Роберт Силверберг – Логовище дракоптицы (сборник, том 2) (страница 34)

Счетчик словно взбесился.

Спустя шесть недель, когда Маккензи застолбил участок, оформил все бумаги, привлек химиков-лаборантов, после чего продал участок за кругленькую сумму, когда было точно доказано, что тут богатые урановые залежи, Маккензи вернулся в неуклюжую лачугу на вершине холма.

Он энергично постучал в дверь.

— Колвилл?

— Входите, — послышалось из-за двери.

Маккензи открыл дверь и увидел, что Колвилл упаковывает вещи. Куча машинерии у стены исчезла, а вместо нее посреди комнаты появилась не меньшая груда картонных коробок.

— Лето кончается, — сказал Колвилл. — Пора возвращаться домой.

— Вы забираете с собой все ваши «безделушки»?

— Конечно, — сказал Колвилл. — Я сделал все, что мог. Теперь нужно возвращаться и завершать исследования так, как положено. — Он помолчал. — Вы уже подписали контракт с горнодобывающей компанией? — спросил он чуть погодя, опутывая толстой веревкой хлипкую коробку с радиолампами.

— Потому-то я и вернулся к вам, — серьезно сказал Маккензи и присел на край какого-то ящика. — Я хочу задать вам кое-какие вопросы.

— Так спрашивайте, — сказал Колвилл.

— Послушайте, — начал изыскатель, — я сделал хорошие деньги на той жиле, что вы нашли для меня. Теперь у меня достаточно наличных, чтобы самому выбиться в люди и потащить за собой кого-нибудь еще.

— Рад слышать это, — усмехнулся Колвилл.

— Ну так вот. Я получил все эти деньги только потому, что вы разрешили мне воспользоваться вашей машинкой. — Он подался вперед. — Но мне хочется понять, какая вам от всего этого выгода?

— Выгода? — не понял Колвилл.

— Да, выгода, — повторил Маккензи. — Послушайте... Вы ведь — человек небогатый. Получаете, наверное, скудную зарплату в своем колледже, а на все ваши изобретения требуются деньги. Много денег. Больше, чем у вас есть. Верно?

Колвилл кивнул.

— Тогда пойдем дальше, — продолжал Маккензи. — Вы придумали штуковину, которая может делать вам деньги. Она умеет отыскивать уран — а на современном рынке это настоящие деньги. А вы что делаете? Кладете все эти деньги в мой карман вместо того, чтобы получить их самому. Я не понимаю этого, Колвилл. Почему вы такой альтруист, когда явно нуждаетесь в деньгах?

Псионик медленно повернулся и посмотрел на него.

— Альтруизм? Причем тут альтруизм? Послушайте, сынок, вы знаете, как работает этот прут?

Маккензи покачал головой.

— Если это и есть ваше объяснение, то я не понимаю его.

— Тогда послушайте. Для того, чтобы прут работал, нужны три условия. Можете догадаться, какие именно?

Маккензи на мгновение задумался.

— Ну, нужен выход урановой жилы, чтобы было что искать, — буркнул он.

— Верно. Это первое условие. Нам нужен уран где-то в пределах радиуса чувствительности инструмента, что составляет примерно десять километров. Второе условие, разумеется, сам прут.

— А третье? — спросил Маккензи.

Довольно долго Колвилл молчал, и Маккензи увидел странную усмешку, полунасмешливую, полупечальную, которая чуть приподняла уголки губ псионика.

— Третье условие, — сказал наконец Колвилл, — это то, что в глубине души вы сам страстно желаете найти, что ищете. Находка урана должна быть самым важным для вас на свете и концом всему... если вы понимаете, что я имею в виду. Именно это заставляет работать прут. Без него прут — просто набор микросхем.

Маккензи непонимающе обвел глазами комнату, затем снова уставился на Колвилла.

— О чем вы говорите?

— Прут не будет работать у меня в руках, — прямо ответил Колвилл. — У меня нет этого третьего фактора.

— Что? Но вы же хотите уран так же сильно, как и...

— Не так, — сказал Колвилл. — Это вы хотите уран. Я просто не стал бы отказываться от него, а это не одно и то же. Главное для меня — мое устройство. Я хочу, чтобы оно работало. Я концентрируюсь на том, чтобы заставить его работать. И, конечно, оно не работает.

