Роберт Силверберг – И рушатся стены (сборник) (страница 27)

Большая зеленая птица соскользнула с куста, точно с трамплина, и, издавая сердитые, пронзительные крики, полетела в направлении солнца. Чандлер шел весь день, иногда останавливаясь, чтобы высыпать из ботинок песок.

В сотый раз он обернулся, чтобы поглядеть на колонию землян, казавшуюся теперь крохотным пятнышком на горизонте, затем двинулся дальше. Солнце немилосердно палило, по спине текли струйки пота. В поле зрения не появлялось ничего, кроме овальных дюн и низких кустов. Тишина била ему по ушам.

Чандлер почувствовал, что Оран обманул его и в конце концов оставил умирать в пустыне. Ну, теперь Чандлер уже не мог вернуться, поэтому он двинулся дальше.

Стоп. Дальше ни шагу. Остановись и возвращайся.

Эти мысли ударили его по лбу, точно дубинка, и внезапно ноги Чандлера ослабели от страха.

— Кто это сказал? — громко произнес он вслух.

Затем провел рукой по лбу, смахивая пот, и услышал возникший в своей голове ответ.

Не ходите дальше, Дейн Чандлер. Мы не можем выносить ваше присутствие.

— Кто вы? — спросил Чандлер.

Не притворяйтесь, Чандлер. Вы прекрасно знаете, кто мы. Мы знали о вас с самого начала, как только вы встретились с Ораном.

— Тогда вы знаете, чего я хочу, не так ли?

Чувство сорн не для землян, Чандлер. Возвращайтесь и носите свою скорбь самостоятельно.

— Это решать мне самому, — заявил Чандлер.

Он осторожно шагнул вперед. Никакого сопротивления не было. Слабое подозрение появилось у него в голове.

Да, тут же последовало подтверждение. Мы не можем воспрепятствовать вашему приближению. Мы просто просим, чтобы вы, как цивилизованное существо, вернулись и избавили нас от своих мыслей.

Чандлер шаг за шагом продолжал идти вперед. Он чувствовал, как мысленный голос инопланетян становился все более отчаянным.

— Вы знаете, чего я хочу, — повторил он.

Вы действительно хотите, чтобы мы помогли вам развить телепатические способности, Чандлер? Вы действительно хотите суметь проникнуть в свой собственный разум? Мы уже видели ваши мысли. И мы знаем то, что лежит под поверхностью вашего сознания.

Чандлер уставился на блестящий под солнцем песок.

— Да, я хочу именно этого. И я мирно покину вас, когда вы сделаете то, чего я хочу.

Он сделал еще один шаг вперед.

У нас нет выбора, раздался в его голове тихий голос, и в нем звучала боль. Мы не можем выносить близость вашего сознания. Мы научим вас понять ваши скрытые, непознанные способности, а затем вы оставите нас в покое.

Чандлер почувствовал, что дрожит.

— Я готов, — сказал он.

Тогда откройте нам ваше сознание.

Чандлер расслабился, прикрыв глаза, и впустил в свою голову поток их мыслей, чувствуя, как они вздымаются и опадают в астрономической симфонии прекрасной гармонии. Сознания инопланетян окутали его, исследовали его разум, разбили его на части. Чандлер упал на колени в песок.

И внезапно новое восприятие распахнулось перед ним, словно порыв ветра раздвинул занавески на его глазах. Их разум открылся для него.

Это был один большой разум, состоявший из отдельных участников, смешанных и слившихся, формирующих единство. На Чандлера нахлынул, заставив его затаить дыхание, настоящий смысл этого единения.

Затем все закончилось. Закончилось так же внезапно, как и началось. Их разум закрылся для него.

Мы сдержали свое обещание, Чандлер. А теперь возвращайтесь и живите со своими братьями.

— Разве я не могу остаться здесь, с вами? — спросил, наконец, Чандлер.

Это уничтожило бы нас. У вас теперь есть ивхат, которого вы хотели. Уходите.

Чандлер кивнул невидимым инопланетянам, прячущимся где-то впереди в пустыне. Ему пришла в голову мысль о колонии и об ее населении.

— Вы правы. Я ухожу.

В голове его пульсировала боль, когда Чандлер развернулся и пустился в обратный путь. Пятнышко, каким теперь казалась колония землян, было скрыто тенями второй половины дня, но Чандлер даже на таком расстоянии чувствовал сознание землян и хотел поскорее пройти пустыню, чтобы присоединиться к ним и предложить им подарок, который нес в себе.

