Роберт Шиллер – Нарративная экономика. Новая наука о влиянии вирусных историй на экономические события (страница 44)
Эти заявления, которые преследовали политические цели, представляли собой чрезмерно упрощенное понимание истории. В действительности на протяжении большей части истории человечества золотого стандарта не существовало.
Стандартная модель, представленная золотой монетой, которая признавалась законным платежным средством, а также разменными монетами из недрагоценных металлов и бумажными деньгами, ценность которых основывалась на безоговорочной готовности правительства обменивать их на законное платежное средство, впервые появилась в XVIII веке в Соединенном Королевстве. В США такая стандартная модель в полной мере была внедрена лишь к 1879 году (18). Сами разговоры о золотом стандарте начались в 1873 году, и эта история впоследствии получила поистине эпидемическую популярность.
Золотой крест
В нарративах противников золотого стандарта подчеркивалась несправедливость неравенства. В своей книге 1895 года The American Plutocracy («Американская плутократия») Милфорд Райарсон Ховард писал об Америке, разделенной на два класса – плутократов и «тружеников нации»: «Величайшая битва всех времен – это битва, которая идет сейчас между представителями двух этих классов» (19). Он полагал, что некая приписываемая золотому стандарту моральная ценность не более чем утка, которую сговорившиеся авторитетные лидеры озвучивают повсеместно, чтобы оправдать банальное ограбление трудящихся: «Это современный вид грабежа, который осуществляется при поддержке закона и признается обществом и плутократическими церквями достойным делом»(20).
В некоторых кругах эта точка зрения получила особую популярность, в результате чего возникла целая плеяда историй о высокомерных и жадных коммерсантах, которые обманывали ни в чем не повинных людей и умело ими манипулировали. Однако эта история была не единственной. В противовес ей существовала история о глупых народных массах, вовлеченных в опасное «популистское» движение, которое в то время было связано с Демократической партией, хотя и шло вразрез с ее традиционными ценностями. Генри Л. Дэвис из California Optical Company в 1896 году сказал:
«Этот сброд составляет значительный процент избирателей, и есть риск, что власть перейдет в их руки. Мы можем лишь надеяться на то, что сумеем развить их умственные способности и таким образом изменить их точку зрения. Добейся они успеха – и доверие будет разрушено, беспорядки продолжатся, а бизнес будет страдать и дальше» (21).
Возникло целое созвездие нарративов, подкрепляющих идею о том, что сильвериты глупы и экономическая катастрофа неминуема. Чарльз Меррилл из Holbrook, Merrill and Stetson – компании, занимавшейся розничной торговлей кухонными и сантехническими принадлежностями – в 1896 году отметил:
«Я тщательно изучил этот вопрос, поскольку он в равной степени интересует всех граждан – как торговцев, так и рабочих. Я полагаю, что, если Брайана изберут и программа демократов будет реализована, последствия для страны будут самыми катастрофическими. Бизнес и сейчас не в лучшем состоянии, но в случае успеха демократов он будет абсолютно уничтожен, и люди всех социальных категорий в равной степени ощутят на себе последствия этого. Если принципы демократов найдут свое отражение в законах, то мне, вероятно, придется уйти из бизнеса… Ведь это даже хуже, чем Гражданская война. В ходе последней нам удалось сохранить репутацию, но, если программа Демократической партии будет реализована, мы не сможем этого сделать» (22).
Демократы тем не менее понимали силу золота и использовали ее в своих нарративах. Речь Уильяма Дженнингса Брайана на национальном съезде Демократической партии в июле 1896 года, в которой прозвучало словосочетание «золотой крест», считается одной из самых вдохновляющих речей американских политиков всех времен. В его обращении тема золотого стандарта переплеталась с вопросами христианской морали. Даже сегодня миллионы людей помнят заключительные фразы этой речи:
«Учитывая интересы коммерсантов, рабочих и широких масс трудящихся, на их требования о принятии золотого стандарта мы должны ответить: “Вы не можете возложить на голову трудящихся этот терновый венец. Вы не можете распять человечество на золотом кресте”» (23).
Произнося последние слова, Брайан развел руки в стороны, словно бы сам был на кресте перед лицом ликующей толпы. Реакция последовала незамедлительно, причем не только со стороны участников съезда, но и в масштабе всей страны, перерастая порой в истерику, будто бы близилась революция и рабочий класс должен был наконец одержать верх.
