- Но не только ей, - сказала Кэтти-бри, ухватившись за его мысль, и Дзирт кивнул. – Джарлаксу тоже, потому что он хочет это увидеть. Хочет сам почувствовать эту надежду.
- Значит, завтра?
Она кивнула.
- Я отправлюсь в Лускан завтра, но Джарлакс считает, что мы проведём там несколько дней в подготовке к путешествию.
Дзирт несколько мгновений собирался с мыслями, потом сказал:
- Скажи Бри и попрощайся с ней как следует. А потом, любимая, мы проведём ночь, прощаясь друг с другом.
Она взяла лицо Дзирта в ладони и посмотрела в его лавандовые глаза.
- Я вернусь, - пообещала она.
- Я знаю.
- Ты будешь здесь – или в монастыре Жёлтой Розы?
- Думаю, что в монастыре. Я собираюсь отбыть сразу после тебя, через врата, в Мифрил-Халл, а потом в Адбар, а затем – по дороге на восток. С Бри. Не уверен, должен ли я поговорить с Кейном, но обнаружил, что хочу этого.
- И ты хочешь познакомить его и других с Бри.
- И это тоже, - признался он. – Мы согласны?
Кэтти-бри кивнула и поцеловала его, потом прошептала на ухо:
- А когда я вернусь, я возьму её в магические сады, посвящённые Миликки.
- Это было четыре года назад, - напомнил Громф Джарлаксу и остальным.
- Но это был твой портал, - ответил Джарлакс.
- Да, и я создал его только чтобы отделаться от этой назойливой дартиир!
- Она наполовину эльфийка, наполовину дроу, - напомнил ему Джарлакс, поскольку Доум’вилль не была только дартиир, уничижительным наименованием, которое тёмные эльфы использовали для сородичей с поверхности.
- Мне всё равно. И было всё равно тогда, потому-то я её и вышвырнул.
- На север?
- Да.
- На милю? Десять миль? Сотню? Вспомнил что-нибудь после того, как я тебя спрашивал?
- Она приземлилась на склонах самых северных гор Хребта Мира, - ответил бывший архимаг Мензоберранзана. – Это – моё лучшее воспоминание о сцене по ту сторону портала.
Джарлакс посмотрел на товарищей по путешествию.
- Тогда будем работать с этим, - сказал он, получив кивки в ответ.
- Четыре года, - повторил Громф. – Скорее всего, она мертва, но если нет, то может быть где угодно. В Подземье? В Глубоководье? Даже далеко на юге, в Калимпорте.
- Я так не думаю, - сказал Джарлакс. – Моё расследование с Хазид’хи заставляет считать, что она по-прежнему где-то на севере.
- И какой в этом смысл? Какое тебе дело?
- Я хочу очистить меч.
- Хватит лгать, - сказал Громф. – Выброси его в разлом предтечи в Гонтлгриме и забудь, просто найми хороших волшебников и кузнецов, чтобы сделать ещё один такой же, только без демонического сознания. Этот путь намного проще.
- Но я избрал другой. Воспроизведёшь для нас портал, как мы договаривались?
- Какое тебе до этого дело? – снова спросил волшебник.
Джарлакс стоял, уперев руки в боки, просто глядя на него.
- Потому что она Армго, - наконец понял Громф. – Ты хочешь сделать её нашим шпионом в Мензоберранзане.
- Скорее всего, не просто шпионом. К Доум’вилль прислушается знать Баррисон Дель’Армго. Они даже не догадаются, что она не та, кем они её считают – потому что её направлял меч, а не сердце. С её посредничеством мы сможем манипулировать сведениями, просачивающимися к верховной матери Мез’Баррис.
- Если ты так думаешь, значит ты ещё больший глупец, чем я подозревал – а эта планка была поистине высока.
- Ты не веришь, что она будет полезна?
- Я не верю, что она стоит всех этих хлопот.
- Хлопот для нас, не для Громфа. На самом деле – нет.
Громф нахмурился ему в ответ и покачал головой, но после презрительного фырканья в адрес Джарлакса начал читать заклинание. Через несколько минут в комнате возникло клубящееся облако, обрамлявшее далёкий пейзаж, словно картину. Горный склон, покрытый толстым слоем снега.
Джарлакс бросил Громфу последнюю часть платы, мешочек с дорогими магическими компонентами, которые было трудно добыть. Коснувшись полей шляпы в знак прощания, Джарлакс возглавил свой отряд, шагнув в эту «картину», пройдя через образ на горный склон, и обнаружил, что стоит в глубоком снегу под пронзительно-голубым небом, резким и прекрасным контрастом которому служила стремительно надвигающаяся полоса чёрных туч.
Он не видел животных, даже птиц в небе, не видел деревьев или кустов.
Не слышал ни звука, не считая угрожающего шёпота очень холодного ветра.
Наёмник задумался, не обманул ли его Хазид’хи, и задумался, не попросить ли Кэтти-бри сразу же вернуть их на юг.
