Роберт Силверберг – Логовище дракоптицы (сборник, том 2) (страница 39)
Автопилот повел корабль к ближайшей звездной системе, произвольно названной Системой А, состоящей из одиннадцати планет, вращающихся вокруг ярко-желтой молодой звезды, похожей на Солнце. Свои полгода мы можем провести в Системе А, а все равно не выполнить задание в полном объеме. Почти бесконечные миры, почти бесконечное разнообразие жизни...
Я понял, что в своей предыдущей жизни, экспортируя с Веллирана шкуры янгов, я выработал довольно-таки провинциальное отношение к окружающей Вселенной. Она была для меня просто большой пустотой. И вот только теперь я начал менять это свое отношение.
Одиннадцать планет Системы А вращались на экране, как яркие шарики. Две планеты имели кольца, одна находилась так близко к светилу, что на ней не могло быть никакой жизни, еще две представляли собой двойной мир, вращаясь друг вокруг друга по странной орбите, что требовало бы подробного изучения.
Но капитан Хендрин в качестве первой остановки выбрал Планету Семь в Системе А. Мы взяли курс на приземление, и пока корабль постепенно снижался, наши химики изучили атмосферу и сообщили, что она годна для дыхания.
Затем мы совершили посадку. Снова и снова проводились всевозможные проверки. Стало ясно, что наружу можно выходить без скафандров. По обычаю была проведена лотерея, мы стали тянуть соломинки, и я вытянул короткую.
Капитан Хендрин усмехнулся.
— Ну что ж, вполне справедливо, что наш эколог первым выйдет на Планету Семь. И вы будете первым, кто увидит здешнюю фауну.
Так я прошел через воздушный шлюз и ступил на почву планеты. Все верно, я первым увидел здешнюю фауну. Но и фауна эта тоже увидела меня — причем она оказалась куда быстрее.
Меня окружили девять членов экипажа, встревоженно глядя вокруг.
— Вы в порядке? — спросил Хендрин.
— Если вы имеете в виду живой ли я, то да. Этот зубастик застал меня врасплох. Думаю, к настоящему моменту я уже был бы у него в брюхе, если бы не появился второй представитель здешней милой фауны.
Я смахнул со лба пот и уставился на темный лес. Воздух был плотным и жарким, так что дышать было трудно, а что еще неприятнее — он был очень влажным. Откуда-то из глубины чащи деревьев с острыми зелеными листьями я услышал крик: резкий, хриплый, отчаянный.
Предсмертный вопль.
— Грубый, примитивный мир, — сделал вывод биолог Лезенби. — Планета молодая. И жизнь здесь ценится дешево.
Хендрин кивнул.
— Нужно разбиться на группы, — сказал он. — И наружу выходить только хорошо вооруженными. Все должны взять бластеры. Мы понятия не имеем, что за странные создания скрываются в чаще.
Меня все еще немного потряхивало. Столь внезапно выскочивший из джунглей зубастик не принес пользы моей нервной системе.
— Может, нам стоит улететь с этой планеты, капитан? — сказал я. — Здесь слишком опасно. Наверное, лучше проверить другие планеты в этой системе.
Хендрин резко повернулся ко мне, и я увидел, как все дружелюбие стекло с него, точно вода. Впервые с тех пор, как я ступил на борт корабля, я увидел
— Маркхэм, — сказал он, — вы с нами еще недолго, так что я прощаю вам эти слова, хотя они неуместны в устах члена Отряда Разведки, а также эколога. Когда корабль Космической Разведки опускается на планету, он остается на ней, пока задание не будет выполнено. Я поступаю так уже тринадцать лет и буду поступать впредь.
Слова его были, словно щелчки кнута. Потом он повернулся к остальным членам команды.
— Кто-нибудь еще хочет немедленно улететь?
Все молчали.
Я с несчастным видом кусал себе губы. Часть меня хотела немедленно признаться капитану, что я никакой не эколог и вообще не являюсь членом Космической Разведки, я просто беглый экспортер шкур янгов, который должен был скрыться из-за ложного обвинения в убийстве и в качестве удобного выхода воспользовался его кораблем. Но я понимал, что этого не стоит делать. Хендрин был весь во власти высоких принципов и не оставил бы меня в живых, если бы узнал правду. По выражению его лица я понял, что он не пожалеет времени и вернет меня на Веллиран, если только его принципы велят это сделать.
Наверное, Джеффри Халлан понятия не имел об этом. Но что толку думать сейчас о Халлане. Я оказался перед необходимостью играть роль эколога до тех пор, как Хендрин не решит, что достаточно изучил Планету Семь в Системе А. Это было непросто.
Из джунглей донесся еще один предсмертный вопль.
— Простите, капитан, — сказал я, заставив себя казаться смущенным. — Слишком уж внезапно произошло нападение... нервы у меня...
