны исполнить волю Божью и не терпеть на корабле этих зверей в человеческом облике. А я обещаю отдать вам ящик с сокровищами господина Арне, который вы между собою поделите.
Затем он сказал Торарину:
– Спустись к своим саням и выбрось всю рыбу. У тебя теперь будет другой груз.
Потом капитан со своими людьми пошел в каюту, где спали сэр Арчи и его друзья. Они бросились на них и крепко связали их веревками.
– Вы убийцы и думаете, что можете избежать наказания? – крикнул капитан. – Так знайте же, из-за вас Господь Бог заковал выход в море.
Шотландцы стали громко звать на помощь, но кто мог помочь им?
Не успел Торарин побросать свою рыбу на лед, как к нему спустился капитан со своей командой. Матросы держали трех крепко связанных шотландцев, которые пытались вырваться, но не могли. Они положили их на воз Торарина, и тот повез их по ледяной дороге к берегу.
При наступлении сумерек капитан заметил небольшую группу людей, идущих по льду по направлению к его галеасу. Долго он не мог рассмотреть, кто же это. Ему казалось, что это старики – так медленно они двигались. Наконец, когда они подошли ближе, он увидел во главе шествия двух пасторов в церковных облачениях. Один был молодой человек, другой – старик, чем-то похожий на господина Арне. За ними шли несколько стариков с носилками и среди них – седая женщина с благородным лицом, которую поддерживали две служанки.
Они остановились на льду около судна, и старый пастор сказал капитану:
– Мы пришли за девушкой, которая жила у меня в доме. Убийцы признались, что она пожертвовала своей жизнью, чтобы не дать им скрыться. И теперь мы пришли за ней, чтобы похоронить со всеми почестями, которых она заслуживает, чтобы она могла тихо почивать среди своих.
Тело Эльсалиль вынесли из каюты и положили на носилки, которые держали старики. Пастор поблагодарил капитана и пошел обратно к берегу во главе процессии.
Они еще не успели отойти от корабля, как капитан заметил возле носилок молодую девушку в длинном сером платье. Она наклонилась над умершей и ласкала ее.
Как только удалилась траурная процессия, разразилась буря, разламывая лед, по которому только что прошли люди. Едва они успели подойти к берегу с телом Эльсалиль, как льдины одна за другой повсюду стали измельчаться и, покачиваясь, уплывать, открывая галеасу путь в море.
ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЕЯ
Глава 1
Вокруг скамьи пышно разрослась сирень. В густых ветвях слышались голоса птиц. Дальше к дому шла дорожка, усыпанная золотистым песком.
Один из джентльменов, лорд Генри Уоттон, был одет с той изысканной простотой, которая обходится владельцу особо дорого. Волосы у него были светлые, зачесанные назад так, что открывали высокий чистый лоб. В серых глазах мелькали острые искры. В углах благородно очерченных губ пряталась постоянная насмешка.
На сидящем рядом была надета просторная блуза, кое-где нечаянно тронутая мазком кисти. Впрочем, неудивительно, ведь это был Бэзил Холлуорд – художник, уже завоевавший признание, чьи картины высоко ценились и становились украшением каждой выставки и галереи.
Они поднялись по лестнице и вошли в мастерскую Бэзила, щедро залитую мягким солнечным светом. Лорд Генри невольно остановился, рассматривая портрет, стоявший на мольберте.
– Черт возьми, как он красив, этот юноша! – воскликнул лорд Генри. – Послушай, друг мой, без сомнения, это лучшая из твоих последних работ. Как удачно, скоро выставка в Париже, вот куда надо непременно послать этот портрет.
– Даже если это удачная работа, – негромко ответил художник, – все же я не собираюсь нигде его выставлять.
– Но почему, почему? – с изумлением проговорил лорд Генри, не сводя взгляда с портрета. – Я не понимаю…
– Только не смейся надо мной, – тихо сказал Бэзил. Он тоже не сводил глаз с портрета. – Постарайся меня понять. Ты знатен и умен. У меня есть некий талант, а у этого юноши – его необыкновенная красота. Это послано нам Богом. Кто знает, заслужили мы эти бесценные дары или нет? Но, опасаюсь, тяжкими муками мы когда-нибудь расплатимся за это. Вдумайся в мои слова. Когда я рисовал этого юношу, я старался передать не только его красоту, но главное – его светлую, еще ничем не омраченную душу. И кажется, мне это удалось. Портрет Дориана Грея…
– А, так вот наконец-то его имя! Дориан Грей! Чувствую, ты не хочешь нас познакомить, – с улыбкой проговорил лорд Генри. – Но объясни, дорогой мой, почему?