— Потому что вы концентрируетесь на машинке, а не на уране, — сказал Маккензи.

— Совершенно верно, — кивнул Колвил.

— Гм-м... Но разве вы не можете попытаться не концентрироваться на пруте? — спросил Маккензи.

Колвилл хмыкнул.

— Предположим, я велю вам не думать о гиппопотаме, — сказал он.

— Я понял, о чем вы, — сказал Маккензи, встал и пристально посмотрел на псионика. — Выходит, ваша машинка не будет работать на вас просто потому, что вы хотите, чтобы она работала на вас. И не можете выбросить из головы мысли о ней.

— Я не могу фальсифицировать веру, — сказал Колвилл. — Так же, как и истинные стремления. Но я могу обмануть устройство, добавив четвертое условие.

— Четвертое условие? — с подозрением спросил Маккензи.

— Да, — сказал Колвилл. — Вас. Я не могу заставить прут работать. Но если я могу заставить работать вас, чтобы вы заставили работать прут, результат ведь будет не хуже? Таким образом, когда вы появились здесь, я устроил все так, что вы попытались заставить работать прут. И у вас все получилось.

— И я разбогател. Но все равно это альтруизм, не так ли?

— Нисколько. Я использовал вас ради своих целей. Я доказал, что прут отыщет залежи урана, хотя точно этого не знал, пока не провел опыт. — Колвилл улыбнулся. — Но вы именно тот человек, которого я искал.

— Что вы имеете в виду?

— Что бы вы сказали, если бы я сделал для вас еще более чуткое и лучше работающее устройство по обнаружению различных минералов? Вы бы использовали его, а прибыль мы разделили бы пополам — пятьдесят на пятьдесят.

— Вы хотите объединить наши активы на взаимовыгодных условиях? — спросил изыкатель.

— Что-то вроде этого, — сказал Колвилл. — Вы бы использовали никогда не ошибающееся устройство для обнаружения различных месторождений, а у меня был бы источник финансов для продолжения моих исследований. Что вы на это скажете?

Маккензи секунду смотрел на этого пожилого бородатого человека, изо всех сил пытаясь его понять.

— Но ведь вашей самой большой мечтой должна быть мечта о том, чтобы все ваши устройства работали на вас? — наконец спросил он.

Колвилл медленно кивнул.

— Только такого никогда не произойдет, — продолжал Маккензи. — Ваши машины могут работать только в руках других людей.

— Есть некоторое удовлетворение и в помощи другим людям, — ответил Колвилл.

Внезапно Маккензи почувствовал укол жалости к нему. Да, удовлетворение, подумал он, но не полное счастье от совершённой лично работы. Бедняга, он осужден быть альтруистом. Он не мог бы быть эгоистом, даже если бы захотел.

— Вы будете делать машинки, а я использовать их, — вслух сказал он, словно заключая соглашение. — Прибыль мы станем делить пополам и будем отвратительно богатыми. Мы могли бы начать с поисков в Бесплодных землях платины.

— Звучит превосходно, — кивнул Колвилл. — Вместе мы можем легко делать деньги.

Наверное, это ужасно тяжело, подумал Маккензи. У него такие мозги, а он не может заставить работать собственные устройства.

Он снова взглянул на Колвилла и не заметил на его лице ни малейших следов горечи или разочарования.

И внезапно Маккензи понял, что Колвиллу не в чем разочаровываться. Сама природа того, что делал Колвилл, противоречила любому прямому, личному успеху, и Колвилл понимал это. Это просто недостаток, свойственный природе его исследований. Поэтому Колвиллу не о чем было горевать. Придумывать обходные пути — да, но горевать — нет.

— Прекрасно, — сказал Маккензи, наконец решив, что понял его до конца. — Конечно, я буду счастлив стать вашим партнером.

Sourdough, (Astounding, 1956 № 11).

ЛОГОВИЩЕ ДРАКОПТИЦЫ

Дэн Эллиот сидел в душном полумраке бара «Вест-энд» на окраине Венус-сити и усмехался своему отражению в запятнанном зеркале.

— Поздравляю тебя, — сказал он сам себе. — Теперь ты владелец «Космической иглы II».