Роберт Силверберг – Девушка мечты (сборник) (страница 44)

— Во всех этих скелетах есть кое-что странное, — сказал Кендрик. — Все они одинакового роста. Примерно два двадцать.

— Вы правы, — согласился Куэнтрелл. — И все они одного и того же возраста. Полагаю, я не ошибусь, если скажу, что они отличаются по возрасту друг от друга не больше, чем на несколько недель. — Он попытался открыть внутреннюю дверь, и шарниры вылетели из гнезд. — Что бы здесь ни случилось, это произошло давным-давно, — добавил он.

Он направил луч фонарика в следующую комнату. На него, усмехаясь, безглазо уставился череп, и Куэнтрелл очень смутно увидел, что за ним лежало еще множество скелетов.

— Пойдемте, — сказал он. — Нужно убираться отсюда.

— Во-первых, — начал Куэнтрелл перечислять все странности, загибая пальцы, — все скелеты одного роста и одного возраста. Во-вторых, вся планета покрыта ими.

— Каждый свободный сантиметр, — добавил Кендрик. — Я думаю, тут повсюду то же самое, что мы увидели во время первоначальной вылазки. Везде, куда ни глянь, куча скелетов.

— Это третье, — сказал Куэнтрелл. — И, наконец, четвертое: от чего они умерли? Как? Почему? Что тут произошло? Что-то подсказывает мне, что наш отчет будет состоять из одних подобных вопросов, без всяких ответов.

— Но, по крайней мере, мы привезем на землю груду скелетов. Это уже что-то конкретное, — сказал Кендрик.

— Верно.

— Я бы хотел еще раз осмотреть то здание, где мы были в первый раз, — сказал Кендрик. — Возможно, они все же оставили записи своей истории, что бы с ними ни случилось. И если так, то, наверное, будет не слишком трудно найти эти записи.

— Хорошая мысль.

— А вы пойдете со мной?

— Нет. Идите вы, а я останусь здесь. Хочу как следует изучить скелет, который вы принесли.

Артур Куэнтрелл склонился над длинным, изящным скелетом, а молодой человек стал надевать скафандр.

Наконец Кендрик ушел. Куэнтрелл с радостью сел в кресло, чтобы отдохнуть. Он сидел и смотрел на скелет, растянувшийся на полу. Почему это не произошло со мной раньше, когда я был моложе? — подумал он. Почему именно сейчас, когда я стар, измучен и слишком устал, как и лежащий тут парень? Устал...

Он подумал о Стиве Кендрике, бродящем вокруг по кучам щебня и костей, и наклонился, чтобы развязать ботинки. Ноги его уже начали опухать от утренней ходьбы, лодыжки ныли, а связки то и дело пронзала резкая боль.

«Я стар... Я такой же старый, как мои обветшалые брюки», торжествующе подумал он, наконец-то вспомнив следующую строку поэта. Он устало встрепенулся, заставил себя встать и начать кропотливую работу по разделке скелета на отдельные косточки, очищая их от сухих остатков мышц и связок, которые теперь никогда уже скелету не понадобятся.

Час спустя ему удалось закончить одну ногу (с хватательными пальцами? — удивленно подумал он) до бедра. Тогда он решил сделать перерыв, чтобы отдохнули глаза и перестали дрожать руки, но только успел расслабиться, как услышал шаги Кендрика по подиуму, и поспешно поднялся с кресла. Он не хотел, чтобы Кендрик застал его дремлющим во время работы.

— Быстрей одевайте скафандр! — завопил Кендрик, врываясь в люк. — Кажется, я нашел ответ на все вопросы. На стенах второго этажа того здания, где мы были в прошлый раз, есть длинный ряд пиктограмм, ясных, как дважды два четыре.

— Великолепно, — сказал Куэнтрелл.

Он скользнул в скафандр и последовал за Кендриком вниз по подиуму. Они осторожно вошли в здание, переступая через кучи скелетов, рассыпанных тут повсюду.

— Подниматься придется по ней, — сказал Кендрик, указывая на веревочную лестницу, свисающую из дыры в потолке. — Я специально соорудил эту лестницу на скорую руку, потому что не доверяю крепости здешних лестниц. Слишком уж они древние.

— Мудрый поступок, — сказал Куэнтрелл. — Насколько нам известно, этому зданию может быть даже миллиард лет.

Но ему все равно ужасно не хотелось карабкаться вверх по веревочной лестнице.

Кендрик легко взобрался по ней и стал ждать наверху Куэнтрелла. Когда старик наконец поднялся, тяжело дыша и кашляя, Кендрик включил фонарик и показал лучом:

— Нам туда.

Куэнтрелл присвистнул. Они стояли в, казалось, бесконечном коридоре, тянущемся в обе стороны насколько хватало глаз. Здесь не было никаких скелетов, зато по стенам тянулись длинные ряды картинок, сделанных яркими красками с почти фотографической точностью.

Куэнтрелл присмотрелся к ним. На картинках были изображены местные жители, красивые люди, определенно гуманоиды. Первые несколько групп картинок показывали сцены того, что показалось Куэнтреллу повседневной жизнью. Под каждой картинкой была строка-другая комментариев на языке, в котором он опознал близкую принадлежность к древнему сирианскому.

