Роберт Силверберг – Планета Горгоны (сборник, том 1) (страница 2)

Мы с Тэви шли медленно, бросая взгляды во всех направлениях. Как и прежде, мы не видели ни малейших признаков животной жизни. На Беллатриксе IV была разнообразная растительность (растения, основой которых был не хлорофилл, а какая-то железистая смесь), умеренный климат, спокойные реки настоящей воды Н₂О. И никаких животных. Разумеется, мы исследовали лишь небольшой кусочек планеты — два-три квадратных километра.

Кругом стояла полная тишина. И внезапно, в течение всего лишь двух быстролетных секунд, мы увидели первый признак животной жизни на Беллатриксе IV. Бедный Янус пулей выскочил из рощицы, а за ним неуклюже неслась причудливая тварь метра три в высоту, с атрофированными крылышками, мерцающими золотистой чешуей, и рядом извивающихся щупалец толщиной с карандаш.

Мы буквально застыли столбами. Эта тварь появилась из ниоткуда и собиралась прикончить нашего Януса. Я сорвал с плеча винтовку и выстрелил в ее чешуйчатое туловище, впрочем, без малейшего успеха. А Янус внезапно остановился, повернулся и какую-то долю секунды глядел на тварь.

Та тоже резко остановилась и посмотрела на него. Буквально на миг они впились друг в друга взглядами, затем чудище развернулось, бросилось назад и скрылось в рощице.

Янус же продолжал стоять, где был, закоченевший и мертвый.

Мы принесли на корабль второй труп и угрюмо расселись в общей каюте. По Флаэрти вряд ли кто станет убиваться или хотя бы скучать. Но Янус — это другое дело, он был всегда приветливым, умным, чрезвычайно способным юношей, и трудно было смириться с мыслью, что он мертв — убит взглядом Горгоны.

Потому что эта тварь из рощицы бесспорно была Горгоной. Первые подозрения дал нам доктор Стигер, сказав, что смерть была вызвана внезапным ударом по нервной системе.

Фрамер взглянул на него.

— Но ведь не было никакого физического контакта у Фила с этим чудовищем.

— Да, — добавил Эптон. — Янус просто взглянул на эту тварь и застыл...

Почти мгновенно одна и та же мысль пришла мне и Морро.

— Горгона, — сказал я.

— Горгона, — эхом отозвался Морро, встал, неуклюжий, длиннющий, как верстовой столб, и глянул в иллюминатор на равнину с оказавшейся смертельно опасной одинокой рощицей скрюченных деревьев. — Горгона.

— Простите, сэр, — сказал Холден. — Но кто такая Горгона? Нам в Академии ничего не говорили о них.

Фрамер что-то прошептал. Я знал, что он был человеком широкой эрудиции и презирал современную методику образования в специализированных учреждениях.

— Горгона, Гар, — сказал Морро, — это мифологическое животное. Оно убивает взглядом. Если посмотреть ему в глаза, то человек каменеет. Эта тварь снаружи — живое воплощение Горгоны вплоть до щупалец на голове. У мифологической Горгоны на голове вместо волос росли змеи.

Холден ничего не сказал, только глаза его остекленели.

Эптон почесал нос толстым пальцем.

— Ну и как, Джоэль, мы будем сражаться с нашей подружкой Горгоной, поджидающей снаружи?

— Так же, как и Персей, — ответил я.

Так началась «Операция Медуза». Сперва потребовались предварительные обсуждения. С одной стороны, у Холдена в голове была большая часть нашей технической информации. С другой, он понятия не имел про миф о Персее, поэтому нам пришлось вводить его в курс дела.

Морро, гигант терпения, взял на себя все объяснения.

— Персей, древнегреческий герой, похвастался, что может убить медузу Горгону. Боги дали ему волшебные сандалии, в которых он мог летать, и шапку-невидимку. Затем он отполировал свой щит так, что в него можно было смотреться, как в зеркало, напал на Горгону, глядя на нее в этот зеркальный щит, и отрубил ей голову.

— Я понял, — сказал Гар. — Нам придется искать Горгону, не глядя на нее, иначе... иначе... — Он не договорил и кивнул в иллюминатор на два свеженасыпанных земляных холмика.

— Верно, — кивнул Фрамер. — Вот только у нас нет зеркала, и не из чего его сделать. Так что теперь?

— Попробуйте радар, — предложил Эптон.

— Правильно! — закричал я. — Выследим эту чертову Горгону при помощи радара, не глядя на нее!

И началась охота на Медузу. Но она не сдалась без боя.

Холден быстренько собрал радиолокационный экран. Правда, видимость у него оказалась весьма ограниченной, но на равнине вполне терпимая. И вот, в один теплый летний день, мы отправились на поиски Горгоны.

Мы все еще не могли привыкнуть к красной листве деревьев и особенно — к красному ковру травы под ногами. Беллатрикс IV, насколько мы видели, почти весь представлял собой одну громадную равнину, покрытую этим кровавым ковром. Всякий раз, опуская взгляд, я испытывал укол боли при воспоминании о двух могилах возле корабля и двух косморазведчиках, которые уже никогда не вернутся на Землю.

