Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 122)
Муравей разводит грибы
«Нам так прожужжали уши словом борьба… что как-то особенно отрадно остановиться мыслью на этом мирном уголке природы, где два бессознательных существа подают пример разумного союза, направленного к обоюдной пользе».
Так в начале века К. А. Тимирязев писал о симбиозе. И он, безусловно, прав: слишком много слов было сказано о борьбе в природе, слишком мало — о дружбе между животными. У людей создалось впечатление, будто природа — разбойничье царство какого-то ненасытного Молоха, где управляют лишь безжалостные законы всеистребления и пожирания сильным слабого.
Выражение «борьба за существование» вошло во всеобщее употребление (и к месту, и не к месту) около ста лет назад после того, как Чарлз Дарвин обосновал свою теорию эволюции. С тех пор слово «борьба» без конца склоняют во всех падежах всех культурных наречий, часто понимая его, как говорил К. А. Тимирязев, «совершенно превратно, в самом грубом, узком смысле».
Между тем биологическая наука накопила уже тысячи новых фактов, которые со всей очевидностью говорят о том, что в борьбе за место под солнцем многие животные пользуются и мирными средствами. Но эти факты не привлекли пристального внимания специалистов и по существу остались незамеченными широкой публикой. Впрочем, некоторые факты замечены…
«Чуть ли не во всех учебниках и пособиях, — пишет И. Халифман, — едва заходит речь о появлении симбиоза, немедленно приводятся со школьной скамьи набившие оскомину примеры лишайника да еще рака-отшельника с актинией. Эти случаи так настойчиво повторяются, как если бы они были единственными в своем роде».
Между тем симбиоз в природе встречается буквально на каждом шагу.
В самых неожиданных местах мы обнаруживаем «разумные союзы» между неразумными существами. И не только между существами: изучено много примеров мирной ассоциации между животными и растениями.
Одна из самых удивительных форм такого симбиоза — сожительство грибов с насекомыми. Оказывается, очень многие насекомые (сто видов одних лишь муравьев!) занимаются разведением грибов. Это настоящее возделывание грибной культуры по всем правилам агрономической науки, хотя действуют насекомые бессознательно, подчиняясь природным инстинктам.
Грибное хозяйство муравьев и термитов — одно из самых удивительных достижений эволюции, наглядная иллюстрация того, каких успехов может добиться развитие животного мира.
Сауба — так называют бразильцы очень вредных муравьев. Муравьи эти рыжие, длинноногие. Когда движутся их походные колонны, кажется, будто по земле струится зеленый поток: каждый муравей — а их бегут тысячи! — несет в челюстях высоко поднятый, точно парус, зеленый листочек.
Листья дождем сыплются с деревьев, когда передовые отряды сауба доберутся до их ветвей. Острыми челюстями перерезают муравьи черешки листьев. Внизу ждут добычу их «младшие» братья муравьи-раздельщики, которые ростом поменьше. Они вырезают из листьев круглые и полукруглые пластинки, их тут же подхватывают муравьи-носильщики (они меньше раздельщиков) и тащат свой груз в гнездо.
Непрерывный зеленый поток вливается в муравейник, а из других, похожих на кратеры отверстий гнезда извергаются бурые волны новых охотников за зеленой листвой. За одну ночь (нападают они обычно ночью) сауба могут начисто раздеть все деревья в саду.
Зачем им листья? Раньше думали, что сауба питаются листвой и выкармливают свежим «салатом» своих личинок. Первыми в конце XIX века усомнились в этом два исследователя Южной Америки — Бельт и Фриц Моллер. Позднее Альфред Меллер раскопал муравейники листорезов и то, что увидел там, описал в 1893 году в своей работе, которая положила начало широкому исследованию странного симбиоза насекомых и грибов.
А увидал он поразительные вещи. Совершим и мы небольшое путешествие — мысленно, конечно — по сырым казематам и подземным галереям муравьиного государства и посмотрим, что же там такое происходит.
Гнездо «шестизубых» листорезов — именно этих муравьев бразильцы называют сауба — гигантское сооружение. Подземные катакомбы разбросаны на площади в десятки квадратных метров и иногда уходят в глубину до десяти метров.
С поверхности, с небольшого, насыпанного муравьями холмика, ведут под землю двенадцать-двадцать похожих на кратеры входных отверстий.
