Роберт Шекли – Искатель. 1974. Выпуск №5 (страница 31)

У Дирксена улыбались губы, весело двигались ямочки на щеках, и только глаза источали стужу, и толстые стекла очков не спасали от нее.

— Люди бывают неоправданно злы, — сказала Алена. Она не понимала, шутит Дирксен или нет.

— Такова психология людей, — продолжал Дирксен. — У Джека горит дом. Собралась толпа. Радуются. У одного из зевак осведомляются, почему он ликует. Он с Джеком в ссоре? Тот отвечает: «Нет, с Джеком я незнаком, но все равно приятно». От подобных людей я и хочу предостеречь вас, миссис Логова.

Логова удивленно взглянула на Дирксена.

— Вы говорите загадками.

— Напротив, я предельно откровенен. И чтобы доказать это, поведаю короткую сказку. Возможно, она покажется вам знакомой, но ведь новых сказок и не бывает. Пойдемте в сад, там прохладней. Не возражаете? Благодарю вас.

Дирксен крепко взял Алену под руку, и она послушно пошла рядом.

Высоко над садом, над верхушками пальм, уходила в бесконечность прозрачная чернота, по которой рассыпались сверкающие песчинки звезд. В этих широтах ночь не снимала зной, она лишь меняла его цвет — огненно-золотой на угольно-черный, и если бы не ветер, изредка налетавший с побережья, в саду дышалось бы не легче, чем в зале.

— Следуя велению времени, — начал Дирксен, — в одном тропическом государстве вместо варварского праздника жертвоприношений многочисленным богам решили устроить вполне цивилизованные международные спортивные состязания. Понаехала масса гостей, которым все в этом государстве было в диковинку и потому казалось необыкновенно интересным. Некоторым особенно пытливым гостям очень хотелось увидеть знаки страшного наследия, оставленного проклятыми колонизаторами. — Дирксен шутовски раскланялся. — И чтоб не заблудиться в этих знаках, гости прибегли к услугам местного «Сусанина», не старика, как в вашей знаменитой опере, а молодого человека, бойко болтавшего по-русски. Молодой человек то ли сам заплутался, то ли еще почему, но вывел гостей прямо к нашему посольству. А там поджидали, как любят у вас выражаться, падкие на сомнительные сенсации буржуазные репортеры. Еще с утра кто-то предупредил их, что группа молодых спортсменов из некой страны явится в это посольство просить политического убежища…

Дирксен остановился и внимательно посмотрел на Алену. Лицо ее, освещенное светом, падавшим с веранды, выделялось в темноте белым пятном. Дирксен наклонился к Алене так близко, что почти коснулся очками ее лица.

— Догадываюсь, о тропическом варианте сказки про Сусанина вы еще не слыхали. Да и верно, произошло это всего четыре часа назад. Должен сказать, «Сусанину» не повезло. Молодые люди здорово намяли ему бока — двое из них оказались боксерами, а третий — борцом-тяжеловесом. В посольство они, разумеется, не пошли, и сенсация, к разочарованию репортеров, не состоялась.

— Зачем вы мне это рассказываете, мистер Дирксен? — удивленно начала Алена. — Я вас не понимаю!

— Не понимаете потому, что сказку я не закончил. Так вот, незадачливого «Сусанина» рекомендовала в гиды соотечественница молодых спортсменов, жена некоего дипломата. Об этом обстоятельстве репортеры пока не подозревают. Но только пока. Если какой-нибудь писака проведает о рекомендации, имя дипломата попадет на первые страницы газет. Последствия незавидны. Сами понимаете…

Алена закрыла глаза и бессильно опустила руки.

— Миссис Логова, иногда мне удается угадывать чужие мысли. Хотите, я скажу, о чем вы сейчас думаете? — Дирксен сделал паузу, пристально вглядываясь в лицо Алены. — Вы думаете, что журналистам трудно что-либо доказать: свидетельству провокатора серьезные люди не поверят, а организаторы соревнований не станут впутывать советское посольство, и жене дипломата нечего опасаться. Я правильно говорю, миссис Логова? — Дирксен на минуту умолк и назидательно добавил: — Однако не следует недооценивать возможности прессы.

Алена огляделась, будто искала помощи, но в саду посольства было пусто. И Алена решилась.

— Жена дипломата, наверное, нуждается в добром совете, мистер Дирксен? Как ей поступить? — тяжело выдохнула она.

— Как? Честно признаться мужу, сообщить его начальству. Я почему-то уверен, что он и его коллеги в посольстве еще ничего не знают.

— Это невозможно. Он может не простить ей.

— Что ж, в таком случае можно сделать иначе, — сочувственные нотки по-прежнему звучали в голосе Дирксена. — Из местных журналистов следует опасаться некоего Сумани: он вроде бы как-то докопался до истины. Шантаж — его хлеб, это известно. У меня есть компрометирующий материал на самого Сумани. Я припугну его, и он не осмелится навредить бедной женщине. Так что особых оснований для тревоги пока нет. Если Сумани появится в доме некоего дипломата, — Дирксен усмехнулся, — сообщите мне. И пусть это будет наша маленькая тайна. — Дирксен легонько пожал руку Алены. — Мне доставляет радость, когда хорошенькая женщина делит со мной свою тайну.

