Роберт Силверберг – Революция на Альфе Ц (страница 33)

Инспектор кивнул и продолжил рыться в багаже Торнвальда. Наконец оба инспектора шепотом посовещались и затем повернулись к нему.

— Что вы собираетесь делать на этой планете, мистер Торнвальд?

— Я... Я прилетел сюда на постоянное жительство. Я Межзвездный полицейский на пенсии.

— Это мы заметили, но все выглядит чересчур подозрительно. Я думаю, мы должны задержать вас для допроса.

Торнвальд сделал шаг назад.

— Это еще что? Какой допрос? Это что — какая-то вечеринка?

— Приказ губернатора, — ответил инспектор. — Идемте, мы задержим вас, пока губернатор не сможет с вами поговорить лично.

— Убери руки, приятель, — сказал Торнвальд. — Я полицейский и знаю законы. Как вы можете задержать меня без постановления суда?

Инспектор захихикал.

— Хочешь увидеть как?

Торнвальд шагнул к нему и без дальнейших разговоров ударил его в лицо. Инспектор отлетел назад, но второй схватил за Торнвальда за руку, одновременно выхватывая свой бластер и ударяя им по лицу бывшего полицейского.

Чувствуя себя беспомощным, Торнвальд попытался уклониться, но ствол бластера врезался ему в скулу, и он обмяк.

— Теперь ты, надеюсь, понял, как мы здесь задерживаем таких, — прошипел инспектор.

— Добро пожаловать, Торнвальд! — сказал инспектор, открывая дверь камеры и швыряя Торнвальда внутрь.

Лязгнула, закрываясь, металлическая дверь. Торнвальд сел на твердую лежанку в углу камеры и попытался не думать о боли.

Хорошенькое начало, подумал он. Всего полчаса на планете Бликмена, а у меня уже конфисковали багаж, дали пистолетом по морде и бросили в камеру. Приятная, видать, здесь планетка. Он потрогал лицо и застонал.

— Вам плохо? — раздался чей-то голос.

— Кто это?

— Не дергайтесь так, — сказал голос. — Я ваш сокамерник. Меня зовут Миллер. Я сижу здесь уже неделю.

Торнвальд всмотрелся в темноту и различил смутный силуэт человека, сидящего у противоположной стены в дальнем углу камеры.

— Вы тоже прилетели сюда? — спросил Миллер.

— Да, и весьма озадачен таким чертовски грубым приемом. Что это за мир, черт побери?

Миллер глухо рассмеялся.

— Весьма паршивый мир. Вы здесь новичок и еще не видели ничего плохого.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что теперь вы — личная собственность губернатора Ллойда Хендерсона и его головорезов. Я имею в виду, что Хендерсон правит этим миром, и мы с вами, или любой другой, не можем сделать ничего, кроме как признать свое поражение.

Торнвальд вскочил на ноги.

— А почему внешний мир ничего не знает об этом? Как такое вообще возможно? Кто такой этот Хендерсон, черт его побери?

— По одному вопросу за раз, — сказал Миллер. — Почему внешний мир ничего не знает? Все очень просто. Никто не покидает планету Бликмена, поэтому никто и ничего не знает. Даже космический лайнер не приземляется здесь — для него это слишком незначительный мир. Лайнер просто посылает шаттл. Ну да ладно, это касается обстановки. А вы знаете что-нибудь о тиломине?

— Это противораковый препарат?

— Ну да. Он производится из деревьев нарко, которые обнаружены на планете Бликмена и в нескольких других мирах. Листья нарко богаты тиломином. Все что нужно сделать — это собрать их, обработать, и препарат можно продавать в любом количестве. У Хендерсона монополия на все растущие здесь нарко. Первоначально он был крупным фермером, который просто скупил участки у всех остальных. Теперь он — губернатор, и вся торговля тиломином принадлежит ему наряду со всей остальной планетой.

Торнвальд сердито пнул ногой стену.

— Надо же! Из всех паршивых миров я выбрал для местожительства именно этот... — Он повернулся к своему сокамернику. — А вы зачем здесь?

Миллер пожал плечами.

— Зачем здесь я? А зачем здесь вообще кто-либо? Любой, кто попадает в руки Хендерсона, остается здесь.

— Но я не был в его руках, — сказал Торнвальд. — Я не пробыл на этой проклятой планете и минуты, как они схватили меня.

