Роберт Силверберг – И рушатся стены (сборник) (страница 14)

— Да что ты! Разве кто-нибудь сказал про ограбление, землянин? Мы просто хотим попросить у тебя денег!

— А-а... Ну что ж...

— Врежь ему, — шепнул один парень второму.

Меньший из них смело шагнул к Гарднеру и ударил его в живот. Гарднер пошатнулся от удара, но сумел удержать вскрик.

— Давай свои деньги, землянин, не то получишь еще.

— Конечно, конечно, — сказал Гарднер. — Только не бейте меня больше.

Он протянул руку к правому карману, но более высокий парень остановил его.

— Э-э, друг. Не стоит лезть в карманы. Просто скажи нам, в каком из них лежат деньги, и мы сами возьмем их.

— В правом, — сказал Гарднер.

— Возьми деньги, — приказал старший младшему.

Гарднер напрягся, а младший парень сунул руку ему в карман и начал вытаскивать бумажник. Внезапно Гарднер повернулся под прямым углом, плотно блокировав карман и захватив руку мальчишки. Потом он схватил его за запястье, выгнув ему спину, и ударил под колени.

Легонький лурионианин пролетел по воздуху и врезался в своего товарища. Через секунду Гарднер уже был возле них, воспользовавшись их изумлением. Он оседлал их и сжал обеими руками оба горла. Они глядели на него с ненавистью в глазах.

— Наверное, я задушу вас обоих, — сказал Гарднер. — По одному каждой рукой.

Он крепко стискивал им горло, одновременно стоя коленями на груди. Они попытались пинаться и махать руками, но безуспешно.

Однако через секунду Гарднер отпустил их. Они даже не пытались подняться, и он отступил на пару шагов.

— Оставайтесь так, пока я не сверну за угол, — резко сказал Гарднер. — Если кто-нибудь из вас встанет раньше времени, то познакомится с моим бластером.

Бластера у него не было. Но парни не шевелились.

Гарднер отступал лицом к ним, но они оставались лежать на мокром тротуаре, пока он не оказался в конце улицы.

— Теперь можете встать и бежать в противоположном направлении.

Они вскочили. Но старший мальчишка внезапно вытащил откуда-то из куртки нож и вонзил его в тело своего приятеля. Гарднер так и ахнул, а высокий паренек хладнокровно смотрел, как падает и корчится на тротуаре его товарищ, затем повернулся и побежал.

Какая приятная планетка, подумал Гарднер.

Впервые ему захотелось поскорее завершить миссию.

Три дня первой недели прошли без всяких происшествий. Гарднер проводил большую часть времени в непосредственной близости от своего отеля, проявляя особую осторожность и не рискуя оставаться на улицах допоздна. Его жизнь была слишком драгоценна для проекта, чтобы расстаться с ней на улицах столь опасного города.

Он отправил Сми записку с советом побыстрее уехать на другой континент. Он не хотел, чтобы Сми попал в городе в какую-нибудь передрягу. Несмотря на то что тот прожил шесть месяцев на Лурионе, от этого он не стал невосприимчивым к дубинке полицейского или ножу юного лурионианина.

Главный недостаток проекта, подумал Гарднер, заключается в том, что каждый его участник незаменим. Пять генераторов — минимально необходимое число, и любой выбывший член команды поставит под удар все предприятие.

Но Гарднер старался не думать о проекте. Он сосредоточился на продаже своих драгоценных камней на тот случай, если властям вздумается проверить, чем он занят.

Но продавать камни нужно было осмотрительно. Он должен был растянуть это дело по крайней мере на три недели, а скорее всего — еще больше. У Гарднера была обычная шестимесячная виза, но он даже думать боялся о том, что придется проводить время без каких-либо занятий, которые могли бы отвлечь его от проекта.

Он вращался в маленькой группе землян в городе, постоянно встречаясь с ними под личиной торговца драгоценными камнями. И опять-таки, защитный камуфляж был ему необходим, поскольку прибывшие земляне станут искать людей из своего родного мира.

Однако Гарднеру было больно при мысли, что через три недели он вернется на Землю, а те люди, с которыми он сейчас общается и кое с кем даже сумел подружиться, погибнут в качестве расходного материала вместе со всеми лурионианами.

По этой причине ему не помогло даже знакомство с девушкой.

Ее звали Лора Маркс, она была антропологом. Гарднер встретил ее на третий день в холле отеля, где он остановился.

— Привет, землянин. Вы здесь живете или просто зашли к кому-то в гости?

— Я здесь живу, — ответил Гарднер.

Девушка была высокая, с большими глазами, зелеными волосами и немного великоватыми скулами. Выглядела она очень привлекательно. Понимая опасность любых таких знакомств, Гарднер попытался уйти, но она остановила его.

