Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 7)
— Как отдыхала, Галя? — поинтересовался Молчанов, которого мало трогали заботы Скробова.
— Спасибо, Юрий Михайлович, хорошо, — вполголоса ответила девушка. — Ночью была такая страшная гроза…
— А мы выходили смотреть. Красиво было…
— Ну нет, — смеясь сказала Галя. — Я зарылась в спальный мешок с головой и не уснула, пока не утихло.
— Вот уж не думал, что ты такая трусиха. Как же ты на лодке поплывешь?
— О! Вы еще многого обо мне не знаете, — с лукавой улыбкой сказала девушка. Нельзя было не залюбоваться свежестью ее влажного от дождя лица, румянцем, белизной крепких ровных зубов.
— Знаю, Галина Петровна.
— А вот и не знаете…
— Знаю, как кое-кто за вами аж на Баджал побежал. Доложили…
— Ой, Юрий Михайлович! — глаза девушки удивленно округлились. — Это вы про Ермолова? Вот уж ни капельки не виновата. Это он с отцом заодно решил ехать, чтобы в экспедицию устроиться, а вовсе не из-за меня.
Молчанов шутливо погрозил ей пальцем, но, перехватив досадливый жест девушки, переменил разговор.
— Вы уже завтракали?
— Нет еще. Печку только затопили.
— Как покушаете, приходите, надо привести в порядок наши записи по нерестилищам. Пока в памяти свежо.
Почти три дня шумел дождь.
Река вздулась, вышла из берегов, а вода все продолжала прибывать. Ложбинками она подобралась к самому поселку и начала затапливать огороды.
Буслаев с Авдеевым, в плащах и резиновых сапогах, пошли на берег Амгуни. Тропа вела через сумрачный пойменный
Река дала о себе знать гулом воды. По воде плыли свежие, только что поваленные зеленые деревья с корнями, на которых еще сохранилась земля. Несло мусор, коряги, шапки желтой пены. Куда подевался зеленоватый цвет воды. Она неслась мутная, грязная, ошалело вскидываясь на быстрине волнами. Тальники на противоположном берегу гнулись под ее напором.
— Как думаете, Евстигней Матвеевич, пройдем на бате? — спросил Буслаев.
— У меня бат просторный и на ходу легкий. На нем-то проскочим в любом месте. А вот как вы на резине своей, этого сказать не могу.
— О, это отличная штука, — уверил старика Буслаев. — За наши лодки не беспокойтесь, везде пройдут.
Авдеев недоверчиво хмыкнул, но возражать не стал.
Караван лодок отплывал от поселка. Первой отходила резиновая надувная лодка с Буслаевым и Авдеевым. Старик все же доверился столь непрочной на вид посудине. На второй находились Молчанов и Скробов. На большом бате Ермолов и Галя с отцом.
Едва лодки оторвались от берега, их подхватила мутная желтая вода.
Амгунь переживала пору половодья. Как и все реки Дальнего Востока, она не знает весенних разливов — здесь не бывает бурного таяния снегов — и лишь с началом летних муссонных дождей показывает свою силу. Типично горная река, она сразу отозвалась на ливень, в первый же день затопив все галечные косы. Уровень воды, скакнув на полтора метра, продолжал подниматься с каждым. днем. При большом падении река (Амгунь течет с Буреинских гор) в половодье прокладывает в пойме новые рукава, забивает заломами старые, валит на глазах береговой лес.
Резиновые лодки шли бок о бок по самой стремнине. Обгоняя их, проносились зеленые подмытые тальники, коряги. С обрывистого берега клонились деревья. Многие уже ветвями опустились в воду, и их постепенно заносило по течению, обрывая последние корни, связывавшие дерево с землей. Множеством небольших рукавов — бурных ручейков — река пробивалась через лес напрямик. Но основная масса воды, как обезумевшая, летела руслом, с гулом сталкиваясь с заломами, с потоками, несущимися в реку с берегов.
Лодки вынесло на водоворот. Ударила встречная струя, и они, будто споткнулись, сразу потеряли ход. По краям этого огромного водоворота вода кипела, волны беспорядочно бились, размалывая шапки желтоватой пены; кружились, то утопая, то снова показываясь, коряги. Река не успевала сбрасывать приносимую в нее воду. На крутых поворотах Буслаев не раз видел прижатые к кромке частого леса плавины. Все это было непривычно и заставляло Буслаева настороженно следить за рекой.
Увидев залом, он старался отвести лодку к противоположному берегу. Не всегда это удавалось. И все же благодаря усилиям Буслаева лодку проносило мимо залома, возле которого с тяжким гулом бились белые буруны. Заломы часты, на каждом повороте, и от этого неумолчный гул стоял над рекой, заглушая шум ветра, голоса птиц и другие звуки, которыми полна обычно долина таежной реки.
— Сейчас мимо сопки пойдем, — сказал Авдеев. — Опасное место. Сильно отбойная волна у скалы бьет…
— Может, за скалой пристанем? — спросил Буслаев.
