Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 57)

Ужин был лишь прелюдией. Оба это понимали и не пытались скрыть волнение, с каким предвкушали еще раз пережить самое приятное — юношескую любовь в укромных уголках, вдали от глаз взрослых. Ведь запретный плод так сладок.

— У тебя? — спросил он.

— Нет, голубчик. Я живу с тетей, младшей сестрой матери.

— Значит, у меня, — сказал он твердо.

— Дэвид, — Лесли сжала его руку и помолчала. — Эти старые хрычи, хозяева «Монтгомери», они слишком хорошо знают нашу компанию… У меня есть ключи от квартиры Пегги Уэбстер. Помнишь ее? Ты был на ее помолвке с Джеком Уэбстером. Джека ты знаешь. Он теперь в ВМФ, и Пегги уехала к нему в Сан-Диего. Поедем к Пегги.

Сполдинг внимательно оглядел Лесли. Он не забыл странный разговор по телефону, ее ложь об отеле и его родителях. Но что, если у Дэвида слишком разыгралось воображение — годы, проведенные в Лисабоне, сделали его чересчур подозрительным? Вдруг все объяснимо, вдруг он сам кое-что запамятовал? Дэвид был столь же возбужден, сколь заинтригован.

…Он отвез ее из квартиры Уэбстеров домой без пятнадцати два ночи. Если Лесли и преследовала какую-то цель, кроме любовной, Сполдинг этого не заметил. У Пегги они дважды сыграли в любовь, выпили немного хорошего виски под разговоры о «былых днях». Лесли не обольщалась насчет своего неудачного замужества. Ричард Хоквуд, ее бывший муж, был просто не из тех, кто может долго жить с одной женщиной. Именно для таких, по мнению Лесли, и придуманы войны. Такие в битвах преуспевают, что и случилось с Ричардом. Ему лучше «пасть смертью храбрых», чем постоянно выказывать неприспособленность к гражданской жизни. Сполдинг считал, что так говорить жестоко; Лесли называла это здравым смыслом.

Весь вечер Дэвид держал ухо востро, ждал, что Лесли проговорится, выдаст себя, спросит о чем-нибудь необычном. Чтобы ее ложь о том, как она нашла Дэвида, более или менее объяснилась. Но ничего подобного не произошло.

Он снова и снова спрашивал, откуда Лесли знает о его родителях и «Монтгомери». Она в ответ ссылалась на непогрешимую память и добавляла, что «искать помогла любовь». И вновь лгала — любви между ними никогда не было.

Лесли не разрешила Дэвиду проводить ее, сказав, что тетя уже спит и вообще так будет лучше.

Они договорились встретиться тридцать первого. У Уэбстеров. В десять вечера. Лесли уже пригласили на один обед, но она сбежит оттуда пораньше и они встретят Новый год вместе.

Когда консьерж закрыл за Лесли дверь подъезда и такси двинулось к Пятой авеню, Сполдинг вдруг осознал, что его работа с компанией «Меридиан Эркрафт», с Уолтером Кендаллом и Юджином Лайонзом должна начаться как раз послезавтра. В канун Нового года. Так приказал Свонсон через майора, передавшего Сполдингу документы и деньги.

Рождество. О нем Дэвид даже не вспомнил. Раньше, до Лисабона, он посылал родителям подарки, а теперь… Теперь рождество потеряло всякий смысл. Ни Санта-Клаусы, звеневшие колокольчиками на улицах Нью-Йорка, ни празднично украшенные витрины магазинов не трогали его сердце. И Дэвиду было грустно. Ведь прежде он любил Новый год.

Расплатившись с таксистом, Дэвид поздоровался с ночным портье и поднялся на лифте к себе на этаж. Подошел к двери номера. Машинально провел пальцем под табличкой «Не беспокоить», под замком. Потом тщательно разглядел нужное место, даже зажигалкой чиркнул, чтобы было светлее.

Ниточка исчезла.

Привычки разведчика и приказ держаться настороже заставили его «зашить» свой номер в отеле. То есть оставить кое-где тончайшие черные или коричневые шелковые нити. Если они порвутся или исчезнут, значит, в номере кто-то был.

Дэвид открыл дверь, щелкнул выключателем и мгновенно осмотрелся. Двери ванной и гардероба были распахнуты. Так он их и оставил перед уходом.

Дэвид начал проверять, на месте ли остальные ниточки. В платяном шкафу он оставлял одну: на нагрудном кармане пиджака. Теперь она исчезла.

В комоде — две: на стенках первого и третьего ящиков. Сейчас обе лежали не на местах.

Дэвид подошел к чемодану на полке под окном. Присел, осмотрел правый замок, вернее, ниточку, которую укрепил под язычком. Если чемодан открывали, она должна была порваться. Так и случилось: от нее осталась только половинка.

Дэвид выпрямился, взял с ночного столика телефонный справочник. Откладывать до утра не имело смысла — неожиданность была его единственным козырем. Комнату обыскали профессионалы — они постарались сделать это как можно незаметней.

Дэвид решил разыскать номер Лесли Дженнер, подъехать к ее дому и позвонить из ближайшего автомата — хорошо бы даже видеть из будки ее подъезд. Он расскажет ей что-нибудь невероятное и потребует встречи, но ни об обыске, ни о новых подозрениях не упомянет. Просто собьет Лесли с толку и понаблюдает за ее реакцией. Если Лесли согласится на встречу, все в порядке. Если нет, он станет следить за ее квартирой. Всю ночь, если понадобится.

Лесли Дженнер есть что рассказать. И Дэвид выведет ее на чистую воду. Не зря же он провел на севере Испании столько лет.

