Роберт Шекли – Искатель. 1974. Выпуск №5 (страница 16)
— Перекинуть его на тот берег! — проревел он на грубом хобокенском наречии. — Ты, паря, спутал нас с паромом Кристофер-стрит!
— Что вы, сэр. Я надеялся…
— В могилу тебя сведут твои надежды!
Команда оглушительно захохотала, гордясь своим остроумным капитаном.
— Я готов заплатить за переезд, — сдержанно и с достоинством сказал Стив.
— Он, видите ли, готов заплатить! — прорычал капитан. — Силен, бродяга! Да таких мы возим без остановок до быстринки, а там башкой вниз!
Команда хохотала до судорог.
— Чему быть, того не миновать, — сказал Стив Бэкстер. — Позвольте мне в таком случае написать открытку жене и детям.
— Так у тебя красотка и мал мала? — переспросил капитан. — Чего же ты раньше-то молчал? Было время, и у меня на шее семейка сидела, да перемерли все от собачьей жизни. Повскакивали у них какие-то прыщики — и привет.
— Мне очень жаль, — чистосердечно посочувствовал Стив.
— Угу, — буркнул капитан, и выражение его лица смягчилось.
К нему протолкался коротышка впередсмотрящий.
— Эй, капитан, давайте кокнем его по-быстрому — и поплыли, пока маришка не сгнила.
— Ты кому приказываешь, шелудивая морда?! — разъярился капитан. — Иисус свидетель, маришка будет гнить, пока я не скажу «хорош»! А парня мне не замай. Сделаем доброе дело, разрази меня гром, если не будет по-моему! — Он повернулся к Бэкстеру. — Мы отвезем тебя, голуба. Так отвезем, за здорово живешь.
Итак, Стив Бэкстер, затронув невзначай слабую струнку в душе капитана, был спасен. Марихуанщики отчалили, и их кораблик вступил в борьбу с грязными серо-зелеными волнами Гудзона.
Но недолго музыка играла для Стива Бэкстера. На середине реки, как только они вошли в федеральные воды, ночной мрак разорвал свет мощного прожектора, и неприятный голос приказал им остановиться. Злая судьба столкнула их нос к носу с патрульным сторожевиком.
— Пропади они пропадом! — ревел капитан. — Бери налог и убивай, других дел у них нет! Но мы им покажем, кто мы такие! К оружию, братва!
Команда быстро стащила брезент с пулеметов, а оба дизеля катера вызывающе взревели. Искусно лавируя, кораблик контрабандистов мчался к спасительному нью-йоркскому берегу. Но сторожевик с огромной скоростью шел наперерез, и против его четырехдюймовок пулеметы были бессильны. Прямые попадания не оставили и следа от носового ограждения, вдребезги разнесли рубку, подсекли верхушки фок-штагов и срубили у бизани фалы правого борта.
Позорная сдача или смерть — другого выхода, похоже, не было. Но тут воздух сотряс громовой голос капитана.
— Держитесь, парни! — завопил он. — Поднимается западный ветер!
Пули сыпались градом вокруг него. И тут с запада накатилось огромна непроницаемое облако смога, обволакивая все своими черными щупальцами. Продырявленный там и сям кораблик ускользнул с поля боя; и его команда, сбросив противогазы, возблагодарила дымящиеся, заваленные мусором земли Секокаса. Как заметил капитан, скверный ветер тот, что не приносит пользы…
Через полчаса они причалили к пирсу Семьдесят девятой улицы. Капитан распрощался со Стивом и пожелал ему удачи. И Стив Бэкстер продолжил свой путь.
Широкий Гудзон остался позади. Согласно последним сообщениям он намного опередил остальных претендентов, даже Эдварда Фрейхоффа Сент-Джона, который никак не мог найти выход из лабиринта, которым кончался в Нью-Йорке Линкольн-туннель. Прослушав все сообщения, он решил, что теперь дело в шляпе.
Но оптимизм Бэкстера был преждевременным. Нью-Йорк и не таких обламывал. Он еще не знал, что главные передряги ждут его впереди.
Стив решил отдохнуть. Проспав несколько часов на заднем сиденье брошенной автомашины, он двинулся дальше на юг по Вест-Энд-авеню. Светало. Огромные зубья башен Манхэттена уходили ввысь, а над ними, словно на фантастическом гобелене, пучки телевизионных антенн вплетались в охряно-серое небо. Глядя на эту картину, Бэкстер представлял себе, каким был Нью-Йорк сотню лет назад, в благодатное и беспечное время до демографического взрыва.
Его резко вытряхнули из состояния задумчивости. Будто из-под земли выросли перед ним несколько человек. Они были в масках, широкополых черных шляпах и вооружены до зубов. Вида они были самого злодейского, но одновременно и живописного.
Один из них — очевидно, главарь — выступил вперед. Это был старик с неправильными чертами лица, густыми черными усами и мрачными воспаленными глазами.
— Незнакомец, — сказал он, — покажи-ка свой пропуск.
— Я… — Бэкстер запнулся. — У меня нет пропуска.
— То-то и оно, черт побери! — гаркнул старик. — Я Пабло Стейнмец, и я один выдаю пропуска на всю округу, и я что-то не припомню, чтобы хоть раз видел твою физиономию в этих краях.
— Я здесь впервые, — сказал Бэкстер. — Мне ничего не нужно, только пройти.