— Что ж, пора. А то может случиться, что до ночи и не найдем подходящего места.
С правой стороны подступила сопка с угрюмыми базальтовыми обрывами; казалось, она стоит поперек реки и дальше хода нет, Но река, ударившись о преграду, обходила ее влево. У серых скал, заросших рододендроном и можжевельником, накатываясь, бились волны.
— А-ах, а-ах! — ритмично отваливались от каменной громады мутно-желтые волны напиравшей воды. От тяжких всплесков, казалось, содрогаются даже корявые лиственницы, сумевшие каким-то чудом вырасти на замшелых зеленоватых камнях, и лишь сами скалы равнодушно отражали натиск рассвирепевшей реки. Подобно богатырской заставе, они теснили реку — влево и влево, и та с недовольным гулом вздымалась громадными, метровой высоты, валами и летела мимо них.
Буслаев внимательно вглядывался, отыскивая между мрачными скалами какой-нибудь распадок, где можно было бы поставить палатку. Но к неприступным скалам нельзя было даже подойти близко: они отшвыривали вместе с водой от себя все, что к ним подплывало. Но вот и последняя скала, за которой сопка отодвигается от реки.
— Держим вправо! — крикнул Буслаев и налег на весло.
За скалами стоял густой незатопляемый ельник. Лодки пересекли стрежень и попали в затишное место, где вода струилась в обратную сторону.
Вылезая на берег, Авдеев ласково похлопал по тугой лодке.
— Надежная штука, оказывается. Пожалуй, безопаснее бата будет.
Стоянка была кстати. Небо снова обложило серыми низкими тучами, начался моросящий дождь.
Пока разгружали лодки, Авдеев запалил костер. Завидев дым, подошел приотставший бат. Все были в сборе и на сухом месте.
…За палаткой нашептывал дождь. Крупные капли сочно шлепались о натянутое полотно. Ермолов прислушался, не высовываясь из-под одеяла: бубнили о чем-то вполголоса старики — Авдеев и Дабагир.
По таежной укоренившейся привычке, он не стал залеживаться в постели: проснулся — вставай, разводи костер. Но старики уже грелись у огня, протягивая над ним руки. Ермолов подошел к ним, присел.
— Опять зарядил дня на два, — проговорил Роман.
— Надолго, — согласился Авдеев. — Вчера здорово поясницу ломило.
Когда все проснулись, было решено осмотреть окрестности лагеря, чтобы составить представление о запасе зверя. Наводнение в долине Амгуни наверняка выгнало его из затопляемого пойменного леса на сопку, на марь. Хоть и не зима сейчас, но крупный зверь все равно оставит след.
Буслаев и Молчанов отправились в мокрый угрюмый лес. Старики сразу после завтрака забрались в палатку. Сидеть одному у костра или валяться без дела весь день скучно. Ермолов взял карабин и тоже подался в лес: авось, подвернется какой глухаришка!
В темном елово-пихтовом лесу почти не было подлеска, травы и те росли вяло. Лишь кое-где виднелся папоротник. Сумрачный лес стоял частый, ровный, жадно простирая к небу зеленые вершины. Это губительно действовало на другие растения, и они не выживали в лесу. Даже собратья — пихточки и елки, отставшие в росте от других, засыхали в этом мраке. Что же касается белых берез, под дружественной сенью которых поднялась когда-то хвойная поросль, то они давно полегли трупами, уступили место другим. Роман намеренно наступал на поваленные березы. Под здоровой на вид белой корой оказывалась мягкая древесная труха: от дерева осталась одна видимость.
«Живут сильные», — думал Роман.
Ему было здорово не по себе. За несколько дней, проведенных в экспедиции, он заметил влечение Гали к Молчанову.
За год после их последней встречи Галя похорошела, стала рассудительнее. Женщина быстрее набирается жизненного опыта, и там, где парню нужны годы, девушке достаточно месяцев.
Последние дни Роман не находил себе места. Ему хотелось побыть наедине с Галей, а она либо была занята, либо уходила с Молчановым. Внимание, с каким Галя слушала Молчанова, случайно перехваченный взгляд, какие-то особые мягкие интонации в ее голосе, обращенные лишь к одному, к сопернику, не давали покоя Роману. Что бы ни говорила Галя, а он видел, что тут не только увлечение работой, уважительное отношение к умному многознающему человеку. Целый год Роман ждал, надеялся и теперь отказаться, уйти из экспедиции? Ни за что. И почему именно он должен отступить, а не другой?
Не отступил же этот хвойный лес, хотя и вырос под пологом белых берез. Нет. Березы оказались слабее. Они умерли, уступив место более сильным.
Роман привык все ставить на практическую ногу. Галя ему нравится, по душе, значит, надо переговорить с ней, и все.
Задумался Роман, забыл ради чего пошел в лес и обалдело глядел вслед глухарю, который с треском неожиданно взлетел из частого кустарника. Прозевал! Роман ругнулся, прослеживая взглядом полет птицы и не трогаясь с места.