— Ладно, Маркхэм, — сказал Хендрин, голос его был грубым, но сочувствующим. — Я все понимаю. Но чтобы я больше не слышал об отлете, пока задание не будет выполнено!
— Слушаюсь, капитан! — сказал я и даже попытался храбро улыбнуться.
Но поскольку из окружающих нас джунглей все еще неслись звуки борьбы и убийств, я невольно подумал о том, не был бы я в большей безопасности, оставшись на Веллиране.
Час спустя, после короткого совещания на борту корабля, мы начали формальные полномасштабные исследования Планеты Семь.
К тому времени я уже достаточно изучил план предстоящих действий, чтобы и дальше успешно выдавать себя за эколога.
Цель Отряда Косморазведки состояла в том, чтобы оценить все миры во Вселенной, коих насчитываются неисчислимые миллиарды, и привезти на Землю в Центральное Управление полный отчет. Центральное Управление — это гигантский компьютер, дававший возможность спокойно существовать в Галактике ста миллиардам людей, который должен переварить привезенные сведения и записать отчет на ленту.
Предполагается, что мы вернемся со сведениями об еще одном мире как о потенциальной колонии Земли со всесторонним отчетом о природных богатствах планеты, полезных ископаемых, изобилии растительности и животном мире, а также с описанием разумной жизни на планете, дабы таковая будет нами обнаружена. Все эти данные поступят в Центральное Управление Корпуса Косморазведки и когда-нибудь кому-нибудь пригодятся.
Мне, как экологу, нужно было изучить отношения между животными и средой их обитания на Планете Семь, после чего подготовить отчет, указывающий, как эти отношения могут быть использованы в случае колонизации планеты, какие животные как размножаются, какие растения потребляют в пищу и так далее. В некотором смысле это было простое задание, вот только оно требовало, чтобы я самолично вылезал наружу и исследовал эти джунгли.
А у меня как-то не было желания это делать. Картографу Мюррею было проще. Он проводил часы в небе, в крошечном вертолете, составляя карты планеты. Если не появятся какие-либо летающие чудовища, то он будет в полной безопасности.
А я? Я оказался перед необходимостью непосредственно разглядывать жизнь на Планете Семь.
Я был объединен в пару с биологом Лезенби. Это был тощий, узкоплечий человек далеко за сорок, кроткий и молчаливый. По одному его виду было понятно, что он потратил всю жизнь, скитаясь от планеты к планете и собирая морские водоросли и одноклеточные создания. Но Бартлет был в паре с химиком Дорвином, поэтому мне достался только Лезенби.
Мы спустились вниз на корабельном лифте. На этот раз, прежде чем сделать хотя бы шаг по поляне, окружавшей корабль, я осмотрелся во всех направлениях. Больше я не желал рисковать.
Но вокруг все было спокойно.
— Идемте, — сказал я Лезенби. — В пределах видимости нет никаких проблем.
Мы были вооружены тяжелыми бластерами, а также обвешены записывающей аппаратурой, а Лезенби кроме того нес на поясе пару десятков бутылочек для образцов.
Джунгли были перегружены влагой. Погода стояла ясная, но роса дождем лилась с растительности, украшая все вокруг — листья, траву, камни, землю и нас — бисером капелек воды. Я взглянул на часы. Мы собирались пройти за час как можно больше, а затем вернуться к кораблю.
Я держал ушки на макушке. Я уже знал, что джунгли полны странных и, вероятно, опасных созданий, и хотел быть готов встретить их, так сказать, во всеоружии.
И этой встречи не пришлось долго ждать.
Мы прошли минут пять, когда я услышал впереди какой-то подозрительный шелест. Я взглянул на Лезенби. Тот стоял на коленях у крошечного водоемчика и что-то собирал из воды для последующего анализа.
— Лучше бы вам приготовиться, — сказал я ему. — К нам что-то движется.
— Где? Я ничего не слышу.
— Прислушайтесь.
Тут раздался треск рвущихся лиан и ломающейся молодой поросли, а затем, гремя, как перегруженный экспресс, из чащи выскочило животное. Я схватил Лезенби за руку и оттащил его в тень шишковатого дерева.
Животное было метров семь длиной, глянцевато-коричневое, четвероногое, с длинной тонкой шеей и таким же длинным тонким хвостом. Весило оно тонн десять, но передвигалось очень быстро. И еще — у него не было головы.
Шея заканчивалась какой-то зазубренной раной, кровь из которой хлестала, как из брандспойта, заливая ближайшие деревья. Животное было уже мертво, но из-за природной тупости никак не могло этого понять.
— Нужно пойти за ним, — сказал Лезенби. — Оно наверняка скоро упадет. Я бы хотел исследовать его поближе.
— М-м... — я с сомнением покачал головой. — Этот парень, может, и мертв, но готов поспорить, что в момент появится тот, кто это сделал с ним. Давайте-ка подождем.