— Должна быть причина. Возможно, они думают, что вы — шпион Галактической Федерации. Этого они боятся больше всего — что кто-то придет сюда, все разузнает, а потом выложит остальной части Вселенной.

— Может, и так, — сказал Торнвальд. — Я отставной полицейский. Наверное, они решили, что я шпион. — Он покачал головой. — Я должен улететь отсюда!

— Как же вы собираетесь улететь?

— Погодите и увидите, — он приложил рупором руки ко рту. — Охрана! Охрана! — прокричал он.

Звуки его голоса прокатились по тюремному коридору, глухо отражаясь от стен.

— Охрана! Охрана!

— Хорошо, — раздался скучающий голос. — Ну, чего ты орешь? Что у тебя за проблемы?

— Моя рука, — крикнул Торнвальд. — Я истекаю кровью.

— Это ты тот однорукий, которого недавно привезли?

— Да, да! Идите сюда! Приведите ко мне доктора, прежде чем я истеку кровью!

В голосе Торнвальда звучало такое отчаяние, что он сам в это поверил.

— Ладно, посмотрю, — заявил, наконец, охранник.

Он завозился с ключами, затем заскрежетал замок. Торнвальд бросился на пол и лег там, корчась якобы от ужасной боли.

— Где ты?

— Здесь, — слабым голосом сказал Торнвальд. — Я не могу встать. Я...

Охранник нагнулся, чтобы посмотреть, что с пленником, и Торнвальд сильно пнул его ногой. Его ботинок попал тюремщику в челюсть и отбросил того к стене. Пока тот ошеломленно шатался, Торнвальд пробежал мимо него и выскочил из камеры в коридор.

— Задержите его, Миллер! — закричал он уже на бегу.

За его спиной что-то сверкнуло. Торнвальд вздрогнул от боли в лодыжке, но стиснул зубы и продолжал бежать. Позади послышались звуки борьбы — это Миллер дрался с изумленным охранником.

Торнвальд, хромая, пробежал по коридору, добрался до окна, подтянулся одной рукой, сел на подоконник и спрыгнул вниз.

Он вырвался из тюрьмы, но проблемы еще не закончились... Отнюдь нет.

Показавшееся впереди здание было особняком губернатора — первая и, понадеялся Торнвальд, последняя остановка.

Инспекторы говорили что-то о том, что нужно доставить его чемоданы губернатору. Прекрасно. Торнвальд должен добраться до своих чемоданов прежде, чем станет поздно.

В чемодане был протез его руки. Одноруким он был почти беспомощен и не мог ничего, кроме как извлечь выгоду, удивив врагов. Но как только он доберется до своего протеза...

Торнвальд спрятался в тени, когда мимо прошел кто-то одетый в форму. Несомненно, один из полицейских Хендерсона, патрулировавший местность перед особняком. Торнвальд дал ему пройти, затем продолжил пробираться за кустами к впечатляющего вида особняку, который являлся домом Хендерсона.

На ходу Торнвальд обдумывал свое положение. Вся планета являлась частной собственностью Хендерсона, и любого, кто был с этим не согласен, могли немедленно уничтожить. Это был мир террора, где безопасный странник мог за минуту стать преследуемым беглецом.

Наконец Торнвальд добрался до прибежища Хендерсона. Как он и ожидал, особняк был окружен стеной. Но существовало много способов преодолеть любую стену. Торнвальд огляделся, увидел странного вида дерево с красными листьями, угловатые ветки которого были вытянуты вверх, а на ощупь походили на резину.

Он повернулся к облюбованной ветке, крепко ухватился за нее, потянулся и... перелетел через стену. Приземлился Торнвальд уже на другой стороне... в одном шаге от рычащего шара со сверкающими от ярости глазами. Даже в темноте он тут же распознал зверя. Это был веганский гхослик, сплошь состоящий из зубов, свирепый и бессмысленно ненавидящий весь окружающий мир. С рычанием хищник кинулся на вторгнувшегося на охраняемую территорию Торнвальда.

Торнвальд пнул ногой наугад и услышал, как острые, точно иглы, зубы проскрежетали по его ботинку. Существо взвыло и отлетело в темноту.

С твоим сторожевым псом я разобрался, Хендерсон. А теперь примусь за настоящее дело, подумал Торнвальд.