Роберт Силверберг – Планета Горгоны (сборник, том 1) (страница 3)
У своих ног я увидел огромного Морро. А рядом стоял старый Стигер, выглядевший еще более старым после ожидания у экрана радара появления Горгоны. Были тут еще Холден и Эптон. Вместе со мной — пять. И еще две могилы. Итого, семеро.
— А где Фрамер?
— Снаружи, — сказал Эптон. — Наш биолог взял щипцы и скальпель для сбора образцов и пошел обследовать нашу дохлую приятельницу и взять пробы.
— Но вы же сказали, что Горгона все еще била крыльями, — завопил я, вскакивая с кушетки. — Это же значит...
Все тут же поняли, что это значит, и мы помчались к шлюзу.
Разумеется, мы опоздали. Мы увидели биолога, склонившегося над обезглавленной Горгоной и с интересом разглядывающего ее голову... Вот только ничего он уже не видел. Он был неподвижен и тверд, как камень.
Стараясь смотреть только в траву, мы подняли Фрамера, принесли его к кораблю и похоронили вместе с Флаэрти и Янусом. Кэл был ученым больше всех нас и не мог противиться желанию решить загадку Горгоны. Мы никогда не узнаем, успел он решить ее или нет, но очевидно, в нейронной системе Горгоны еще сохранился заряд, сработавший даже после ее смерти. Этот заряд и убил Фрамера, когда он взглянул в ее остекленевшие глаза.
Я направлял действиями из люка корабля, изо всех сил заставляя себя не смотреть на перевернутую голову Горгоны. Эптон и Морро, с завязанными глазами, упаковали эту голову в черный пластиковый мешок для трупов и застегнули молнию. К мешку мы приклеили листок с надписью: «Опасно! Не вскрывать!».
Медуза стоила нам жизней трех человек, но мы все же победили ее. Ее обезглавленный труп мы заморозили и поместили на склад, чтобы ученым на Земле было над чем поломать головы. Мы с трудом справились с ним впятером и были рады, когда наконец закончили. После этого мы решили, что здесь больше нет чудовищ и экспедиция может спокойно продолжать работу.
Но на следующий день Эптон увидел сидящего возле корабля Сфинкса...
МАРСИАНИН
Дик Левиски ждал какой-нибудь реакции от марсианина. Час тянулся, словно год, но похожее на мешок существо не шевелилось. Дик постепенно подходил все ближе, пока не оказался очень близко к марсианину. Но тот все еще не шевелился, не считая слабых вдохов и выдохов.
Он подошел к марсианину так близко, как только осмелился, и остановился, озадаченно уставившись на него. Ему не дали никаких инструкций для подобной ситуации. Так что приходилось решать все самостоятельно.
Он смотрел на марсианина, но не мог долго глядеть в три холодных глаза, смотрящих на Дика в ответ. После того как Дику показалось, что прошли часы такой вот игры в «гляделки», он сделал несколько фотографий существа и снова внимательно осмотрел его. Он отметил равномерные, хотя и нечастые, вдохи и выдохи, внимательно осмотрел оранжевую, словно бы гранулированную кожу. И снова посмотрел на безразличные глаза и подобный разрезу рот.
Первым, о ком подумал Дик после того, когда нашел марсианина, так это был старик. Кажется, его звали Мэннинг — или что-то вроде Мэннинга — он был преподавателем в Колумбийском университете или, возможно, в Нью-Йоркском. Мэннинг как-то подошел к нему после утомительной ночи на Манхэттене.
— Вы космический пилот? — резко спросил Мэннинг.
Голос его был сухой и отрывистый, и весь он был стар, очень стар. Редкие седые волосы облепили череп, лицо казалось сплошной массой морщин и шрамов, из которой светили, как маяки, глаза.
— Совершенно верно, сэр, — ответил Дик.
Тогда старик представился, причем очень просто: профессор философии.
— Сколько вам лет, космонавт?
Дик посмотрел на старика. У этой древней развалины были совсем молодые горящие глаза.
— Мне двадцать три года, сэр, — ответил Дик.
— Двадцать три — прекрасный возраст, молодой человек. Жаль только, что нельзя навсегда остаться двадцатитрехлетним. Вы еще не знаете, но уже становитесь все старше...
Дик промолчал.
— Вы летите на Марс, не так ли? Первый человек, который полетит на ракете на другую планету. Это ведь большая честь для вас?
— Да, сэр. Очень большая честь.
— Как вы думаете, найдете ли на Марсе какую-либо жизнь? — спросил старик, не спуская с Дика пристального взгляда.
Глаза его горели, точно звезды в черной ночи.