Стигер остался на корабле, пристально наблюдая за нами по экрану радара. Нас было пятеро, и мы постепенно расходились вооруженные до зубов и перепуганные до самых печенок. Я уже представлял, как вечером меня принесут к кораблю, твердого, точно камень, и похоронят на нашем маленьком кладбище возле Януса и Флаэрти.

Стигер волновался больше, чем любой из нас. Он сгорбился перед экраном радара и должен был сообщать нам об обстановке. Мы знали, что Горгона прячется где-то в рощице, потому что Фрамер накануне видел, как эта тварь проковыляла туда и исчезла среди деревьев. И с тех пор ее больше никто не видел и не слышал. Но только дурак пошел бы туда за животным, способным убивать взглядом.

Мучительно медленно мы впятером образовали широкий круг у этой рощицы, стоя не ближе сотни метров от края зарослей. Никто из нас не осмеливался, разумеется, смотреть в нее, мы все опустили взгляды в кроваво-красную траву, лишь Стигер направлял нас шаг за шагом по рации. У нас ушло полчаса, чтобы образовать этот круг, потому что Док направлял нас поочередно на несколько шагов, частенько ошибаясь, так что приходилось возвращаться. Наконец круг был замкнут. А пятеро Персеев стали к тому времени зеленоватыми от страха.

Затем началось самое трудное, когда мы принялись ждать нападения. Когда Стигер даст сигнал по рации, я должен буду пустить в рощицу осветительную ракету, и если все пойдет так, как мы планировали, то Горгона вылезет из нее. И мы расстреляем ее, не глядя.

Задним умом все крепки, поэтому я теперь понимаю, насколько легкомысленным был наш план. В нем столько раз все могло пойти наперекосяк, и просто чудо, что он вообще сработал.

Док дал сигнал, я поднял руку и пустил ракету, машинально при этом глянув на рощу. Пораженный ужасом, я тут же испугался и целую секунду боялся, что может появиться Горгона, но ее не было и следа.

А затем в рощице начался кромешный ад.

Осветительная ракета взрывается слепящим светом и светит не хуже чем солнце. Вот и роща озарилась ярко-желтым светом, и где-то на размытой границе между красными листьями и желтым светом ракеты я уловил, как что-то огромное мечется в рощице, но тут же опустил взгляд. Я заставил себя глядеть только на свои ботинки.

Попробуйте на время ослепить себя и пройтись по городской улице, пустынной в рассветный час. Ужас — невообразимый, непредставимый, безотчетный и беспощадный ужас слепых. Вот что я чувствовал, зная, что в любую секунду чудовище может выскочить из рощи и прыгнуть на меня, пока я рассматриваю свои пыльные космические башмаки. Эти ужасные десять секунд тянулись, как десять дней, а я все более цепенел от страха, пока не перешел его кульминационную точку и не стал почти спокойным. Ничего не происходило, хотя осветительная ракета продолжала пронизывать рощицу желтым. Я лишь слышал какое-то то ли шуршание, то ли шелест.

И внезапно в наушниках у меня заорал голос Стигера:

— Джоэль!

В ту же секунду я вытянул правую руку и перебросил бластер через левое плечо, пригнув голову. Направив бластер под углом в сорок пять градусов, я принялся жечь все подряд. И услышал, что Морро слева от меня делает то же самое.

Затем раздался чудовищный рев. Я слышал, что Стигер что-то вопит в наушниках, но не мог разобрать что именно, потому что сам орал еще громче. И при этом не смел оглянуться.

Я лишь знал, что Горгона уже нависла надо мной и изгибается, собираясь перекусить меня пополам. Но я уже перешел пик страха и был неспособен связно мыслить. Я все орал, стискивая рукоятку и нажимая спусковой крючок измученного бластера, когда спустя пять минут Морро и Фрамер подошли и повели меня обратно к кораблю.

Мы убили эту тварюгу, и именно я, космический лейтенант Джоэль Кэфтен, командир исследовательского отряда А-7 на Беллатриксе IV, оказался Персеем.

— Мы уж думали, что ты никогда не придешь в себя, — сказал Морро.

— Я увидел, как из рощи выходит Горгона, — сказал Стигер, — и завопил тебе. Ты начал размахивать бластером и жечь все вокруг, и Морро побежал к тебе. Но к тому времени, как он добежал, ты уже попал Медузе в шею и почти что снес ей голову.

— Но ты продолжал орать и палить, — сказал Эптон, — хотя Горгона уже была мертва. Холден подошел и окончательно отрезал ей голову, но она по-прежнему била крыльями.

— Ты снес три дерева своим бластером, — добавил Морро. — Это чертовски небрежно, Джоэль.

Я огляделся. Я потратил столько сил, напряженно ожидая, пока тварь вылезет из своего убежища, что теперь чувствовал себя совершенно вымотанным и выжатым досуха. Я поглядел на людей, стоящих возле кушетки, где я лежал.