Роберт Силверберг – Планета Горгоны (сборник, том 1) (страница 1)
Роберт Силверберг
Планета Горгоны
(Составитель А.Бурцев)
РОБЕРТ СИЛВЕРБЕРГ.
ТАЛАНТ, ПРОЯВИВШИЙСЯ С ЮНОСТИ
Роберт Силверберг родился 15 января 1935 года в Нью-Йорке. Первый рассказ у него вышел в 1950-м году, когда ему было всего 15 лет. А шесть лет спустя начался настоящий обвал публикаций, можно сказать, Ниагара. Рассказы, повести, а с 1957 года и романы хлынули неудержимой волной. И были все это не неуклюжие юношеские пробы пера, а вполне уже профессиональные, «крепкие» произведения большей частью выше среднего уровня. Недаром журналы с радостью печатали их.
Имя Силверберга я узнал в 1967 году, когда у нас вышел его рассказ «Тихий вкрадчивый голос» в десятом томе великолепной молодогвардейской «Современной фантастики». В то время я, фанатик фантастики, каким остался и по сей день, прочитывал все, что издавалось у нас в стране (а издавалось тогда гораздо меньше, чем хотелось бы). Рассказ совершенно неизвестного мне тогда Силверберга не то чтобы так уж понравился — запомнился, и это было уже не мало.
Потом его рассказы начали выходить у нас в различных журналах, и он уже не просто нравился мне, я в него влюбился. Да и невозможно, по-моему, не полюбить такие шедевры как «Двойная работа», «Два сапога — пара», «Бизнес на артефактах» и многие другие. Издано рассказов было с тех пор не так уж мало — в периодике, по сборникам и даже отдельными сборниками рассказов «На дальних мирах» издательства «Мир» — уже на самом закате издательства, в 1990 году, и совсем недавно «В начале: Сочинения времен бульварной фантастики» (это полное повторение американского сборника, составлял который сам Силверберг, он же писал предисловия к каждому своему рассказу). Короче, издавалось на русском много, не говоря уже о романах и эпопеях, таких как «Замок лорда Валентина». Но написал Силверберг за долгий свой творческий путь, который, слава богу, длится и до сих пор, столько, что уже изданное у нас выглядит каплей в море, и я даже не берусь гадать, когда будет переведено все, что он написал за много десятилетий своей творческой жизни.
Со своей стороны я, пока у меня есть такая возможность, постараюсь познакомить русскоязычных читателей хотя бы с малой частью тех его произведений, которые почему-либо остались незамеченными поныне переводчиками (а, может, просто руки не дошли). И начну я, разумеется, с начала его пути.
Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что малая форма (рассказы и повести) удаются Силвербергу лучше, чем романы. Многие романы его, на мой взгляд, излишне тяжеловесные, им не хватает легкости пера, они перегружены незначительными подробностями. Хотя почти все романы до 1967 года еще ждут своих переводчиков, так что я рискую оказаться неправым.
Но рассказы и повести хороши. За переводы Силверберга я взялся с истоков, и в настоящий двухтомник вошли произведения большей частью 1956 года, Года Великого Плодородия в творчестве Мастера, так бы я его назвал. И по мере продвижения работы я с удивлением даже все больше убеждался, что произведения этого периода хороши, не просто интересны, а захватывающи, и написаны великолепным литературным языком.
Есть люди — счастливцы, Избранники Судьбы, талант которых сумел проявиться и воплотиться в жизнь еще в юности. Роберт Силверберг — один из них. И огромное ему за это спасибо!
ПЛАНЕТА ГОРГОНЫ
Наши проблемы начались с той секунды, когда был найден труп Флаэрти. Он стоял застывший в поле в полукилометре от корабля. Мы всеми кишками ненавидели этого здоровенного ирландца, но его совершенно целое тело без единой царапины, стоявшее неподвижно, послужило завершающим толчком. Не было никаких явных признаков гибели, фактически, мы сначала даже подумали, будто он спит стоя, как это делают лошади, а сам Флаэрти недалеко ушел от мощного битюга.
Но он не спал. Он был мертв, чертовски мертв. Когда все население планеты состоит из восьми человек, и один из этих восьми внезапно умирает по неизвестной причине, земля как-то начинает уходить из-под ног. Короче, мы испугались.
«Мы» — это Первый Исследовательский отряд Земли (тип А-7) на Беллатриксе IV в Орионе. Мы — это восемь человек, которым было поручено составить полный отчет о планете. Восемь человек, из которых один, бычара Флаэрти, стоял теперь перед остальными нами, жесткий, как доска.
— Что это сделало с ним, Джоэль? — спросил Тэви Эптон, наш геолог.
— Откуда же мне знать, черт побери, Тэви? — огрызнулся я и тут же пожалел о своей вспышке. — Прости, Тэви. Но я знаю обо всем этом столько же, сколько и ты. Флаэрти мертв, и что-то убило его.
— Но тут ничего нет, — заявил биолог Кэл Фрамер. — Мы находимся тут уже три дня и не нашли ни малейших признаков животной жизни.
