Роберт Оболенский – Цифровое Чистилище (страница 6)

«Послушай себя идиот, о чем ты только думаешь?» – мысленно одернул себя Питрес, и вернулся к делу.

Вытряхнул содержимое малого конверта: ключи от ячеек с логотипом «Хай Валл Пост» на бирках, наушники-затычки и карта памяти. Распутал проводные наушники, вставил карту в диктофон. Откинулся на спинку кресла и включил напольную лампу. Сидел в тишине какое-то время. Наконец выудил сигарету из пачки и нажал кнопку плей.

Шорох бумаги, торопливый шаг. Кто-то грузный опустился в кресло, послышался жалобный скрип обивки. Звук свинчивающейся крышки, гулкий звон стекла о стекло. Спикер выпил стакан залпом, и опустил его на стол так, будто хотел метнуть в стену, но в последний миг передумал.

– Эндрю… – прозвучал голос Брукса. И вновь молчание да едва слышное сопение.

Старик прокашлялся и закурил. Неразборчивое бормотание и вновь тишина. Лишь далекий гул вентилятора нарушал вакуум первой минуты. Треск, скрип, первое внятное слово:

– Эндрю, это письмо адресовано тебе и только, – кашель, дрожь голоса и заметная хрипота. – Запомни две даты: 2075 и 2080 годы. Первая, это год смерти Нельсона Биглса. Вторая – день исчезновения Карла Регге. Первого ты знаешь, второго вряд ли. Даю подсказку, он разработал цифровую помощницу Найс для «Ред Кэп». Запомни это и отложи в сторону, пока не ознакомишься со всеми материалами.

Шелест бумаги, режущий слух звук клейкой ленты.

– Я не знаю, как придать большего веса своим словам. Разве что, – вздох, – скажу так. Написание истории второй половины XXI века привело меня к четкому осознанию, что наша страна неуклонно движется к катастрофе мирового масштаба, иначе выразиться я не могу. Повторюсь. Все материалы и этот блокнот, предназначены только тебе, Андрей. Кляйна напрямую не вмешивай, прошу. Да, я знаю, что ты не любишь свое прежнее имя, но я так говорю специально. Пойми, к материалу надо подойти серьезно. Он также неприятен и правдив для нашей страны, как и твое прошлое для тебя. Кажется, я несу чушь. – Вздох.

– Черт, мне кажется, за мной следят. И это не АНБ, ФБР или ЦРУ. Я боюсь произнести это вслух. На следующей неделе у меня состоится важная встреча с парой детективов. Это очень важные инсайды. Там всё на свои места и встанет. – Вновь звук льющейся в бокал жидкости.

– Надеюсь, всё это лишь бред старика и у меня развивается слабоумие. А если нет?! В конверте всё пронумеровано, слушай по порядку. Даты и ссылки на бумаге. Копии всего на последней карте памяти. – Тишина и далекое бормотание, щелчок клавиши, запись остановилась.

Питерс затушил окурок и прикурил новую. Положил диктофон на стол.

– Найс.

Черная коробка ожила синим огоньком в глубине прихожей:

– Чем могу помочь, мистер Питерс?

– Включи «Моторхед».

– Какой альбом?

– На твой вкус.

Динамик щелкнул, блюзовые мотивы заполнили комнату, когда хриплый голос Лемми запел о тяжких днях на обочине жизни, людях, что находят приют лишь в канаве. А Питерс стиснул зубами фильтр, бросил взгляд на часы:

Широко зевнул. Велел Найс выставить будильник на без двадцати девять. Отхлебнул кофе, мотнул головой. Стряхнул пепел на ковер, и взялся за изучение содержимого блокнота в оплетке из бычьей кожи. А старина Лемми еще долго тянул свой заунывный блюз о тяжкой доле, тех, у кого жизнь окрашена светом луны.

«Пэксон и Тобил», «Хефрон», последующее слияние. «Пайзер» и, скандал с вакциной в западной Африке. «Эко Кор» набирает обороты. Сноска красными о поглощение «Гипперион Энерджи». «ФТ Системс», госконтракты, отсылка к Китайскому синдрому на полях. Война в Корее, смерть Джун Ира. Противостояние «Зион» и «Венус». Томас Дилан – имя президента подчеркнуто три раза.

«Сумятица какая-то», – подумал про себя Питерс, наспех пролистав блокнот. И заметил, что в верхнем углу страниц дневника остались следы от степлера. Он отлистал на пять страниц вперед. Никаких зацепок, а последняя страница и вовсе перечеркнута наискось красным маркером. Ниже подпись: «Структурировать и разобрать в деталях. Добавить свежие наработки!»

– Да, одним кофе тут явно не обойтись!

Эндрю ушел на кухню, вернулся с кофейником.

