Роберт Льюис Стивенсон – Остров Сокровищ (страница 6)

Последние слова были каплей, переполнившей чашу гнева слепого, и он, замахнувшись своей палкой, стал наносить ею удары направо и налево, так что нескольким сильно перепало. Те, в свою очередь, стали осыпать слепого проклятиями и угрозами, тщетно пытаясь вырвать у него из рук палку.

Эта ссора оказалась спасительной для нас, так как в разгар её послышались новые звуки с вершины холма, на сей раз это был топот скакавших галопом лошадей. И почти в ту же секунду раздался выстрел из пистолета. Очевидно, это был сигнал, предупреждающий о крайней опасности, так как разбойники бросились врассыпную – кто по направлению к морю, кто наперерез через холм. Не прошло и минуты, как на дороге остался один Пью. Уж не знаю, что было причиной этого поступка: панический страх или желание отомстить за брань и побои, только товарищи бросили слепого на произвол судьбы. Оставшись один, он отправился было за другими, нащупывая дорогу, и даже прошёл в нескольких шагах от меня, отчаянно крича:

– Джонни, Чёрный Пёс, Дирк, ведь вы не бросите вашего старого Пью?! Не оставляйте старика Пью!

В это самое время топот лошадей раздался уже на вершине холма. В лунном свете показались четверо или пятеро всадников, которые во весь опор мчались к гостинице. Тогда Пью понял свою ошибку, с криком повернул назад, но наткнулся на канаву и свалился туда. В одну секунду он снова был на ногах и бросился, совершенно растерянный, прямо под лошадь переднего всадника.

Несмотря на усилия последнего удержать свою лошадь, Пью был моментально смят и раздавлен ею. Слепой перевернулся навзничь и остался лежать на дороге.

Всадники остановились, и я тут же узнал их. Сзади ехал тот парень, который отправился из деревушки к доктору Ливси, остальные были таможенниками, которые искали контрабандистов. Оказалось, что до них дошли слухи о том, что в Логовище Кита появился какой-то люггер, а наш посланец встретил их по дороге и рассказал о нас. Отряд немедленно отправился в нашу сторону и успел как нельзя вовремя, мы обязаны ему нашим спасением.

Пью погиб на месте. Что же касается моей матери, то от воды и нюхательной соли она скоро очнулась. Впрочем, оправившись от ужаса, она не переставала сокрушаться о том, что не получила всю причитающуюся ей сумму.

Между тем таможенный надзиратель поспешил к Логовищу Кита. Но когда они подошли к бухте, судно уже снялось с якоря, хотя находилось довольно близко от берега. Надзиратель окликнул люггер. В ответ раздался голос, советующий таможеннику держаться в тени, если он не хочет, чтобы ему всадили пулю в лоб. Действительно, в ту же секунду прозвучал выстрел, люггер удвоил ход и скрылся из виду. По словам таможенника мистера Дэнса, он стоял на берегу «точно рыба, вынутая из воды», и всё, что он мог сделать, – это послать человека на ближайшую пристань, чтобы отправить в погоню сторожевой катер.

– Но очевидно, что они успели убраться вовремя. Единственное, что меня радует, – прибавлял мистер Дэнс, – это то, что мне пришлось наступить на мозоли мистера Пью!

Говорил он это уже после того, как услышал от меня всю историю. Я вернулся вместе с ним в «Адмирал Бенбоу» и нашёл там страшный хаос. Всё было перерыто и валялось на полу, в том числе и часы. Бандиты не пощадили ни одной вещи, и хотя ничего не было взято, кроме дублонов капитана и серебра из выручки, я сейчас же понял, что мы разорены.

– Они взяли деньги, вы говорите? – спросил мистер Дэнс. – Чего же они тогда искали, Хокинс? Хотели ещё больше денег?

– Нет сэр, не денег, я думаю! – отвечал я. – Собственно, я полагаю, сэр, что та вещь, которую они искали, находится у меня на груди, в кармане. И, если сказать правду, я бы хотел положить её в безопасное место!

– Разумеется, мальчик! – сказал он. – Это совершенно правильно. Я возьму её, если вам угодно!

– Я думал, что, может быть, доктор Ливси… – начал я.

– Совершенно верно! – прервал он меня. – Он джентльмен и судья, и, как теперь думаю, нужно немедленно поехать к нему и доложить о том, что произошло… Что бы там ни было, но бедняга Пью умер. Я, собственно, не сожалею об этом, но, видите ли, народ может обвинить в этом отряд его величества. И если хотите, Хокинс, я возьму вас с собой!

Я от души поблагодарил его за это предложение, и мы вернулись вместе в деревушку, и, пока я разговаривал с матерью о своих планах, отряд вскочил на лошадей.

– Доггер, – сказал мистер Дэнс, – у вас добрый конь, возьмите этого малого к себе в седло!

Как только я уселся позади Доггера и взялся за его пояс, инспектор дал приказ трогаться, и отряд поскакал рысью по направлению к дому доктора Ливси.

