Роберт Шекли – Искатель. 1974. Выпуск №5 (страница 29)
— Что же делать? — Логов, казалось, не замечал, что говорит вслух. — Как поступить?
Он тяжело поднялся из глубокого кресла и зашагал по спальне — от тахты, покрытой грубошерстным, ручной работы пледом — память о поездке к горным племенам, к большому, на коротких ножках телевизору, на экране которого, стреляя из винтовок и револьверов, метались длинноногие парни в широкополых шляпах, джинсах и сапогах на высоких каблуках. Логов убрал звук, и стрельба стала едва слышна. Что же делать?
Логов сгорбился, плечи ссутулились. Его открытое лицо, всегда светившееся улыбкой, напряглось, во взгляде, обычно живом и мягком, появилась сосредоточенность.
— Костя, теперь ты уйдешь от меня?
Логов остановился. Повернулся к жене. Алена сидела в углу у торшера, похожего на диковинное растение, — прикрепленные к ножке торшера овальные полочки, торчавшие в разные стороны, напоминали листья. Как приготовившаяся к прыжку тропическая лягушка-голиаф, чернел на одной из полочек телефон. Свет неровными мелкими квадратами падал на заплаканное лицо Алены сквозь бамбуковый плетеный абажур.
— Костя, ведь нас связывают пятнадцать лет жизни!
— О чем ты? — Логов пожал плечами. — Неужели не понимаешь, что нанесла удар в спину. И какой жестокий удар! А волнует тебя только одно — уйду я или нет. Не о том, совсем не о том надо думать в создавшемся положении…
Ковбои на телеэкране прекратили стрельбу, вместо них появилась популярная певица, и чуть слышно полилась песенка о несчастной любви — в этой стране о счастливой любви почему-то не пели.
— Да, нас связывают пятнадцать лет. — Логов остановился перед Аленой. — Но ты уже не такая, какой была пятнадцать, да что пятнадцать — пять лет назад! Я замечал — ты становишься другой, меняешься, меняешься в плохую сторону, и ничего не предпринял, чтоб исправить тебя. И вот предательство. Понимаешь — предательство!
— Нет, Костя, нет! — Рыдания мешали Алене говорить. — Это не предательство. Поверь, сначала была просто глупость, обыкновенная глупость. Потом… Потом я испугалась. Испугалась твоего гнева. Это как страшный сон, когда хочешь проснуться и не можешь. — Алена уткнулась в платок и заплакала еще горше.
Логов смотрел на вздрагивавшие плечи жены, на волосы, сзади забранные вверх и вьющиеся на затылке мягкими, нежными колечками. И продолжил без прежней жесткости:
— Перестань, успокойся. — Он положил руку на плечо жены. — Пока мне еще не все ясно. Давай восстановим мельчайшие детали. Ты должна помочь разобраться. Слышишь?
Алена подняла голову.
— Да, хорошо… — Губы ее дрожали.
— Расскажи, как это было. С самого начала.
Срывающимся голосом, с трудом выговаривая слова, Алена начала:
— Это было так…
Виктор Свэ немного подумал, оценивая фразы Алены, и ответил:
— Нет, нет, миссис Логова. В понятие «экзотика» мы, азиаты, вкладываем совсем иной смысл. И это естественно. Для вас экзотика — это пальмы, обезьяны, пагоды. Для нас — русский снег и лондонские туманы. Для меня белая женщина, если желаете, тоже экзотика.
Виктор Свэ — преподаватель местного языка — устроился, как всегда, в широком кожаном кресле у низкого столика, на котором стояли массивная керамическая пепельница, коробка для сигарет, инкрустированная перламутром, и огромная, тоже керамическая зажигалка в виде головы папуаса. Сборник грамматических правил и учебных текстов Свэ положил рядом с собой, но ни он, ни Алена почти не заглядывали в него — заниматься по учебнику им было скучно, тем более что Алена усвоила уже довольно много слов и теперь, по выражению Свэ, «развязывала» язык. Поэтому уроки превратились в непринужденные беседы на самые разные темы, усложнявшиеся от занятия к занятию. Виктор Свэ поправлял Алену, если она ошибалась, подсказывал ей слова, которых она не знала.
— Наверное, вы правы, мистер Свэ. Экзотика — это, конечно, нечто необычное. Но достаточно прожить год-два в тропиках, и невольно привыкаешь к окружающему. Оно перестает быть экзотичным и, стало быть, волнующим.
Алена тщательно строила фразы, искала наиболее точные обороты и по одобрительному взгляду Свэ понимала, что говорит правильно.
— А вы бывали на петушиных боях?
Ожидая ответа, Свэ наклонил седую, с ровным пробором голову.
— Нет. Это интересно?
Алена удобней устроилась на стуле, догадываясь, что сейчас последует занимательная история.
