Роберт Льюис Стивенсон – Остров Сокровищ (страница 7)

– Станет ли доступнее! – вскричал сквайр. – Да если только мы будем иметь этот ключ, про который вы говорите, я снаряжаю из Бристоля корабль, беру с собой вас и Хокинса и уж добуду эти сокровища, хотя бы пришлось искать целый год!

– Отлично! – сказал доктор. – В таком случае, если только Джим ничего не имеет против, мы вскроем пакет!

И он положил его перед собой на стол. Свёрток был зашит нитками, так что доктору пришлось прибегнуть к своему ящику с инструментами, чтобы разрезать хирургическим ножичком стежки. В свёртке оказались книга и запечатанная бумага.

– Прежде всего посмотрим книгу! – предложил доктор.

Сквайр и я наклонились над его плечом, в то время как он раскрывал книгу. Доктор Ливси ещё раньше приветливо подозвал меня из-за столика у стены, где я ужинал, к себе, чтобы принять участие в открытии тайны.

На первой странице были всевозможные надписи, отдельные слова, точно кто-нибудь пробовал перо и упражнялся в письме. Здесь, между прочим, была, как и на руке надпись, «Удачи Билли Бонсу». Затем шли несколько фраз: «Мистер Б. Бонс, штурман». «Хватит рому». «У Пальмы Ки он получил то, что причиталось». Было много и других изречений, частью непонятных.

Я напрасно ломал себе голову, чтобы догадаться, кто это был «он» и что такое он получил. Может быть, удар ножом в спину?

– Не скажу, чтобы здесь было много разъяснений! – проговорил доктор Ливси, перевёртывая страницу. Следующие десять или двенадцать страниц наполнены были любопытными столбцами записей. В начале строчки стояло число, а в конце – денежный итог, как и во всякой счётной книге, но в промежутке, вместо объяснения, стояло различное число крестиков. Так, например, 12 июня 1745 года было помечено 70 фунтами, происхождение которых объяснялось шестью крестиками. Иногда, впрочем, стояло и название места, или обозначение широты и долготы, так, например, «62°17′20'', 19°2′40''». Такой реестр тянулся более двадцати лет, сумма отдельных столбцов всё росла с течением времени и выросла в конце концов в огромный общий итог, переправленный раз пять или шесть. Внизу было написано: «Доля Бонса».

– Не могу разобраться в этом! – сказал Ливси.

– А между тем это ясно как божий день! – вскричал сквайр. – Это счётная книга. Крестики заменяют имена кораблей или городов, которые они потопили или ограбили. Выставленные суммы обозначают долю этого негодяя, а где он боялся неясности, там прибавлял подробное название, как здесь, например: тут обозначен берег, около которого погибло, очевидно, судно со всем экипажем.

– Это верно, – заметил доктор. – Вот что значит быть путешественником! Совершенно верно! И суммы всё растут, вы видите, по мере того как он повышался в чине!

Около некоторых названий стояли выноски, а в конце книги таблица стоимости французских, английских и испанских денег.

– Этот человек был не промах! – вскричал доктор. – Вот кого нельзя было надуть!

– А теперь примемся за бумагу! – сказал сквайр.

Бумага была запечатана в нескольких местах с помощью напёрстка, игравшего роль печати. Доктор с величайшей осторожностью вскрыл печати, и из бумаги выпала карта острова с обозначениями широты и долготы места, глубины моря, с названиями мысов, бухт, заливов, вообще здесь было всё, что только могло понадобиться кораблю, который бы решил отправиться к берегам этого острова. Он был около девяти миль в длину и пяти в ширину и походил по форме на толстого дракона. На острове были две прекрасные гавани и гора посередине, обозначенная как «Подзорная труба». На карте были различные добавления, внесённые позже. Но больше всего бросались в глаза три крестика, сделанные красными чернилами, – два на севере и один на юго-западе острова, и около последнего мелким, чётким почерком, сильно отличавшимся от нетвёрдой руки капитана, надпись: «Главная часть клада».

На оборотной стороне той же рукой было написано:

Высокое дерево на гребне Подзорной трубы, на нём метка к С от С-С-В.

Остров Скелета В-Ю-В и на В. Десять футов.

Серебро в слитках в северной яме. Его можно найти, следуя по восточной заросли в десяти саженях к югу от чёрной скалы, если стать к ней лицом.

Оружие легко найти в песчаном холме, пункт С на Северном мысе, у пролива, направление на В и на четверть румба к С.

Д. Ф.

Это было всё. Но, несмотря на свою краткость и туманность, как мне показалось, это привело сквайра и доктора Ливси в восторг.

– Ливси, – сказал сквайр, – вы сейчас же бросите вашу несчастную практику. Завтра я еду в Бристоль. Через три недели, или две недели, или десять дней, у нас будет самый лучший корабль, сэр, и лучшая команда в Англии, Хокинс отправится в качестве юнги. Вы сделаетесь знаменитым юнгой, Хокинс! Вы, Ливси, будете доктором на судне, а я буду адмиралом. Мы возьмём Редрута, Джойса и Гунтера. При благоприятном ветре мы быстро достигнем цели и без труда отыщем то, что нам надо; тогда у нас будут деньги не только для пропитания, но и для того, чтобы сорить ими, сколько угодно!

– Трелони, – сказал доктор, – я поеду с вами. Но есть один человек, который внушает мне опасение!

– Кто же это!? – вскричал сквайр. – Назовите мне эту собаку, сэр!