По тому адресу, куда Дэвид отвез Лесли, Дженнеров не значилось. Всего на Манхеттене людей с такой фамилией оказалось шестеро. Один за другим он давал оператору их номера и получал один и тот же ответ. Никакой Лесли Дженнер здесь нет. И никогда не было.

Сполдинг встал с кровати, прошелся по комнате. Придется ехать к тому дому и расспрашивать консьержа. Возможно, квартира снята на имя тетки, но это ‘маловероятно. Лесли Дженнер обязательно поместила бы свой телефон в дополнении, на желтых страницах справочника, ведь для нее он был не просто удобством, а жизненной необходимостью. Кроме того, поехать в тот дом и начать расспросы означало проявить излишнюю озабоченность. Что пока рано.

О какой женщине в «Роджерс Пит» упоминала Лесли? Кто покупал подарки мужу? Синтия? Синди?.. Синди Таттл… Тотл. Нет, не Тотл… Боннер. Замужем за Полом Боннером.

Он вернулся к кровати и вновь раскрыл справочник.

Пол Боннер значился по адресу Парк-авеню, 480. Дэвид набрал его номер.

Ответил заспанный женский голос.

— Миссис Боннер?

— Да. В чем дело?

— Меня зовут Дэвид Сполдинг. Вы видели меня вчера в универмаге «Роджерс Пит»; вы покупали подарки для мужа, а я примерял костюм… Извините за беспокойство, но дело важное. Я ужинал с Лесли… Лесли Дженнер. Вы позвонили ей обо мне. Мы договорились встретиться послезавтра, но оказалось, я не смогу. Глупо, но я забыл спросить ее телефон, а в справочнике его нет. Вот я и решил…

— Мистер Сполдинг, — прервала его женщина уже не заспанным, а оскорбленным голосом, — если вы шутите, то это означает лишь одно — вы дурно воспитаны. Я припоминаю ваше имя. Но вчера я вас не видела и не покупала… словом, не была в «Роджерс Пит». Мой муж четыре месяца назад погиб. На Сицилии. Я не встречалась с Лесли Дженнер — теперь ее, кажется, зовут Хоквуд — больше года. Она переехала в Калифорнию. По-моему, в Пасадену. Мы не переписываемся. Что вполне объяснимо: она пыталась забраться в постель к моему мужу.

Дэвид услышал в трубке короткие гудки.

Тридцать первое декабря 1943 г. Нью-Йорк

Последний день года. Первый день «службы» Дэвида Сполдинга в конструкторском отделе компании «Меридиан Эркрафт».

Почти все тридцатое декабря Дэвид провел в отеле, выходил из номера только поесть и за газетами. По двум причинам. Во-первых, диагноз врача на аэродроме подтвердился — Дэвида одолевала усталость. Вторая причина была не менее важной. Разведслужба в Ферфаксе наводила справки о Лесли Дженнер-Хоквуд, Синди Тоттл-Боннер и офицере ВМФ по имени Джек или Джон Уэбстер, чья жена уехала к нему в Калифорнию. Дэвиду хотелось получить сведения о них как можно скорее, и Эд Пейс обещал провести настолько тщательное расследование, насколько позволяли сорок восемь часов. Он уже дважды звонил Сполдингу, но пока ничего существенного не сообщил. Оказалось, официально Лесли с мужем не развелась, просто полтора года назад переехала к тетке в Пасадену. Тетка очень богата, она замужем за банкиром по фамилии Гольдсмит. Уэбстеры в самом деле жили в том доме, куда Лесли привозила Дэвида. Джек — артиллерист на крейсере «Саратога», который ремонтируется в доках Сан-Диего и должен выйти в море через две недели, так что Маргарет (таково полное имя Пегги) выехала к мужу и встретилась с ним два дня назад. Судя по тону, каким это рассказал Пейс, он не придавал большого значения ни Лесли Дженнер, ни обыску в квартире Сполдинга. По его мнению, Лесли могла быть наводчицей, а в вещах Дэвида рылись, вероятно, воры. Сполдинг поверил бы ему, не будь обыск проведен так искусно.

Поразмыслив о происшедшем и не получив вразумительного ответа ни на один вопрос, Дэвид взглянул на часы. Восемь утра. Пора было нанести визит господам Уолтеру Кендаллу и Юджину Лайонзу во временно организованном отделе фирмы «Меридиан Эркрафт» на 38-й улице.

Зачем одной из крупнейших авиастроительных фирм США понадобилось открыть в Нью-Йорке «временный» отдел?

Всего через час Сполдинг сидел перед стряпчим и слушал его соображения по операции в Буэнос-Айресе. Такого грязнулю, как Уолтер Кендалл, ему встречать еще не доводилось. Холландер назвал Лайонза «странным». Значит, по его мнению, Кендалл «нормальный»?

Операция в Буэнос-Айресе оказалась на словах совсем несложной, гораздо проще тех, какими приходилось заниматься Дэвиду в Лисабоне. В общем, столь простой, что он даже рассердился: зачем из-за такой ерунды ставить под удар целую разведсеть, лишая ее руководителя? Если бы Дэвида потрудились ввести в курс дела заранее, он значительно облегчил бы Вашингтону задачу, а возможно, и деньги Министерству обороны сэкономил бы. Он работал с немецкими подпольщиками с тех самых пор, когда они из разрозненных группировок объединились в реальную силу, и мог бы через них переправить чертежи в США прямо из Германии. В общем, примечательным в этой операции было только то, что Райнеманну удалось достать чертежи. Ведь Пенемюнде — железобетонный склеп с самой надежной из известных Сполдингу систем охраны. Легче выкрасть оттуда человека, чем клок бумаги.