Смуглое лицо Свэ оживилось, стянутые на лбу искривленные и глубокие морщины разгладились, черные, почти без белков раскосые глаза азартно заблестели. Свэ достал из коробки сигарету, высек огонь, нажав на нижнюю челюсть папуаса, прикурил от пламени, вырвавшегося из разинутого керамического рта, и, откинувшись на спинку кресла, начал:
— Прелюбопытнейшее зрелище, поверьте старому игроку! — Он умолк на минуту и с мягкой требовательностью произнес: — Будьте внимательны, все потом повторите мне. — Он затянулся сигаретой, выпустил изо рта тонкой струйкой дым и продолжал: — Так вот, петухам отводится специальная площадка — метров восемь квадратных. Вокруг ставятся скамьи для почетных гостей, сзади толпятся зрители попроще. Петухи дерутся пять раундов по десять минут. Но бой может кончиться и раньше в зависимости от бойцовских качеств противников. — Свэ искоса взглянул на Алену. — Вникайте, прошу, в то, как я строю фразы.
— А правда, что к лапам петухов привязывают небольшие ножи? — перебила Алена.
— Бывает. Но тогда первый же ловкий удар становится смертельным.
— И вам не жаль этих несчастных птиц?
— Нисколько, — пренебрежительно пожал плечами Свэ. — Нисколько, — повторил он. — Они созданы, чтобы сражаться. Я имею в виду боевых петухов. Их удел победить или умереть. Они своего рода гладиаторы. В воскресенье я ходил на петушиные бои. — Свэ слегка прикрыл глаза, словно восстанавливая в памяти то, о чем рассказывал. — Поставил на белого красавца. Великолепная осанка, мускулистые лапы. Такой не может не победить! И в самом деле, четыре раунда белый немилосердно колотил рыжего противника. По-моему, тот держался на одном самолюбии. И вдруг, когда рыжий уже падал от ран и усталости, белый развернулся и помчался к своему хозяину. Хозяин пытался вытолкнуть петуха на площадку, но тщетно: у белого оказалось, к несчастью, маленькое сердце. В общем, я проиграл, и довольно крупно.
— Мои самые глубокие соболезнования, Виктор, в связи с вашим проигрышем.
Алена тут же пожалела, что слова ее прозвучали иронически. Свэ погрустнел и замолчал, уставившись на замысловатый узор на ковре, покрывавшем пол в гостиной.
— Простите, мистер Свэ, — виновато оправдывалась Алена. — Моя ирония, конечно, неуместна. Просто я не предполагала, что ваш проигрыш так велик.
Свэ вскинул глаза. Алена прочла в них мольбу.
— Мистер Свэ, я могу заплатить за уроки вперед, — предложила она. — Сколько вам нужно?
— Нет, нет, миссис Логова! — решительно запротестовал Свэ. — Брать деньги за невыполненную работу не в моих правилах.
— Я хочу помочь вам, мистер Свэ. — Алена говорила с неподдельным сочувствием. — Не отказывайтесь, ведь это помощь друга.
Свэ молчал. Казалось, он внимательно изучал узор на ковре. Наконец, медленно, словно что-то мешало ему, поднял голову.
— Миссис Логова, я вынужден давать уроки не только своего языка, но и уроки русского своим соотечественникам, — Свэ запнулся и, будто собравшись с силами, продолжил: — Среди моих учеников есть способный юноша. Беседы со мной его не удовлетворяют — по-русски он говорит уже лучше меня. Юноше требуется хорошая разговорная практика. Если б вы смогли посодействовать ему в этом! Об успехах ученика узнают многие, у меня станет больше уроков, и я быстро поправлю свои дела.
— Я готова помочь, мистер Свэ. Но как?
Свэ оживился. Тон его стал деловым.
— Вы, разумеется, знаете, что в нашей стране скоро состоятся международные спортивные соревнования молодежи. Ожидается команда и из Советского Союза.
— Да, я слышала об этом.
— Так вот, наш организационный комитет набирает переводчиков. С председателем комитета вы, кажется, знакомы. Стоит вам при случае замолвить ему словечко, и моего ученика наверняка возьмут.
Алена встала, прошлась, задумавшись по гостиной, вернулась, села на стул и решительно сказала:
— Хорошо, я выполню вашу просьбу.
Свэ не скрыл радости. Он прижал руки к груди и произнес торжественно, словно молитву:
— Воистину, не богатство — друг, а друг — богатство…
Алена поняла, что сейчас хлынет поток благодарственных слов, цветистых и витиеватых, как принято здесь выражать признательность, и предостерегающе подняла руку. Свэ оборвал фразу и перевел разговор в русло принятых между ними бесед, в которых он выступал учителем, она ученицей.
— Должен сказать, миссис Логова, вы добились поразительных успехов в языке.
Свэ наклонил голову, как это делал постоянно, когда ждал ответную фразу Алены.
— Способности к языкам проявились у меня рано. — Воцарившаяся атмосфера урока заставила Алену вновь сосредоточиться на грамматических формах. — Кроме английского, знаю французский, а теперь и ваш язык благодаря общению с вами.
— Рад слышать, — почтительно кивнул Свэ. — Изучение по книгам не всегда приносит плоды. Мне вспоминается смешной случай. Я расскажу его, а вы изложите на бумаге мое повествование. Это будет заданием к следующему уроку.