– Этот человек – вы, – отвечал доктор, – так как вы не умеете держать язык за зубами. Мы не одни знаем об этой бумаге. Те молодцы, которые напали на постоялый двор, отчаянные и нахальные негодяи, кроме того, есть их сообщники, которые оставались на люггере, все они так или иначе имеют отношение к этим деньгам. Поэтому никто из нас не должен показываться на улице в одиночку, пока мы не выйдем в море. Джим и я – мы будем держаться вместе, а вы возьмёте Джойса и Гунтера, когда отправитесь в Бристоль. И, самое главное, ни один из нас не должен проболтаться о нашей находке!

– Ливси, – сказал сквайр, – вы всегда правы. Я буду нем как могила!

Часть II

Судовой повар

Я еду в Бристоль

Прошло больше времени, чем предполагал сквайр, прежде чем могло состояться наше путешествие. Ливси отправился в Лондон искать доктора, которому мог передать свою медицинскую практику. У сквайра было много дел в Бристоле, и я был оставлен в замке на попечение старика Редрута, доезжачего. Я бредил о море, морских приключениях и загадочных островах. Целыми часами просиживал я над картой, которую скоро изучил во всех подробностях. Сидя около огня в комнате экономки, я мысленно представлял себе, как подплываю к острову; в моём воображении я исследовал каждый акр его земли, влезал тысячу раз на высокую гору, которая называлась «Подзорной трубой», и любовался с вершины новыми, чудесными видами. Иногда на меня нападали дикари или преследовали дикие звери. Но, как я понял позже, все эти воображаемые опасности и приключения были пустяками в сравнении с тем, что случилось с нами на этом острове.

Так проходила одна неделя за другой, пока в один прекрасный день не пришло письмо, адресованное доктору Ливси. Внизу на конверте стояло:

В случае его отсутствия может быть вскрыто Томом Редрутом или молодым Хокинсом.

Распечатав конверт, мы прочли (или вернее, я прочёл, так как доезжачий умел разбирать только печатные буквы) следующие важные новости:

Гостиница «Старый Якорь», Бристоль,

1-го марта 17 г.

Дорогой Ливси, не зная, где вы теперь находитесь – в замке или ещё в Лондоне, – я пишу одновременно в оба эти места. Корабль приобретён, снаряжен и стоит на якоре, готовый к отплытию. Нельзя и представить себе более прелестного судна, управлять им мог бы и ребёнок. Вместимость – 200 тонн, имя «Испаньола». Я купил его через моего старинного приятеля Блэндли, который выказал при этом посредничестве свою удивительную изобретательность и ловкость. Он работал буквально как вол, действуя только в моих интересах, как, впрочем, делают в Бристоле все, кто только узнает о цели нашего плавания и о том кладе, который мы собираемся отыскать.

– Редрут, – сказал я, прерывая чтение, – а ведь доктору Ливси не понравится то, что сквайр болтает везде об этом кладе!

– А почему бы ему и не болтать? – проворчал доезжачий. – Как знать, кто из них поступает лучше?

После этого замечания я стал читать дальше:

Блэндли сам разыскал «Испаньолу» и сосватал её мне за чистейший пустяк. Но в Бристоле многие уверяют, будто этот честнейший малый перепродал мне принадлежавшую ему «Испаньолу» за страшно высокую цену. Но это уж слишком очевидная клевета. Все эти слухи не могут, конечно, умалить достоинств корабля. Остальное всё идёт по плану. Правда, рабочие на судне делали своё дело очень медленно, но теперь всё это уже кончено. Что меня беспокоило – так это набор экипажа. Я хотел, чтобы было не меньше двадцати человек на случай дикарей, разбойников, проклятых французов. С невероятным трудом удалось мне, наконец, набрать полдюжины, но затем милостивая судьба послала мне как раз такого человека, которого мне было надо. Нас свёл с ним чистый случай: разговорившись с ним как-то на доках, я узнал, что он старый моряк, держит гостиницу для матросов и знает их всех до одного в Бристоле. Он сказал мне также, что здоровье его стало плохо с тех пор, как он живёт на берегу, и что он желал бы отправиться в плавание в качестве корабельного повара; на док он пришёл для того только, чтобы подышать морским солёным воздухом. Я был тронут его рассказом – это, наверное, подействовало бы точно так же и на вас, – и тут же из сострадания нанял его к нам на судно поваром. Его зовут Долговязым Джоном Сильвером, и у него нет одной ноги, но последнее может служить ему только прекрасной рекомендацией, так как он потерял ногу, сражаясь за родину под начальством знаменитого адмирала Хока. И он не получает пенсии, Ливси! Представить себе только, какое ужасное время мы переживаем! Судьба, видимо, благоприятствовала мне: найдя повара, я тем самым обеспечил себе и весь экипаж, так как мы с Сильвером шутя набрали в несколько дней целую компанию истинных матросов, правда, не очень-то привлекательных на вид, но зато отчаянных смельчаков, так что нам нечего бояться никаких нападений. Джон посоветовал мне даже отпустить двух из тех шести матросов, которых я набрал раньше: он моментально доказал мне, что они не годятся для моря и будут только тормозить дело. Я чувствую себя прекрасно, ем за четверых, сплю как убитый, но всё же не могу дождаться той минуты, когда буду в море. Скорее бы отплыть! Я только и брежу морем и морскими приключениями! Не мешкайте, Ливси, не теряйте ни одного часа, если вам дорого моё спокойствие! Отпустите молодого Хокинса повидаться с его матерью, пускай Редрут сопровождает его. А затем приезжайте немедля в Бристоль.