Роберт Льюис Стивенсон – Песня Рахеро и другие баллады (страница 5)
Тень Таматеа головы зашла уже домой[12].
Как вдруг он шелест бега ног услышал за спиной.
Он, повернувшись, увидал: вот воин на тропе
При поясе, вооружён, бежит за ним, вспотев.
Прыжок, и он уж рядом с ним, и, слова не сказав,
Свой омаре он в ход пустил, жизнь пареньку прервав.
II. Отмщение Таматеа
Предательство Рахеро уж вскоре позабыто,
Король сидел на месте, простак лежал убитый.
Но Таматеа мать в глазах хранила смерти блики.
И несколько ночей не спал Тайарапу под крики.
И вот, когда дитя в лесу стал холодом сомненья,
Она не знала дом, друзей, лишь лес ей окруженьем,
Звенели горы звуком горя, что из груди стенала:
Рвала впустую воздух ртом, как лев, она кричала,
Пронзая слушающих слух и раня их сердца.
Но, как погода в море может меняться без конца,
Внезапно ураган забрав обратно в небеса,
И бросит в штиль стоять корабль, повесив паруса,
Дыханье ветра прекратив, как свет от лампы, вмиг,
И приближая этим всем беззвучный смерти крик,
Так вдруг, стенанья прекратив, она тихонько встала,
Покинув свой печальный дом, спокойствие сыскала,
Смерть унеся в своей груди, точа её рукой.
Она прошла все берега земли немалой той.
И, говорят, она без страха спала во тьме ночами
В местах ужасных, лишь смотря открытыми глазами
На ленты света, что от храма к храму всё несутся, <9>
Ни моря в лодке не страшась, ни горных троп, что вьются.
Из края в край по острову, не меряя преграды,
От короля до короля несла рассказ утраты.
И королю за королём престолы посещала,
Припоминая всё родство, что в песнях называла,
Все имена своих отцов. И, сердце усмирив,
Шутила, чтоб поймать их слух, смеялась шуткам их:
И так сначала завлекав, вдруг тема изменялась:
И все люди из Вайау[13] той смертью проклинались.
И соблазняла королей богатством тех земель,
И льстила: «Если не у вас, чья ж армия мощней?»
И, ещё раз сменив настрой, вновь песню заводила,
Взывая барабанов бой и павших воинов силу,
Взывая птиц из облаков закончить пир земли.
Внимали молча короли и головой трясли:
Ведь знали, что в Тайарапу сильны в боях лихих,
Как и в пирах, – и Вайау не менее других.
Она пришла в Паэа[14], к Намуну-ура племени, <10>
К врагам заклятым Тева[15], не терпящим их имени.
Её король Хиопа тепло там принимал: <11>
И выслушал, и взвесил, и мудро размышлял:
«Мы здесь, прикрыты островом, жильё своё ведём,
И ветер нас не мучает, волна нам нипочём.
Но там, в земле Тайарапу, расклад другой идёт,
Пассат их бьёт, не жалуя, и море там ревёт,
Ветра уносят песни волн аж до вершины гор,
Где зелены леса стоят. Народ, как на подбор,
Там крепок, твёрд и закалён, силён в боях лихих,
Как и в пирах, – и Вайау не менее других.
Теперь послушай, дочь моя, ты мудрости отца:
В любой есть силе слабости, – два глаза у лица.
Сильны своими омаре, копьё кидают метко,
Но глупые и жадные, как свиньи или детки.
Мы здесь, в Паэа, высеем достойные сады:
Бананы, каву[16], таро[17] – священные плоды,
Объявим мы свиней тапу, рыбалку – год закроем, <12>
Так мы запасы всей еды в Паэа здесь утроим. 