— Не знаю, сэр, — ответил Дик. — Просто не знаю.
— Надеюсь, вы ничего там не найдете! — внезапно хлестнули его, точно ремнем, слова старика. — Надеюсь, вы обнаружите, что Марс столь же мертв, как и Луна. А знаете ли вы — почему, молодой человек?
— Нет, сэр, — сказал Дик и задумался о том, стоит ли попросить старика удалиться, прежде чем тот наговорит лишнего.
— Потому что вы уничтожите то, что найдете, космонавт. Вы убийца... И вы убьете того, кого там найдете. Человек всегда будет так поступать. Человек всегда будет уничтожать то, что не понимает, космонавт. Если вы попадете в ситуацию, когда не будете знать, что делать, то начнете стрелять в надежде на лучшее.
Дик видел, что старик все более возбуждается. Он встал и оглянулся в надежде увидеть кого-нибудь, кто сможет помочь.
— Но мы не военная миссия, сэр, — возразил Дик. — Я собираюсь заняться исследованиями и...
— Когда я был вашего возраста, — перебил его старик, когда Дик начал подталкивать того к двери, — у меня были такие же мысли. Ученые не убивают, они только изучают. Но нет, все люди одинаковы, если копнуть поглубже.
Дик открыл дверь.
— Запомните, — сказал старик, когда дверь уже закрывалась за ним, — человек всегда убивает то, чего не понимает!
Мешок по-прежнему не шевелился, не считая редких вдохов и выдохов. Дик осторожно протянул руку, притронулся к существу, шкура которого чуть подалась под его пальцами, и тут же отдернул руку.
Мешок по-прежнему не шевелился, а Дик продолжал смотреть на него.
Дик вопросительно смотрел на марсианина, но марсианин не отвечал.
Короткий отпуск на Земле, в переполненном реками и озерами краю, он провел на зеленой травке, занимаясь рыбалкой, когда запищал видеофон, вызывая его из отпуска.
Рыбалка была лучшим отдыхом для утомленных работой инженеров. Так сказал ему Хэнсон, сидящий за соседним столом, и Хэнсон оказался прав. Но прежде, чем Дик успел встретиться с ним и поблагодарить за хороший совет, в комнату вошел представитель ООН.
Звали чиновника Кеннерсон, ему было около сорока лет, одет он был в красно-зеленый деловой костюм и ходил с таким видом, словно все это ему надоело. Оказалось, что ему нужен космический пилот.
ООН начала подыскивать пилота с того весеннего дня 1974 года, когда ученые объявили, что человек наконец-то готов отправиться в полет на другие планеты. Дик подумывал об этом, поскольку прошел курс астронавигации в Кэжл-Тече в 1973-м и имел не меньше знаний, чем любой другой. Но в добровольцы он не рвался.
Но вот теперь к нему приехали сами и спросили, не откажется ли он вести первый корабль на Марс. Дик прекрасно понимал, что это означает бросить дом, родителей, работу, девушку и, возможно, расстаться с жизнью, но все же принял данное предложение. Дурак ты, парень, говорили все вокруг. Но Дик не хотел упустить свой шанс полететь к звездам.
Затем на Дика набросились фотографы, корреспонденты и прочий газетный сброд и терзали его до тех пор, пока он не уехал в Нью-Йорк, где располагалась штаб-квартира ООН. Там ему пришлось проходить проверку за проверкой, пока он уже не начал бояться, что в итоге ему не разрешат лететь на Марс.
Но Дик стиснул зубы и упрямо проходил все медпроверки и процедуры. Это было нелегко, но он все выдержал.
Дик смотрел на рот-разрез и три глаза существа — без век, но с прозрачными крышечками, защищающими их от песка.
— Я приветствую вас в качестве представителя Организации Объединенных Наций Земли, — сказал он мешку. Никакого ответа.
Дик отвел взгляд вправо, поскольку больше не мог видеть этот холодный, вялый взгляд существа, лежащего перед ним.
Справа было несколько разветвленных палочек, в которых можно было узнать растения, печальные, измученные жаждой марсианские растения, которые все же нашли в себе силы вырастить по паре листков. Больше здесь не было ничего, кроме пустыни, скал и мешка.
Дик подошел к ближайшему растению и осмотрел его, краешком глаза наблюдая за неподвижным марсианином. Потом потрогал тонкие листочки — плоские, широкие, состоящие в основном из прожилок, тонюсенькие, вызывающие чуть ли не жалость. Затем взглянул на небо, словно надеялся там найти ответ. Небо было тусклое, темно-серое, с большим и неярким солнцем. Внезапно Дик почувствовал себя ужасно одиноким, а в голове вновь зазвучали слова старика.