Роберт Оболенский – Цифровое Чистилище (страница 3)

«Так, только без зазоров. Ну как щель должна быть, – он ехидно посмотрел на меня, и я не сдержал улыбки. – Да, вот так. Одну ладонь на другую, а теперь дуй в щель».

Я попытался, но выходило лишь шипение.

«Нет, вот так. Под углом! – он ловко сложил сухие ладони, грудь едва поднялась, а щеки надулись. Слух потряс чистый звук совиного уханья. Он повторил его трижды и каждый раз звук отличался от предыдущего. Уханье раскатилось по простору и отозвалось эхом в долине. – Видишь? – улыбнулся старик, – а ты со свистком ходишь. Он может и громкий, но зверье пугает».

«Свисток для раненных, – уточнил я, – если находишь кого в завалах, свистишь. Так что тут другое».

«Что мир, что война – всё это охота. И там, и тут зверье», – махнул он поднятой рукой.

Я не стал спорить и отхлебнув из металлической кружки вернул её старику. Попробовал несколько раз сложить ладони правильно. На пятый раз вышло нечто похожее на сову. Старик по-отечески хлопнул меня по плечу, взял еще одну сигарету. Хотел что-то ещё сказать, но вышедшая из дома хозяйка позвала его на местном наречии. Он оставил мне кружку, окрик повторился. Я вложил в его карман пачку, и мы распрощались. У калитки он виновато опустил плечи и голову, тяжело вздохнул и скрылся за оградой.

Сидел в одиночестве какое-то время. Из-за забора доносились женские причитания, а в долине надрывались моторы грузовиков. Слышны были редкие окрики и звуки свистков. Допив содержимое кружки, я оставил её на пеньке у калитки и направился обратно к лагерю. Докурив, спрятал бычок в боковой карман на штанах, снял свисток с груди и бросил его в кусты у оврага. На горы опускалась ночь, а в голове раз за разом звучали слова старика: «Всё это охота. И тут, и там зверье».

Брукс положил рукопись на стол, тяжело вздохнул и потер глаза. Дал знак Кляйну, и тот подал ему наполненный бокал.

– Ну, мальчики. За журналистику! – салютовал Брукс.

Они выпили, Эндрю достал сигарету и закурил под вытяжкой над плитой. Поймал взгляд Кляйна и одобрительно пригласил рукой. Брукс вежливо отказался от предложенной Кляйном сигареты и спросил его мнение о статье. Выслушав, сложил руки на груди и задумчиво насупился.

– Я согласен с Джозефом, тут мало фактов, но назвать статью плохой я не могу. Если на чистоту, то действительно тебе есть чему поучиться у Энди. – Кляйн сдержанно промолчал. – Нет, правда. Вот если скрестить вас обоих, твои факты и его эмоции, вот тогда получился бы идеальный журналист.

– Извини, Большой Би, но я не готов к каминг-ауту, – прыснул от смеха Эндрю.

– Вот об этом я и говорю, – засмеялся старик глядя, как Джозеф покачал головой и едва уловимо ухмыльнулся. – Давайте выпьем еще по стаканчику, а потом наш прекрасный кайзер расскажет о своем замысле.

– Пока рано о чем-либо говорить, – отмеряя чачу, сухо ответил Кляйн.

– О поверь мне, мальчик мой, я вас насквозь вижу! И если ты так говоришь, значит всё уже решено.

Эндрю затушил сигарету в кастрюле, выключил вытяжку над плитой и вернулся к стойке, допивая пиво на ходу.

– Ну, если Большой Би так говорит, тогда готов поспорить, что так и есть. Что у тебя на уме, Джо? Ты наконец-то решился купить ферму и посвятить жизнь выращиванию органических помидоров?

– И оставить журналистику таким профи как ты? Нет, увольте! – презрительно фыркнул Кляйн.

– Тише, мальчики, – Брукс подал один из трех бокалов Эндрю и с отеческой улыбкой на лице посмотрел на Джозефа. – Выкладывай!

– Мне предложили кресло главного редактора в «Готэм Пост».

– Оу, будешь ловить пьяных звезд в клубных туалетах по всему союзу!

– Угомонись, Эндрю, – осек его Брукс, – это заслуженный пост, молодец!

– То есть, вы не против?

– Что ты, мой мальчик, я рад. Рано или поздно птенцы покидают отеческое гнездо, и я давно ждал от тебя этого шага.

– Спасибо, сэр.

– Ой, брось. – Брукс замолчал, обвел их взглядом. – Давайте выпьем и за это!

Бокалы звякнули и вернулись на стол. Кляйн поправил очки, Эндрю уперся взглядом в потолок, а Брукс грузно навалился на стойку. Доминиканские дети продолжали играть подшипниками, а батарея вновь стравила излишек пара.

– Нет, всё же надо поставить на нее свисток! – не выдержал Брукс.

Двое едва уловимо ухмыльнулись и в миг стали серьезными, словно почувствовали, что скоро не будет этих редких встреч и вскоре каждый из них пойдет своим, иным путем.

– Ну что вы скисли? Эндрю, у тебя какие планы? Отдохнешь или уже что-то наметил?

– По правде говоря, я уже купил билеты.

– Вот как! И куда?

