Роберт Оболенский – Цифровое Чистилище (страница 5)

– Быть может, вы заметили что-то необычное в его поведении?

– Да нет. Он как всегда был спокоен. Разве что губы кусал больше обычного, но это у него случалось часто. У вас уже есть версия?

– Как я и говорил ранее, это не официальный визит. Расследование ведет другой участок.

– Тогда что вы от меня хотите?

– Понимаете, как бы так выразиться. Я знаю, что Джеймс плотно общался с одним из наших детективов. Имя Ричард Бэнкс вам о чем-то говорит?

– Впервые слышу.

– Хм, быть может Генри Паскаль?

– Аналогично. А почему вы их сами не спросите?

– Они отстранены за превышение мер и в данный момент не в городе, но есть подозрение, что они косвенно причастны к инциденту. Мы рассчитывали на показания Джеймса, – замялся капитан и кашлянул в кулак.

– Спасибо за честность, сэр.

– Услуга за услугу, – Меллоуз посмотрел на часы над холодильником. – А Джеймс не оставлял никаких документов на хранение?

– В последнюю нашу встречу я отдал ему статью о ситуации на Русско-Турецкой границе, и это были все материалы, которые гуляли между нами.

– Постарайтесь вспомнить. Может было что-то ещё, что-то более конфиденциальное?

– Едва ли, на тот момент самым конфиденциальным был лишь материал по статье, – Питерс нахмурил брови, – но явно уже не сейчас, думаю статью под названием «Совиный охотник»[3] вы с легкостью найдете в сегодняшнем номере.

[3] Совиный Охотник на английском: Owl Hunter.

Услышав название статьи, Меллоуз напрягся, бросил взгляд в сторону, но тут же принял привычное, деловитое выражение лица, и растягивая слог, протянул:

– Я-ясно. – облизнул губы, почесал кончик носа, – Примите мои соболезнования, мистер Питерс. Джеймс был хорошим человеком и профессионалом своего дела. И спасибо за воду. – Капитан поднялся и направился к выходу. У двери остановился. Поднял палец к виску и почесал за ухом. – Мистер Питерс.

– Да, сэр?

– Инициалы О. Х. вам о чем-то говорят?

– Нет, сэр. А кто это?

– Я предполагаю, что это возможный убийца.

– У вас только инициалы?

– Нет, еще мне известна фамилия: Хантер. А что значит первая часть, я пока не знаю. Но не волнуйтесь, так или иначе, я приложу все силы, что бы дело отошло нашему участку. – Меллоуз сунул руки в карманы брюк, нахмурился. – Надеюсь, вы не планируете покидать город в ближайшее время?

– Как только сдам новую статью, поеду в Огайо приобретать раритетный фургон. А что?

– Я был бы благодарен, если бы вы воздержались от путешествий в ближайшее время.

– Со всем уважением, сэр. Но ваша просьба неофициальна, а я не намерен откладывать свои планы из-за смерти своего босса, каким бы классным парнем он ни был.

– И это ваша благодарность наставнику? – скривился Меллоуз.

– Это жестокий мир, капитан, вам ли не знать.

– Да-а, – протяжно ответил Меллоуз, с прищуром глянул на Питерса, а козырнув, сказал: – Всего доброго, мистер Питерс.

Покачав головой, капитан прикрыл за собой дверь. А Эндрю еще долго стоял неподвижно, прикидывая в уме все за и против. Наконец, глядя на закрытую дверь, скал: «И вам, сэр».

Подумал о завтраке, но усталость перевесила чувство голода. Вернулся к креслу с секретом, аккуратно сел, опираясь руками на подлокотники, но травмированное колено вновь напомнило о себе резким прострелом.

«И на кой черт я полез на тот броневик!» – подумал он, медленно выпрямляя ногу, а вслух сказал: – Вот так! Немного посидим, отдохнем. А потом и за дело возьмемся, – выудил бутылку пива из упаковки и подкурил сигарету.

– Что думаешь, Ренди? – обратился он к стоящему на кофейном столике кактусу. – Насыщенный денек? – сделал вид, что прислушивается, – Да, тоже так считаю, – жадно затянулся. – Надеюсь, тебя это не беспокоит? Нет, я не про ситуацию, я про нас. – стряхнул пепел в горшок Ренди, плеснул приятелю и пивка, сказал: – Просто, как твои друзья кактусы относятся к тому, что мы живем вместе? – наклонил голову, прислушался. – Да, ты прав. Сейчас есть вещи и поважнее.

Дотянулся левой рукой до старенького магнитофона, прожал кнопку плей. Внутри что-то щелкнуло, послышался треск и урчание. Бобина закружилась в танце по часовой, пленка едва заметно шуршала. Эндрю откинулся на спинку, отхлебнул пива и затянулся. Сигаретный дым стелился по гостиной под звуки флейты. Он сделал еще глоток и опустил голову на подголовник. В дело вступил саксофон, Питерс сложил руки на груди, прикрыл веки. И сам не заметил, как провалился в глубокий сон. Пока Джжери Рафферти сладко пел о том, как ветер нёс его по Бейкер стрит. И свет играл лучами, и шелест смерти мерил каждый шаг, когда в закате таял ещё один безумный день.

Струйка слюны ползла по щеке, он резко тряхнул головой проснувшись. Подскочил в кресле, ощупал пропитанную пивом футболку на груди. Пальцы правой руки саднило от ожога. Скривившись, зло отбросил истлевший фильтр. Проморгался, отхлебнул из бутылки и с отвращением сплюнул выдохшийся напиток на ковер.