Часть 2
Путешествия
Осознание величайшего дара, приобретённого в результате моего обучения у монахов ордена Жёлтой Розы, одновременно потрясло и озарило меня.
Можно считать величайшим даром упрочнение связи между моим телом и разумом, более глубокое понимание того, что я хочу совершить, и глубоких взаимодействий моей физической оболочки, необходимых для более простого и полного исполнения движения. К примеру, я всегда могу подпрыгнуть в воздух, развернуться и ударить ногой в развороте. На это способен почти любой воин, по крайней мере воин-дроу. Но теперь мой разум обращается к самым тонким частям моего тела, лучше управляя движением бёдер, углом стопы, узлом мускулов на тыльной стороне ног и выбором времени для удара. Если раньше я мог отбросить противника подобным манёвром, теперь я могу сразу же закончить бой единственным сильным ударом, если мой оппонент не сохранял необходимое равновесие и поставил блок для защиты.
Я не хочу преуменьшать красоту этого дара. Я способен даже манипулировать мускулами, чтобы выдавить яд из раны! Но это – не главное из полученных мною сокровищ.
Можно считать, что величайший дар – это понимание ки, жизненной силы. Способность заглянуть внутрь и зачерпнуть силу, превосходящую силу костей и мускулов. Использование этой внутренний энергии позволяет мне ударом открытой ладони отбросить противника на несколько шагов. Оно позволяет мне находить мои ранения и погружать мою кровь, мышцы и всё, что физически находится внутри меня, в медитацию над этими ранами. С помощью ки и понимания моей физической оболочки я способен бежать быстрее и прыгать выше. Удары моих сабель стали более стремительными и сбалансированными.
Я стал лучшим воином, но нет, это всё ещё не самое большое из дарованных мне сокровищ магистра Кейна.
А ещё есть трансцендентность. С её помощью я сбежал от захватчика, растворив своё физическое тело во вселенной, став частью всего окружающего, первичным материалом звёзд, единственным вечным веществом в мультивселенной. Тем, из чего сделаны мы и всё то, что мы видим вокруг. Голая, невыразимая красота такого полного преодоления границ физической оболочки могла оставить меня там навсегда, в месте лучшем – в более истинном и полном существовании и понимании – чем всё, что я когда-либо испытывал или смогу испытать в этой смертной жизни.
Но даже эта трансцендентность – не то, что сейчас, в этот момент моей жизни, я считаю величайшим даром из всех.
Эта вершина занята самым незаметным из уроков верховного магистра, поскольку медитация, настоящая медитация, освободила меня от самого распространённого проклятия разумных существ, будь они дроу, людьми, полуросликами, дварфами, эльфами или даже гоблиноидами и великанами, возможно даже другими народами, о которых я ничего не знаю:
Сознательного стремления к некому предопределённому уровню напряжения.
Это дар, который я старательно пытаюсь передать моей дорогой крошке Бри, поскольку это лекарство от проклятия, которое, как я считаю, мы получаем в самые ранние годы жизни.
Невозможно недооценить его серьёзность, и я подозреваю, что это абсолютная проблема, определяемая степенью, а не её присутствием или отсутствием.
Внутри нас всегда есть некая степень беспокойства, вибрация в наших сердцах, в нашем сознании, в самих наших душах, которая наиболее удобна для нас как «нормальная». Как камешек, брошенный в неподвижную воду, это беспокойство – результат драмы, конфликта в сознании, в теле, или в обоих. Это чувство нормальности мы получаем в очень юном возрасте, и оно только растёт по мере того, как мы становимся полностью самостоятельными существами.
Проклятие заключено в том, что мы этого не осознаём.
В самых напряжённых обстоятельствах я видел это в себе, или в короле Бреноре, когда мы оба становились беспокойными, даже тревожными, создав вокруг себя обстановку мира и спокойствия.
- В путь! – был нашим общим призывам к действию, даже если в действиях не было нужды.
Из-за того, что нам были необходимы вибрации, внутренний конфликт, чтобы чувствовать себя нормально.
Бренор ненавидит быть королём, когда мир вокруг него пребывает в покое. Ему становится необычайно скучно (хотя сейчас, с его жёнами, он мог найти подходящую замену для конфликта и напряжения!). Ему необходимо это чувство нормальности, так что он достигает требуемого беспокойства независимо от обстоятельств. Он будет ворчать и жаловаться по тому или иному поводу, часто несущественному, но никогда не скажет ни слова и не станет беспокоиться о мелких подробностях более повседневных забот вокруг него, находясь в кольце демонических орд. В таком случае, когда напряжение настоящее и серьёзное, все эти мелкие проблемы уже не имеют значения.
Я теперь понимаю, что проклятие в том, что эти мелкие проблемы имеют значение без этой демонической орды, и поэтому их подсознательно преувеличивают ради того, чтобы отвлечься.