Почему заключительные фразы речи Брайана оказали столь сильное влияние на людей? Вероятно, рабочий класс провел параллель между своим тяжелым финансовым положением и страданиями Иисуса, жестоко казненного могущественными римлянами, а ведь это один из нарративов, которые помогали популяризировать христианскую церковь на протяжении веков. Хотя Брайан и произнес эти слова, принадлежат они не ему. Как позже писали многие газеты, в январе 1896 года член Палаты представителей Сэмюэл У. Макколл в своем выступлении, которое было перепечатано в отчете Конгресса, произнес практически те же слова о терновом венце и золотом кресте. Брайан присутствовал на выступлении Макколла и оценил реакцию аудитории на эти реплики. Он делал именно то, что всегда делают выдающиеся демагоги: наблюдал за слушателями, экспериментировал и искал то, что может получить отклик аудитории (24). Газета
«Сколько же драгоценных камней, источающих чистейшее безмятежное сияние, может храниться в огромных архивах записей Конгресса! Однако до тех пор, пока этот камень не добыт или, скорее, пока жила не разработана простыми терпеливыми тружениками, а потом заверенный печатью результат этого труда не продемонстрирован людям, драгоценности остаются невостребованными» (25).
Эта «официальная печать», которой Брайан, будучи известной личностью, заверил размышления Макколла, была тем элементом, которого не хватало истории для того, чтобы стать вирусной. Слова Макколла не могли стать популярной историей до тех пор, пока их не произнес на публичном мероприятии кандидат в президенты.
Вследствие столкновения этих противоречащих друг другу нарративов люди испытали чрезвычайную неуверенность по поводу ценности денег и перспектив развития деловой активности в ближайшем будущем.
Луи Слосс из Alaska Commercial Company был одним из многих бизнесменов, которые в 1896 году заявляли о своем нежелании подписывать контракты или выделять ресурсы в связи с высоким риском обесценивания денежной массы и расторжения контрактов:
«Бизнес очень вялый, почти умер. Рынок капитала нерешительный, доверие людей подорвано. Никто не хочет инвестировать ни в одно предприятие, каким бы заманчивым ни было предложение, до тех пор, пока не исчезнет страх, связанный с неустойчивостью валюты. Мне известен пример, который демонстрирует, насколько губительны для бизнеса эти волнения и нестабильность, а также неопределенность нашей финансовой основы. Один из моих родственников и сотрудников фирмы намеревался построить два великолепных дома стоимостью не менее 50 тысяч долларов. Планы были составлены, заявки поданы, и все остальное было готово – не были лишь подписаны контракты. Предполагаемый застройщик отказывался их подписывать и начинать строительство, прежде чем завершатся выборы и появится определенность в отношении финансовой системы страны. Без сомнения, таких примеров множество, и все это тормозит коммерческую деятельность» (26).
Среди экономистов и прочих интеллектуалов было широко распространено мнение о том, что при переходе к биметаллическому стандарту уровень цен может вырасти вдвое, поскольку рыночная стоимость золота вычислялась в пропорции 30:1. Согласно положениям классической экономики и закона Грешема («Плохие деньги вытесняют из обращения хорошие»), серебро должно было вытеснить золото, и в США фактически установился бы серебряный стандарт (27). Но вернемся к истории о домах, о которой писал Слосс: фактически, при биметаллическом стандарте каждый дом стоимостью 50 тысяч долларов США продавался бы за 100 тысяч долларов. При такой предполагаемой цене продажи покупатель пожелает подписать контракт на 50 тысяч долларов, тогда как застройщик захочет получить 100 тысяч долларов. Но эти ожидания были весьма туманными, поскольку политика биметаллизма была неопределенной и не имела прецедентов. Очевидно, покупателю и застройщику было бы очень непросто достичь компромисса.
Статья, опубликованная в 1893 году в
«Если продолжать оплачивать покупки серебром или без ограничения чеканить монеты при соотношении стоимости металлов 16:1 или 20:1, золото будет, по сути, обесценено и выйдет из употребления в стране, а экономика перейдет на серебро. Для каждого наемного работника это означало бы потерю почти половины покупательной способности его заработной платы, а для каждого банковского вкладчика – потерю почти половины стоимости его вклада. Неограниченная чеканка серебряных денег в нашей стране стала бы самым масштабным обманом и грабежом, когда-либо совершенным в отношении ее граждан» (28).