Прием подходил к концу. Народу в зале заметно убавилось. Официанты разносили остатки закусок и уже не откупоривали бутылки, а наполняли бокалы и рюмки из тех, что были открыты раньше. Алена и Дирксен взошли на веранду и тотчас оказались в плену у дамы с кулоном.

— Здравствуйте, мистер Дирксен! Добрый вечер, миссис Логова! — затараторила она. — Я не помешаю разговору?

— Нисколько. Опасаюсь, однако, что беседа наша быстро вам наскучит. Мы говорили о камнях.

К Дирксену вернулась насмешливая холодность.

— О камнях?

— Да, о камнях, представьте. Я рассказывал миссис Лотовой притчу. Два приятеля подошли к древнему полуразрушенном храму. Один воскликнул; «Как я завидую этим камням! Сколько они повидали на своем веку — трагического и смешного, прекрасного и отталкивающего!» — «И все это можно было бы описать в романах, стихах», — добавил другой. А камни промолчали. Ведь они были просто камнями.

На бойкой, шумной улице, где находилось ателье мод «Надежда», торговала, казалось, вся Азия. Испещренные ветвистыми иероглифами и вязью арабских и индийских названий белые, красные, синие вывески-полотнища над лавками и ресторанчиками, снующие, горланящие на разных языках, энергично жестикулирующие люди в китайских шароварах, индийских сари, в японских коротких кимоно — хаори, в индонезийских юбках — кайнах делали улицу похожей на огромную сцену, на которой разыгрывается веселая оперетта. Ателье мод «Надежда» выделялось яркостью окраски фасада, крышей с загнутыми кверху, как у пагоды, краями, широким стеклом витрин с распластавшимся на них красным иероглифом «Надежда».

Китаец — хозяин ателье — с угодливостью приветствовал Алену, новую клиентку.

— Счастлив, что удостоили меня своим посещением! — рассыпался хозяин, усаживая Алену за резной столик и раскладывая перед ней журналы мод.

Узнав на вчерашнем приеме о недавно открывшемся ателье «Надежда», Алена поспешила сюда. Ее уверили, что здесь неплохо и недорого шьют.

— Мы получили из Гонконга и Сингапура новые модели. Фасоны самые разнообразные — макси, мини, миди, — суетился хозяин. — Что собираетесь шить? Вечернее платье, брючный костюм, пальто? Тут вот, — хозяин придвинул пухлый альбом, — образцы тканей. Есть английская шерсть, китайский шелк, японский теторон. Меха у меня русские. Нынче, знаете, в моде норка…

Движением руки Алена остановила хозяина.

— Хорошо, хорошо. Я посмотрю журналы и, может быть, выберу что-нибудь.

Почтительно кланяясь, хозяин попятился к конторке у входа в примерочную и замер, готовый сорваться с места, когда его позовут.

Штора примерочной откинулась, и с большой коробкой в руках важно вышла дама — та, что вчера на приеме выслушала исследование Логова о пессимистах и оптимистах и притчу Дирксена о камнях.

— Дорогая миссис Логова! Как поживаете? Что нового? — заверещала дама с такой радостью, будто Алена — ее близкая родственница, с которой она разлучилась на долгие годы и вот встретилась. — Передайте самые, лучшие пожелания мистеру Логову. Надеюсь, он здоров? Мой муж от него в восторге!

— Спасибо, спасибо, — сдержанно отозвалась Алена и, чтобы не показаться невежливой, спросила: — А как ваш супруг?

Алена тотчас догадалась, что допустила ошибку, но было поздно. Дама бросила на столик коробку с готовым платьем, достала из сумки сигарету и с жаром заговорила:

— Весь в хлопотах, милочка. Устраивает личную жизнь нашей Альме. Чудесная собака. Мы привезли ее с собой, покупали для нее билет на самолет. Чудесная, чудесная собака. Но пока, — она понизила голос и хихикнула, — девица! Ей необходим кавалер. Да где его взять? Собаку ее породы тут найти трудно. Неделю назад муж разузнал, что у одного малайца есть такая. Поехал к нему. За свидание малаец запросил… Как вы думаете, сколько? Пятьдесят фунтов! Ни больше ни меньше! Муж и так и сяк. Удовольствие-то взаимное! Почему должны платить мы? Наконец сошлись на десяти фунтах. Посадили Альму в машину. Повезли. Малаец для рандеву отвел специально комнату. Альма сидит, ждет. По морде заметно, волнуется. А кавалер вошел, обнюхал Альму, зевнул и отвернулся. В общем, ничего не вышло. Муж — малайцу: «Раз свидание не состоялось, деньги назад». Малаец в ответ: «Ни за что. Я не виноват, что ваша сука не понравилась моему кобелю». Подумайте только, каково?

— Бедная Альма!