Бумаги капитана

Мы неслись во весь опор до тех пор, пока не очутились перед жильём доктора Ливси. Фасад дома был совершенно тёмный.

Мистер Дэнс сказал, чтобы я соскочил с лошади и постучал в дверь, а Доггер подставил мне стремя, чтобы я спустился. Почти в ту же минуту служанка отворила дверь.

– Дома доктор Ливси? – спросил я.

Служанка отвечала, что его нет: он вернулся после полудня, но потом ушёл в замок, чтобы пообедать и провести вечер со сквайром.

– Так едем туда, мальчик! – сказал мистер Дэнс.

На этот раз я уже не влезал на лошадь, так как расстояние было очень небольшое, а бежал, держась за ременное стремя Доггера, до самых ворот парка и дальше по длинной безлистной аллее, освещённой луной. В конце её белыми линиями выступили очертания замка. Здесь мистер Дэнс слез с лошади, и мы направились к дому. Служанка повела нас по крытой галерее и указала в конце её на большую библиотеку, заставленную книжными шкафами. На верху каждого шкафа располагались бюсты. Здесь, около пылающего камина, сидели сквайр и доктор Ливси, с трубками в руках.

Я никогда не видел сквайра вблизи. Это был высокий человек, более шести футов росту, широкоплечий, с толстым, красноватым лицом, загрубевшим от долгих путешествий. У него были густые чёрные брови, очень подвижные, что заставляло предполагать живой и надменный характер.

– Входите, мистер Дэнс! – сказал он снисходительным и высокомерным тоном.

– Добрый вечер, Дэнс! – проговорил доктор, кивая головой. – Добрый вечер и тебе, друг Джим! Какой счастливый ветер занёс вас сюда?

Надзиратель, вытянувшись в струнку, доложил о случившемся. Посмотрели бы вы, как оба джентльмена нагнулись вперёд и переглядывались между собой… Они даже перестали курить, так были поражены и заинтересованы! Когда они услыхали про то, как моя мать вернулась назад на постоялый двор, доктор Ливси хлопнул себя по колену, а сквайр закричал: «Браво!» и разбил свою длинную трубку о каминную решётку. Ещё задолго до конца рассказа мистер Трелони (так, если вы помните, звали сквайра) встал со стула и стал ходить взад и вперёд по комнате, а доктор, точно для того, чтобы лучше слышать, снял свой напудренный парик и выглядел очень странно со своими собственными, коротко подстриженными чёрными волосами.

Наконец мистер Дэнс окончил повествование.

– Мистер Дэнс, – произнёс сквайр, – вы благородный человек! Что же касается того, что вы переехали то страшное чудовище, то я смотрю на это, как на своего рода добродетель, сэр: всё равно, как если бы раздавить ногой таракана. Этот Хокинс, как я вижу, очень догадливый малый. Хокинс, не позвоните ли вы в этот колокольчик? Мистеру Дэнсу надо предложить элю!

– Итак, Джим, – сказал доктор, – та вещь, которую они везде искали, у вас?

– Она здесь, сэр! – отвечал я, подавая ему свёрток в клеёнке.

Доктор оглядел свёрток со всех сторон, сгорая, по-видимому, от желания немедленно его вскрыть; но вместо этого спокойно положил его в карман своего сюртука.

– Сквайр, – сказал он, – когда Дэнс получит свой эль, он должен будет, конечно, вернуться к своим служебным обязанностям. Но Джима Хокинса я думаю оставить ночевать в моём доме и, с вашего позволения, предлагаю дать ему холодного пирога на ужин!

– Как желаете, Ливси! – отвечал сквайр. – Хокинс заслужил много больше, чем пирог!

Большой паштет из голубей был принесён и поставлен на маленький стол, и я чудесно поужинал, так как был голоден как волк. В это время мистер Дэнс после новых комплиментов был, наконец, отпущен.

– А теперь, сквайр? – произнёс доктор.

– А теперь, Ливси?.. – проговорил сквайр в том же тоне.

– Ну, – сказал Ливси, – слышали вы об этом Флинте, я полагаю?

– Слышал ли я о нём! – вскричал сквайр. – Слышал ли о нём, говорите вы! Это был самый кровожадный из морских разбойников, какие только плавали по морю. Испанцы были так запуганы им, что, говорю вам, я иногда гордился тем, что он англичанин. Я собственными глазами, сэр, видел его паруса около Тринидада, и трусливый капитан, с которым я путешествовал, повернул назад, сэр!

– Хорошо, я сам слышал о нём в Англии! – сказал доктор. – Но дело в том, были ли у него деньги?

– Деньги! – вскричал сквайр. – Разве вы не слышали сегодняшней истории? Чего же искали эти негодяи, как не денег? Ради чего готовы они рисковать своей шкурой, как не ради денег?

– Это мы сейчас узнаем! – отвечал доктор. – Но вы такая горячая голова и так забросали меня словами, что я не могу вставить ни одного своего. Вот что хотел бы я знать: предположим, что у меня тут, в кармане, ключ от запрятанного Флинтом сокровища; станет ли оно нам от этого доступнее?