Глаза скользили по ровному почерку Брукса. Даты, события, факты. Он выпил кофейник, заварил ещё. Достал новую пачку «Каманчи»[4] из блока. Тянул одну сигарету за другой и вновь возвращался к заметкам старика. Виски пухли, не поспевая за ходом мысли, а музыка сливалась в единый ритм и шла фоном.

[4]  «Каманчи» – марка сигарет с индейцем на пачке. Как гласит слоган: «Насладись чистым вкусом фронтира и познай свою истинную природу». Все вырученные с продаж средства идут на поддержку коренного населения Америки.

– 8:40 РМ, – проинформировал бархатистый голос Найс с легкой хрипотцой. Он машинально кивнул, не отрываясь от дневника.

– Сэр?

– Да-да, – отмахнулся он, допивая холодный кофе.

Динамики резко увеличили мощность звучания. Песня эхом загуляла по пустой гостиной: «Одни парни, как вода. Другие, как вино. Но я люблю вкус чистого стрихнина».

– Черт, да угомонись ты! Бесовское создание! – попытался он перекричать льющуюся из динамиков музыку.

Мелодия в ту же секунду стихла, в ушах звенело.

– Ох, ну и леди! Девятый вал!

– Я вас совсем не понимаю.

– И ты не первая! – крикнул он в ответ, размял брови и отложил блокнот.

Горло саднило от второй пачки за вечер. Он потряс кружку пытаясь поймать последнюю каплю языком. Она приземлилась на щеку.

– Сообщение от Гауляйтера[5], – информировала Найс, Эндрю невольно улыбнулся. А про себя подумал: «Нет, всё же переименовать его надо, а то когда-нибудь узнает, обидится».

[5]  Гауляйтер – высшая партийная должность национал-социалистической немецкой рабочей партии областного уровня.

– Что пишет?

– Будет через десять минут.

– Хм, в кои-то веки вовремя.

– Отправить сообщение?

– Напиши: «Я выхожу».

Сделал глубокий вдох, руки заметно потряхивало. Обвел взглядом квартиру, медленно выдохнул. Собрал материалы, убрал всё в конверт. И посмотрел на горшок с кактусом.

– Да, вот такие дела, приятель. Вновь печаль, вновь расставание, – хлопнул себя ладонью по бедру. – Ну, что?! Погнали, девоньки, – поднялся, бросил серьезный взгляд на Ренди, – ты за старшего.

Убрал конверт в дорожную сумку, туда же отправил блок сигарет Каманчи и бутылку скотча. Пару рубашек, три майки и упаковку белых носков.

У двери остановился, бросил дорожный мешок у тумбы, накинул куртку. Присел на дорожку и собрался с мыслями, окидывая студию взглядом. Вдруг резко вскочил, словно хозяйка, вспомнившая об забытом на плите молоке. Добежал до рабочего стола, достал выключенный пейслайн. Убрал в карман и, еще раз убедившись, что всё на месте, поспешил на встречу с Кляйном.

Выйдя на улицу, огляделся. Подошел к автомату со свежей прессой и купил утренний номер «Готэм Пост». На первой странице красовалось фото мертвого мужчины. Руки неряшливо раскинуты, женщина с прикрытым ладонью лицом на заднем фоне. Раскрыв газету, он бегло пробежался по тексту:

«Главный редактор «Нью-Йорк Дейли» был найден мертвым… на тротуаре… возле здания редакции… причина смерти… падение с семьдесят четвертого этажа… Ведется расследование».

Свернув газету, покачал головой. Сунул сверток под мышку и поспешил к бару за углом.

Глава 3. У Дженис

Вечер вторника собрал у Дженис немногих, лишь тройку постоянников, молодую парочку, что больше жалась друг к дружке, чем пила, да старика Хуана, который ходил в заведение как на работу и всегда занимал столик у входа. Эндрю ответил кивком на приветствие старожилы и направился к сидящему в конце барной стойки Кляйну. Они обменялись рукопожатиями, он сел справа.

– Не изменяешь старым привычкам?

– Сам знаешь, я к электронным версиям холоден, – положил газету на стойку, развернул к себе широким краем.

– Есть такая испанская шутка…

– Есть такая русская песня, – перебил его Питерс и сложил газету вдвое.

– Ну-ка!

– «Мы своих не меняем привычек, вдалеке от родимых домов», – достал из заднего кармана первую записку Брукса, вложил в газету и придвинул к Кляйну. – Ознакомься!

– Это всё?

– В рюкзаке моем сало и спички. И Тургенева восемь томов, – не замечая вопроса, ответил Питерс. Нарочито медленно снял дорожный мешок и поставил в ноги.

– Тургенев, думаю, интересное чтиво, – поправив волосы, отметил Кляйн и мельком взглянул на сумку.

– Еще какое, уж поверь!

– Но мне достанется лишь синопсис?

– Не моя воля, – сухо бросил Эндрю и отвлекся на подоспевшего бармена.

– О, какие люди! – на помятом лице играла улыбка. – Что пить будете?

– Мне как обычно, – ехидно ответил Эндрю.