— Ну вот и исторические записи, которые вы искали, — сказал он. — Давайте теперь поработаем над ними.

Казалось, прошли часы, пока они миновали ряды картинок, тщательно изучая изображенное на них и пытаясь расшифровать надписи под картинками. Кендрик, специализирующийся в лингвистике, делал очень приблизительный перевод, но именно Артур Куэнтрелл терпеливо накапливал факт за фактом, чтобы связать их все в единое целое.

— Здесь явно какое-то противоречие, — сказал Кендрик. — Вот здесь говорится, что они были бессмертны. Но как тогда они могли умереть? И почему?

— Вы делаете поспешные выводы. Что написано тут?

— «И в этот несчастный день мы победили силу смертности, — вслух прочитал Кендрик. — С этого дня никто из нас больше не старел». Бьюсь об заклад, что это и означает бессмертие!

— Подумайте над тем, что вы только что произнесли. Они победили силу смертности, — сказал Куэнтрелл. — Это не значит, что они покончили со смертью. Но вы еще не поняли разницы.

— Какой еще разницы?

— Не важно, — ответил Куэнтрелл. — Давайте пойдем дальше, возможно, вам станет все ясно.

Кендрик уставился на картинку. На ней был нарисован сияющий человек, так и пышущий юностью. Он перевел комментарий к ней:

— «Сначала мы были счастливы, поскольку перестали стареть. Мы положили конец силе смертности».

Кендрик повернулся к Куэнтреллу.

— С вашей стороны нечестно играть со мной в какие-то игры. Как люди могут быть бессмертными и в тоже время умирать?

— Вы все еще не понимаете разницу, — сказал Куэнтрелл, прислонившись к стене. — Сила смертности, Стив, не то же самое, что смерть. Это всего лишь вероятность, что человек, который переживет точку времени Т, не доберется до точки времени Т плюс 1. Это чистая статистика. Среди землян сила смертности увеличивается пропорционально старению. Чем дольше вы живете, тем менее вероятным становится то, что вы будете продолжать жить. Мне восемьдесят лет, вам — тридцать. Старение увеличивает силу смертности. Статистически более вероятно, что по естественным причинам сегодня вечером умру я, а не вы.

— И вы хотите сказать, что эти люди преодолели силу смертности и все же умерли?

Куэнтрелл нетерпеливо нахмурился.

— Вы все еще не понимаете. Они остановили не смерть, а просто старость. Они перестали стареть. Они росли, становились взрослыми и оставались здоровыми и счастливыми, пока что-то не приводило к их смерти. Но поскольку они не старели и не становились ветхими, не появлялось разницы в их выживании, когда они подходили к концу своей жизни.

— Теперь я понял, — сказал Кендрик. — Это как стеклянная бутылка. Можно разбить бутылку, но вероятность того, что она разобьется, не имеет никакого отношения к возрасту бутылки. Новая бутылка имеет совершенно такую же вероятность разбиться, как и старая. Тоже самое с разницей в выживании.

— Верно. Нет разницы между людьми и бутылками... Но есть разница между людьми и здешним народом. Они умирали точно так же, как умираем и мы, только не рассыпались постепенно на кусочки... как делаю я.

— Вы все еще в хорошей форме, старик, — сказал Кендрик. — Но я все равно еще не понимаю, что тут произошло, что пришло и убило всех их разом.

— Ответ достаточно очевиден, — сказал Куэнтрелл. — По крайней мере, мне. Но я не знаю, придете ли вы сами к такому же выводу. Однако я позволю вам немного подумать, пока мы возвращаемся на корабль. Если я буду постоянно все растолковывать, ваши мозги ссохнутся. Насколько я слышал, это обычное недомогание парней вашего возраста.

Кендрик рассмеялся, и они направились к выходу. Коридор начал сужаться, а пол под ногами потрескивать.

— Что-то не доверяю я крепости здешних полов, — сказал Куэнтрелл, слушая треск досок у себя под ногами.

И затем, внезапно, словно причиной послужили его слова, древние доски сломались, и он полетел вниз.

Вспышка боли пронзила его ногу, когда он приземлился. Он сделал громадное усилие, чтобы не закричать, и, подняв голову, увидел встревоженное лицо Кендрика, глядевшего на него из дыры сверху.

— Это не вы случайно прострелили мне ногу? — Спросил Куэнтрелл, пытаясь улыбнуться.

— Не надо так шутить. Вы в порядке?

— Кажется, я сломал ее, — сказал Куэнтрелл, показывая на неестественно изогнутую под ним левую ногу. — В моем возрасте кости становятся довольно хрупкими.

— Мне спуститься к вам?

— Нет, лучше сбегайте сначала на корабль за аптечкой. Мне будет нужно наложить шину.

— Вы хотите, чтобы я оставил вас здесь в полном одиночестве, пока бегаю к кораблю?

— Другого пути нет, — сказал Куэнтрелл. — Но я ничего не имею против одиночества. А кроме того, я буду здесь не один.