Пока он приближался к колонии, неопределенное беспокойство появилось у него в голове, оно росло медленно, пока не превратилось в страх. Колония внезапно возникла перед ним, и Чандлер шагнул к ней, собирая в кулак всю свою смелость.

Первым, с кем он столкнулся, был Кеннеди, седой начальник отдела перемещенных лиц. Увидев Чандлера, Кеннеди улыбнулся и помахал рукой. Чандлер, как мог, сдерживал свои новые способности, ожидая подходящего момента, чтобы выпустить их наружу.

— Я искал вас, Дейн, — сказал Кеннеди. — Джефф Берхард рассказал мне, что у вас произошла какая-то стычка, я хочу все уладить, если смогу. Нам не нужны разногласия в этом мире. Мы пытаемся здесь избегать всяческих неприятностей, Дейн.

Чандлер изо всех сил пытался держать свое сознание замороженым.

— Я отсутствовал, — сказал он, игнорируя слова Кеннеди. — Со мной кое-что произошло.

Затем он разжал свою хватку и открыл сознание, окутав Кеннеди и все другие разумы, оказавшиеся в пределах его досягаемости. Наступил миг единения, затем Чандлер упал на землю, корчась в муках.

— Что случилось?

Кеннеди торопливо нагнулся над ним, чтобы осмотреть. Чандлер уткнулся лицом в землю и прикрыл руками затылок, чтобы закрыть мысли, врывающиеся в его голову. Кеннеди осторожно обнял Чандлера за плечи и поднял на ноги, словно тот был ребенком.

Чандлер вгляделся в глубь разума Кеннеди и позволил собственному уму увидеть сквозь окна-глаза окружающих их мысли и стремления. Затем он завопил, вырвался из рук Кеннеди и бросился в пустыню.

Отбежав достаточно далеко от колонии, Чандлер бросился ничком на дюну и попытался взять себя в руки.

Сознание Кеннеди походило на помойную яму, полную червей. На поверхности Кеннеди был уважаемым членом общества, лидером, справедливым и честным человеком. Но под тонкой коркой этих достоинств лежало гнездо ненависти, страхов, воспоминаний о боли, искаженных желаний и стремлений, которые извивались, сплетаясь и сплетаясь, точно ядовитые гадюки, пытающиеся вырваться на свободу.

А ведь Кеннеди все считали хорошим человеком.

Только теперь Чандлер понял, каким его воспринимал Оран и почему оставшиеся хирониане отступили в пустыню. Независимо от того, чем казались люди, в глубине их сознания лежало то, что нельзя рассматривать безопасно для себя.

И теперь Чандлер ясно увидел свою судьбу: он должен удалиться от человечества...

Вы сами этого захотели, — раздался у него в голове голос. Чувство сорн было самым вашим большим желанием. Теперь вы довольны?

— Разрешите мне прийти жить с вами, — умоляюще воскликнул Чандлер. — Вы же сами сделали это со мной.

Но за все отвечаете вы. Вы так захотели, теперь живите с этим.

Чендлер схватил горсть песка и бросил его вверх.

Но таким образом я совершил величайшую ошибку в своей жизни! Теперь я ни человек, ни хиронианин. Разрешите мне прийти к вам.

Мы бы разрешили, если бы смогли, Чандлер, — ответил хиронианин. Мы не мстительны. Но безопасность для нас важнее вашей судьбы. Ваше сознание несет нам смертельную угрозу.

Чандлер внезапно вскочил и, спотыкаясь, побрел в пустыню по направлению к скрытому городу.

Остановитесь.

— Нет!

Теперь, когда у вас есть чувство сорн, мы имеем над вами власть, которой не имели прежде. Мы просим вас не приближаться к нам. Вы несете чуму в наше сознание.

— Вы не сможете остановить меня! — крикнул Чандлер. — Вы не сумеете просто так взять и не позволить мне прийти к вам.

Теперь сумеем.

Эта мысль ударила у него в голове, точно молния, заставив Чандлера упасть на колени. Чувствуя, как кружится голова, он попытался противостоять этому, потерпел неудачу и упал на песок.

Теперь ваш разум открыт для нас. Мы можем стереть из него все, сделать его чистым листом и устранить опасность для своего существования.

— Нет, — пробормотал Чандлер.

Побежденный, он ошеломленно сидел, потирая лоб, потом медленно пополз обратно по песку. Мощный разум хирониан постепенно снижал давление, удалялся, пока Чандлер не остался совершенно один.