Громилы в черных шляпах ухмылялись и подталкивали друг друга. Пабло Стейнмец почесал свой небритый подбородок и сказал:
— М-да, сынок, выходит, ты пытаешься пройти по дороге частного пользования без разрешения владельца, в данном случае меня, значит, ты нарушитель права владельца. Пусть кто-нибудь скажет, что это не так!
— Какие могут быть частные владения в самом центре Нью-Йорка? — спросил Бэкстер.
— Мои, вот какие. Раз я сказал мои, значит, мои, — прорычал Пабло Стейнмец, поглаживая насечки на стволе своего винчестера. — Это очень просто, незнакомец, так что давай либо плати, либо весели народ.
Бэкстер сунул руки за бумажником и ощутил под пальцами пустоту. Очевидно, капитан марихуанщиков при расставании все же дал волю своим низменным привычкам и запустил руку в его карманы.
— У меня нет денег, — выдавил из себя Бэкстер. — Я лучше пойду назад.
— Вперед или назад, один черт, частные владения, — проговорил Стейнмец, покачивая головой. — Гони монету или весели народ.
— Что ж, делать нечего, придется веселить, — сказал Бэкстер. — У вас есть любимая игра?
— Есть, — сказал старый Пабло. — Ты побежишь, а мы постреляем в тебя по очереди, целясь только в затылок. Кто тебя уложит, тот и выиграл.
— Это нечестно! — заявил Бэкстер.
— Тебе, малыш, придется трудновато, — ласково сказал Стейнмец. — Но закон есть закон, даже у нас. И он гласит: если твои ноги достаточно быстры, чтобы вынести тебя на свободу…
Бандиты ухмылялись и подталкивали друг друга, расстегивали кобуры и сдвигали на затылки свои широкополые черные шляпы. Бэкстер готовился бежать от смерти…
— Стойте! — крикнул в этот миг женский голос.
Обернувшись, Бэкстер увидел высокую рыжеволосую девушку, перед которой расступались бандиты. На ней был костюм тореадора. Экзотическое одеяние подчеркивало ее дерзкую красоту. В ее волосах алела бумажная роза, нитка искусственного жемчуга обвивала ее изящную шею. Ни наяву, ни во сне еще не видал Бэкстер такой прелести.
Пабло Стейнмец нахмурился.
— Флэйм! — проревел он. — Проклятье! Что ты затеяла?
— Я пришла, чтобы помешать вашим забавам, отец, — холодно сказала девушка. — Дайте мне поговорить с этим размазней.
— Не о чем вам разговаривать, — сказал Стейнмец. — Беги, незнакомец!
— Не вздумай шевельнуться, незнакомец! — крикнула Флэйм, и в ее руке появился маленький «дерринджер».
Отец и дочь свирепо смотрели друг на друга. Старый Пабло не выдержал первым.
— Пропади все пропадом! Флэйм, убери пушку, — сказал он миролюбиво. — Закон есть закон, даже для тебя. Этому нарушителю моих прав нечем платить, пускай хоть позабавит нас маленько.
— Не будет этого! — заявила Флэйм. Она извлекла откуда-то блестящую серебряную монету в двадцать долларов. — Вот вам выкуп, — сказала она, швыряя ее к ногам Пабло. — Пойдем, незнакомец.
Она взяла Бэкстера за руку и повела за собой. Бандиты смотрели им вслед, ухмылялись и подталкивали друг друга, пока Стейнмец не глянул на них исподлобья. Старик Пабло покачал головой, почесал за ухом, высморкался и сказал:
— Ну что ты будешь делать с этой девкой!
Эти слова были произнесены с отцовской нежностью.
На город опустилась ночь, и бандиты расположились лагерем на углу Шестьдесят девятой улицы и Вест-Энд-авеню. Люди в черных шляпах развалились в непринужденных позах возле гудящего костра. На вертеле жарилась сочная грудинка, в объемистом котелке варились свежезамороженные овощи. Старый Пабло Стейнмец присосался к фляге с мартини. Где-то в темноте одинокий пудель воем призывал подругу.
Стив и Флэйм сидели в сторонке. Чары ночи, совсем тихой, если не считать доносившегося издалека рева мусоровозов, действовали на них обоих. Их руки встретились и задержали друг друга… Наконец Флэйм сказала:
— Стив, я… я нравлюсь тебе, скажи?
— Ну конечно, нравишься, — ответил Стив, обняв ее за плечи.
— Знаешь, — сказала девушка, — я думала… — Она застенчиво помолчала. — Ах, Стив, забудь о Бегах, это же самоубийство! Останься здесь, со мной! У меня есть земля, Стив, честное слово, целых сто квадратных ярдов на нью-йоркской центральной сортировочной! Ты и я, Стив, мы могли бы обрабатывать ее вместе.
Какой соблазн! Незабываемая красота и гордая натура Флэйм Стейнмец, даже без упоминания о заманчивой земле, легко могли бы покорить сердце любого мужчины. Какой-то миг Стив колебался.
Но затем верх взяла верность. Конечно, Флэйм — романтическое создание, воплощенная поэзия, о которой многим дано лишь мечтать. Но Адель… Адель, в которую он влюблен с детства, была его женой, матерью его детей, терпеливой спутницей его жизни. Для человека с характером Стива Бэкстера просто не существовало иного выбора.