— Я тоже здесь живу, — сказала она, любезно улыбаясь. — За столиком мне сказали, что здесь живет еще один землянин, но я не знаю, о вас это говорили или нет. Тем не менее, так приятно снова увидеть лицо соотечественника.

— Да... — неопределенно протянул Гарднер. — А теперь мне действительно нужно бежать. Я...

Она тут же надула губки.

— Почему вы убегаете так скоро? Я не кусаюсь.

Гарднер выдавил из себя короткий смешок.

— Тогда все в порядке. Может, пойдемте выпьем?

Они хорошо провели вместе следующие три дня. Слишком хорошо, горько сказал про себя Гарднер. Большую часть времени они проводили в казино гостиницы, так как Гарднер неуклонно отказывался от попыток заманить ее в свою комнату и осторожно избегал любых возможностей заглянуть к ней.

Когда они сидели вместе за столом в казино, Гарднер думал о том, что думает о нем она. Разумеется, он вел себя несколько странно, и был либо человеком с твердыми пуританскими понятиями, либо тем, кого вообще не интересуют женщины. Она ошибается по обоим пунктам, подумал Гарднер, однако, я не смею позволить ей начать это выяснять.

— Лой, ты торговец драгоценными камнями? Это же просто смешно.

— Почему же это смешно?

— Смешно, потому что я всегда представляла себе торговца драгоценностями сухим, косоглазым старикашкой, глядящим на все через лупу. Но ты выглядишь совершенно иначе.

— Прости, — сказал Гарднер. — Напомни мне об этом в следующий раз, и я усохну. А еще как-нибудь напомни мне рассказать о том, как, по моему мнению, должны выглядеть антропологи.

— Туше! — восхищенно воскликнула она.

Она была аспирантом-антропологом и работала над докторской диссертацией. Тема, которую она выбрала, была очень интересная: «Аномальная жестокость в цивилизованных мирах». Разумеется, она попала в нужный мир, подумал Гарднер. Но потом вспомнил, что через три недели — теперь уже чуть больше чем через две, — он собирается убить эту девушку и три миллиарда лурионианин, кото— рых она изучала.

— Сколько ты еще планируешь оставаться на Лурионе? — спросил Гарднер, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал просто формальным любопытством.

— О, я думаю, еще месяц или около того. Моя виза рассчитана на два месяца, но я уже видела все виды жестокости, которые хотела. Эти люди удивительно хорошо усовершенствовали жестокость. Вы удивитесь, сколько здесь счастливых браков — если один партнер садист, а другой мазохист.

— Ну что же, это разумная договоренность, — сказал Гарднер. — Так ты улетаешь через месяц, да? В таком случае, я попаду на Землю раньше тебя. Я улетаю через две — две с половиной недели.

Взгляд ее просветлел.

— Как я тебе завидую. Честно говоря, меня уже тошнит от этой планеты. Если бы я могла изменить прошлое, то улетела бы вместе с тобой, но билеты на все рейсы уже проданы на месяц вперед.

Ты могла бы улететь вместе со мной, подумал Гарднер, и тут же вспомнил, что места на корабле хватит не более чем для пятерых человек, а члены его команды должны иметь приоритет в этом вопросе.

Она просто расходный материал, сказал он себе. Земля никогда не утвердила бы ее визу, если бы ее работа имела хоть какую-то ценность. Так что ей придется умереть здесь вместе с остальными.

— Что-то ты побледнел, Лой. В чем дело?

— Нет, ничего, — ответил он. — Просто мне хватит алкоголя, только и всего.

Он взял стакан с халем и задумчиво уставился на зеленоватый ликер, еще остававшийся на дне. При этом он внезапно подумал о том, уж не встретил ли его предшественник Дэвис на Лурионе какую-нибудь девушку. В таком случае халь помог ему справиться с виной.

— Что-то ты действительно выглядишь неважно, — сказала она, дотронувшись до его руки.

Он раздраженно схватил ее кисть, но немедленно извинился, понимая, что причинил ей боль.

Она просто одинокий ребенок в уродливом мире, и я противен ей, подумал Гарднер.

Внезапно ему пришла на ум строка из шекспировского «Венецианского мавра»: «Я поцелую тебя, прежде чем убью...»

— Ты странный, — сказала Лора.

— Да нет, — усмехнулся Гарднер, — я самый обыкновенный. Лучше пойдем и напьемся.

Он аккуратно и тщательно напивался, одновременно все время сохраняя над собой контроль. Он уже выпил достаточно халя, чтобы заглушить растущую в душе вину, но еще недостаточно, чтобы алкоголь заставил его сказать или сделать что-то не скромное.