Ботаник Джонатан Морро выпрямил все свои сто девяносто сантиметров роста и глянул на нас сверху вниз.
— А может, его убило какое-нибудь разумное растение, а, Кэфтен?
— Что-то я сомневаюсь, Джон, — покачал я головой. — На теле не видно никаких признаков насилия, да и нет поблизости никаких растений. Мы нашли его посреди поля, стоящим на двух ногах, застывшим и мертвее мертвого. И я понятия не имею, что это было, но только не растения.
В углу каюты трудился над трупом Стигер, наш медик, а теперь по совместительству и патологоанатом. Стигер был старше большинства из нас и буквально гнил на службе. На Фомальгауте II он подхватил лягушачью оспу, и теперь ноги у него были из хромированного титана. Я повернулся к нему.
— Можете что-нибудь сказать, Док?
Стигер глянул на меня слезящимися глазами.
— Нет никаких физических повреждений, Джоэль. Но все его мышцы так, будто... словно... ну, я даже не могу это ни с чем сравнить. Он был словно заморожен на полушаге какой-то странной силой. Я в замешательстве, Джоэль.
Фил Янус, наш летописец, оторвал взгляд от игры в шахматы, в которые играл с пилотом Гаром Холденом, и рассмеялся.
— А может, он перебрал своей выпивки, которая мумифицировала все его артерии?
Это был намек на то, что Флаэрти учудил еще в первый день прилета на планету. Поскольку он был навигатором, то пахал без устали, пока мы не сели на Беллатрикс IV. Но после посадки внезапно притих, час болтался без дела, заявляя, что отдыхает, а потом вдруг куда-то исчез. Он не сказал никому ни слова, но к ночи уже чуть ли не на бровях ползал, а разило от него, как от спиртового завода. Он молчал и не говорил, где спрятал самогонный аппарат, хотя мы искали его по всему кораблю. На второй день Янус нашел литровую флягу самогона, что стоило ему подбитого глаза.
— Нет, — сказал Фрамер. — Давайте будем хоть минутку серьезными. Член нашей группы мертв, и мы не знаем, что убило его. Флаэрти явно на что-то наткнулся. На что-то или на кого-то. Я за то, чтобы организовать поисковую группу и найти, что именно это было.
— Поддерживаю, — пробормотал Морро.
Я посмотрел на труп, затем на шестерых человек, собравшихся возле меня. Фрамер был моей опорой и прирожденным лидером. Морро тоже не был слабаком, но обычно пребывал в скуке, и его не волновало состояние отряда. Молодой Холден, пилот, всегда был ведомым и не имел собственного мнения или, по крайней мере, не выражал такового. Тэви Эптон, тихий, улыбчивый, скромный, был не очень сильным человеком. А Док Стригер был маленьким, вечно испуганным человечком и никак не походил на сурового косморазведчика. Флаэрти — слава богу! — был уже мертв. Этот бык много раз создавал неприятные инциденты и являлся вечным источником неприятностей на корабле.
Что же касается меня, Джоэля Кэфтена, космического лейтенанта, я был напуган. Весьма напуган. Чудовища на незнакомой планете — это всегда весьма плохо, а уж если чудовища еще и невидимые, то это не планета, а ад. Я глянул в иллюминатор на широкую пустую равнину Беллатрикса IV, где местами росло нечто вроде отдельных деревьев, затем обернулся обратно к людям.
— Все, кто за создание поисковой группы, поднимите руку.
Большинство оказалось «за». Это было необходимо, и мы разделились. Нас было семеро — поровну никак не разделишь. Стигер был нужен нам в качестве доктора, но снаружи он был бесполезен. Холден был — теоретически — не так уж необходим, при нужде я и сам мог бы вести корабль, но мне очень бы этого не хотелось, и я оставил его внутри. Поэтому в поисковиках оставалось всего лишь пятеро.
Логично было бы разделиться на две группы, в одной — три, в другой два человека. Но на меня на секунду нашло какое-то затмение, и я заявил, что у нас будет
Я взял себе Элтона, Фрамер выбрал Морро. А Янус остался один. Я готов дать себе в глаз всякий раз, как вспоминаю его. Какая безумная идея — заставить человека идти в одиночку!
Но сам Янус не возражал. Фил вообще редко возражал против чего-либо.
— Похоже, я — одинокий волк, — только и сказал он. — Хорошо, господа. Если услышите громкую тишину из моей бочки, неситесь ко мне со всех ног.
Воздушный шлюз был все равно открыт (у Беллатрикса IV есть почти земная атмосфера, что всегда является благом для космонавтов), и мы впятером вышли наружу.
Мы с Тэви пошли к месту кончины Флаэрти, оба весьма напуганные в душе. Когда продолжительность жизни составляет полторы сотни лет и сотня уже позади, вас не прельщает геройская смерть на чужой планете. Фрамер и Морро направились к гребню холма позади корабля, а Янус двинулся к рощице скрученных деревьев с красными листьями, метрах в двухстах от корабля.