Многократно разветвляясь, тянутся они от камеры к камере. Камер, полусферических подземных комнат, в муравейнике тысячи. Высота их около двадцати сантиметров, длина побольше — сантиметров тридцать. Центральная камера — резиденция муравьиной матки. Она окружена комнатами с расплодом — яйцами и личинками. Но нас интересуют другие, наружные помещения муравейника: в них скрыт секрет листорезов. Сюда тащат носильщики зеленый груз и передают его здесь другим муравьям — самым мелким в муравьиной общине. Те впиваются в обрывки листьев челюстями, теребят их, трясут, разрывают на мелкие кусочки, скребут их, взбивают и укладывают на дно подземелий. Затем удобряют зеленую массу. Каждый муравей берет челюстями и передними лапками щепотку зелени и подносит ее к концу своего брюшка, выделяет капельку экскрементов, смачивает ею зелень и вновь зарывает ее в измельченную листву[15].
Удобрив всю массу, муравьи-садовники бегут за рассадой: приносят из других камер кусочки грибов и засевают ими приготовленный компост.
Вскоре вся масса обработанной листвы покрывается беловатыми и бурыми нитями — гифами — грибов. Теперь у садоводов новая забота: острыми челюстями они прищипывают, подрезают грибную поросль, чтобы не развивались на ней плодовые тела, то есть обыкновенные грибы — шляпки на ножках. Они муравьям не нужны: листорезы выращивают свои особенные плоды, которые нигде, кроме муравейников, не созревают. На концах обкусанных грибных нитей образуются наплывы— богатые белком опухоли; энтомологи называют их муравьиными кольраби. Этими удивительными плодами, которые представляют по сути дела самостоятельно выведенную муравьями пищевую культуру, насекомые питаются сами и кормят личинок.
Если муравьи, хотя бы сутки, не ухаживают за своим садом, он весь зарастает, словно плесенью, воздушным грибным мицелием, кольраби сморщиваются и опадают.
Поэтому муравьи-садоводы ни на минуту не покидают своего хозяйства. Работы у них много.
Кроме удобрения и подрезания, нужно «выполоть» сорняки (несъедобные грибы), отсортировать низкосортную малопродуктивную культуру от первосортной, истощенные грибные гифы — от обильно плодоносящих. Выбракованные кусочки грибницы муравьи уносят в самые дальние помещения и складывают там.
Время от времени, когда почва в грибных камерах истощается, муравьи разводят свои сады на новом месте, на «целине», по другую сторону гнезда, а покинутые камеры забивают землей и отбросами.
Внутри муравейника, главным образом за счет разлагающейся листвы, постоянно поддерживается тепличная атмосфера:' плюс 25 градусов С и 56 процентов относительной влажности, и поэтому, говорит один исследователь, грибные камеры листорезов можно сравнить с идеальным термогигростатом.
Очень сложное у муравьев хозяйство и образцово поставлено производство. Здесь тысячи рабочих: и жнецов, и раздельщиков, и носильщиков, и садовников — и все отлично знают свое дело, никто ничего не забывает, не ленится, не мешкает, не мешает другому. И каждый муравей, как равный, пользуется плодами общего труда.
А начало всему этому муравьиному благоденствию было положено всего лишь одним маленьким существом — одной самкой.
Улетая из родительского гнезда (у муравьиных самок и самцов есть крылья), чтобы основать свое собственное, каждая самка берет в дорогу кусочек грибницы и бережно хранит его. Где же хранит? В специальном кармане, которым предусмотрительная природа наделила ее. На голове у муравья, между ртом и подбородком, есть небольшое углубление, так называемая подротовая сумка, которую называют также и защечным мешком. Рабочий муравей, занимаясь уборкой гнезда, складывает в нее всякий мусор, а самки листорезов уносят в этой сумке кусочек грибницы — рассаду. Кусочек небольшой — вдвое меньше булавочной головки (около 0,6 миллиметра в диаметре), чуть теплющаяся частичка жизни! Но маленькое насекомое не дает ей угаснуть. Из микроскопической крупинки снова разрастается грибной сад.
Вылетая из гнезда в брачный полет, самка совершает достаточно длительную прогулку. Потом покидает самца, летит дальше, находит уединенное место, но вблизи от деревьев, богатых листвой, и начинает рыть в земле ямку — узкую шахту, в которой матка не может развернуться и, вынося на поверхность комочки земли, пятится задом. На дне шахты делает боковой ход, расширяющийся в небольшую камеру. Вход в норку замуровывает и сейчас же в глубине камеры готовит почву для огорода. Затем отрыгивает на нее комочек грибницы, удобряет его по частям, так же как и рабочие муравьи-садоводы, и лишь потом откладывает яйца.
Первое время самка не ест грибов: она питается яйцами, которые сама же отложила, ими кормит и появляющихся на свет личинок. Вместе они съедают около 90 процентов снесенных яиц. Пережеванными яйцами самка даже грибы подкармливает! Между тем сад растет. Через восемь-десять дней после закладки грибница покрывает уже грядку площадью около квадратного сантиметра.