– Ты знаешь, у меня ранее были статьи на эту тему. Я про потерянное звено Мобильной пехоты, про Большую Третью. – Питерс перевел дыхание, пригубил бокал с чачей, – Но тут я решился… Хочу копнуть глубже. И у меня в планах совместный проект с Джери Хиллом. Хочу осветить положение дел в Монголии – «Страна до и после присоединения к Китаю».

– Хилл? Знакомая фамилия, – закусил губу и крякнул Брукс, потянувшись, – что думаешь, Джозеф?

– Тема пикантная, плюс скоро двенадцать лет со дня революции – цифра для китайцев важная. Думаю, смысл в этом есть.

– Нет, это понятно. Я про Хилла.

– А ну, он ковбой. Засветился впервые в журнале «Экзит» с фото беженцев из Кашмира[1]. Думаю, они споются. Но меня беспокоит другое, – Кляйн достал сигарету и застыл, мысленно подбирая слова.

[1]  Индо-Пакистанская война, начавшаяся в 2072 году из-за спорной территории штата Джамму и Кашмир. В ходе конфликта стороны применили ядерное оружие.

– Не тяни, Кляйн! – с еще большей силой закусил губу Брукс.

– Сэр, меня беспокоите вы, – аккуратно начал Кляйн, – такое чувство, что вы лишний раз пытаетесь убедиться, будто мы двое надежно пристроены и без крохи хлеба не останемся.

– Согласен с ним на все сто, – добавил Эндрю и предложил Кляйну дать пять.

Джозеф скептически покосился, постучал фильтром по костяшке пальца и закурил, а про себя подумал: «Чертов ребенок!» – но на предложение ответил и подставил ладонь.

– Вы верно меня поняли, мальчики. Я планирую уходить из «Нью-Йорк Дейли», – Брукс дал знак освежить бокалы. – Долгое время у меня копился неликвидный материал, думаю, вы понимаете, о чем я. И уже как год я задумываюсь о его публикации.

– Мемуары?

– Да, Джозеф. Что-то в этом духе.

– А название есть? – спросил Эндрю Питерс.

– Это вторично, – отметил Кляйн.

– Да? Тогда почему кинозвезды берут псевдонимы? – спросил Эндрю.

– Угомонитесь! – осадил их Большой Би и поднял бокал. – «Это не мы или войны с народом не было. Правдивая история второй половины XXI века». Как вам?

– Весьма, весьма, – ответил Эндрю, а Кляйн лишь сдержано улыбнулся и одобрительно кивнул головой.

– За вас, сэр, и за правду в печатной форме, какой бы горькой она не была!

– Спасибо, Джозеф, – поддержал Брукс и выпил до дна. – Пока мы не закончили наше собрание, я хочу попросить вас об одолжении, – замялся Брукс и вытер ладони салфеткой. – Если со мной что-то случится, вы закончите начатое мною дело. Согласны?

– Воу-воу! Что это еще такое?! Может тебе и эпитафию помочь написать?

– Тише, Питерс, – отмахнулся Кляйн, – я никогда от вас такого не слышал. Вы наткнулись на что-то горячее?

– Боже, да не переживайте вы так, – отшутился Брукс, – просто старческая паранойя.

– В любом случае, я согласен.

– И я, – поддержал Кляйн.

– Вот на том и оставим, – выдохнул Брукс и упер руки в бока, – я пройдусь еще пару раз по материалу, если вы не против.

Двое кивнули, а Брукс сунул статью Эндрю подмышку, подобрал портфель и вернулся в кресло. Они окинули бутылку взглядом и разлили оставшееся.

– Пошли, зануда, покурим на пожарной лестнице. Расскажу тебе о работе в поле.

– Ага, как только писать без ошибок научишься! – парировал Кляйн.

Забрав бокалы, они вылезли через окно на пожарную лестницу. И не забыли, взять пак пива прозапас. Примостившись на мокрой лестнице, слушали биты из припаркованных у заправки такси, травили журналистские байки, что мало совместимы с трезвой жизнью, и совсем потеряли в разговорах времени счет. А старик еще долгое время сидел в кресле, перебирая бумаги. Бурчал что-то под нос и был так увлечен, что не замечал ни галдящих детей, ни шипящей батареи.

Когда они вернулись, старика уже не было. Ни записки, ни следа, лишь аккуратно прикрытая входная дверь, да вымытый бокал на сушилке.

Оценив ситуацию, два заклятых друга переглянулись. Эндрю достал припасенную бутылку бутылку скотча из-под кровати, и они праздновали до полуночи. К трем ночи Кляйн вызвал такси, они тепло распрощались.

Проклиная радости вчерашнего дня, Эндрю сполз с кровати. Дважды умылся, принял душ и накинув халат, спустился в ближайший магазин – на заправке. Взяв самое нужное, ещё на лестнице осушил бутылку минералки. А как поднялся на свой третий этаж: сварил кофе больше чем нужно, сжег хлеб на сковородке и кажется пришел в себя, добавив к завтраку банку «Бадди». В семь сорок ему позвонил Хилл, сказал, что будет минут через десять. Спешно одевшись, Эндрю побросал все самое необходимое в дорожную сумку-мешок от «Стайнс» и поспешил к выходу. На пол пути остановился, вспомнил о Нью-Йоркских пробках, добавил к самому необходимому пару банок «Бадди Лайт». И со спокойной душой, в спешке закрыл за собой дверь.