– Мерзость-то какая, – вытер ладонью губы, – Ренди, а ты куда смотрел? Мог бы и толкнуть.

Кактус безучастно молчал, сидя в кремового цвета горшке. Из-за занавешенных окон было непонятно, какое сейчас время суток. Питерс мотнул головой, растер лицо руками и потянулся.

– Еще один день в раю, да? – закурил и неспешно поднялся, опираясь на левую ногу. – Как насчет кофе? – Ренди молчал. – Что?! Опять воды? Слабак, – тяжело вздохнул и облизнул губы, – ладно, парень, будет тебя вода.

Прихрамывая обогнул кофейный столик, бросил взгляд на наручные часы. Освещенные радием стрелки указывали на пятнадцать минут седьмого. Эндрю улыбнулся, соскреб ногтем каплю грязи с защитного стекла. Латунный корпус заметно потерся более чем за вековую службу, а выведенный курсивом логотип заметно потускнел. Затянулся, выпустил дым носом и вспомнил слова деда: «Урал, это тебе не всякие там, береги их».

– Да уж, ты как всегда прав, – сказал он в тишине комнаты и почувствовал, как глаза увлажнились от нахлынувших воспоминаний. Поправил широкий, кожаный ремень-напульсник под часами. Отер глаза и направился к кофеварке.

Засыпал свежий помол, долил воды и включил. Достал новый блокнот из рабочего стола, долго искал ручку. Не найдя, остановился на карандаше. Бросил взгляд в сторону кухни. Кофеварка пыхтела и бурлила, как Багдад в начале века.

– Эй, Ренди! Будешь меня ждать? – Ответа не последовало. – Так и знал, эгоист ты чертов.

Взял поданный капитану бокал со столешницы и отлил половину в керамический домик Ренди.

– Ну, как тебе? Жестковата? Ну, парень, согласен, вода тут не очень, но переезжать я пока не планирую. Надеюсь, это не будет проблемой? – нагнулся, прислушиваясь. – Оу, я тоже тебя люблю, малыш! Дай мне минутку, налью себе кружечку от нашей любимой ворчуньи Марпл и вернусь к тебе.

Красного цвета старушка продолжала пыхтеть, извергая в кофейник черный, как сажа, напиток.

– Ох, мисс Марпл! Вы прекрасны, как юная дева, но так работать нельзя. Вы не думали о пенсии? – прислушался к пыхтению. – Ах да, прошу прощения, миссис. Кстати, как ваш супруг поживает? Понятно. Он всё еще варит чай? Ясно, – кивнул, – да, мне как обычно.

Подхватил кувшин с кофе, наполнил кружку и ссыпал сахара на глаз из стоящей рядом банки.

– Черный как ночь и сладкий как грех, – ухмыльнулся, размешал кофе ложкой. Сигаретный дым лез в глаза, и он затушил окурок в раковине. – Спасибо, – кивнул кофеварке и отсалютовал, – да. И вам хорошего дня, миссис Марпл.

Проходя мимо плиты, бросил окурок в кастрюлю с зарождающейся в ней жизнью. Вернувшись к креслу, пододвинул кофейный столик ближе. Оставил на нем кружку и блокнот с карандашом.

– Ренди, помнишь те рожки с мясом, что мы оставили на плите две неделе назад? Да, согласен. Славные парни. Так вот, кажется, они уже открыли письменность и вовсю осваивают плесени строение. И не говори, сам в шоке! Кажется, только вчера взял их с полки в «Джаст Фуд», и тут бац! – он хлопнул себя по лбу, – они уже чуть ли не в космос планируют лететь. Эх, летит же время, – аккуратно опустился в кресло. – Ну что? Поработаем? – кивнул. – Согласен, также думаю.

Сунул руку под подушку и достал пухлый конверт из коричневого цвета бумаги. Провел пальцами по выведенной маркером заметке, надорвал край и вывалил содержимое на кофейный столик.

– Да, как и всегда. Основательно и по существу.

Снял защитную оплетку из тонкого поролона, разложил содержимое в четком порядке.

Диктофон «Лунар» в переиздании от «Ред Кэп», серия «Легаси» от 2073 года. Побитый жизнью блокнот формата А5 в оплетке из бычьей кожи. Медная кнопка на язычке, ручка в комплекте. Миниатюрная коробка с картами памяти, каждая оклеена малярным скотчем и пронумерована. Конверт. В адресной строке прописан адрес Питерса. Правее, почтовая марка. Перевернута и завалена влево.

«Что бы это могло значить?» – подумал он, повертел конверт в руке, а вслух сказал: – Четыре предмета и семь записей. Плохой Йосс? – невольно сглотнул и постучал костяшками по столешнице. – Да, это надолго.

А сказав, припомнил передачи по ящику, в которых активно продвигалась философия жизни в гармонией с миром. Как заверял телеведущий: Йосс – это сила, что правит всем, наподобие судьбы. Йосс может быть хорошим и плохим, изменить его нельзя, всякому событию свой срок. Припомнив эту истину, Питерс вновь взглянул на послание в деталях. И если опираться на этот чертов Йосс, в данный момент все было крайне туманно: четверка означала смерть, а семерка единство во всем. Но будучи числом нечетным, семерка меняла свой тон в зависимости от стоящей рядом с ней цифры. И если хорошо подумать, то в данный момент Йосс говорил ему о одной большой – единой смерти.