Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 50)

— Думаю, имеет. Несмотря на неопрятную внешность, он, вероятно, занимает важный пост и вправе решать. С одной стороны, он очень хитер, но с другой, ему не терпится совершить обмен.

— В разговорах вы, хотя бы отчасти, касались мотивов сделки?

— Конечно. Без этого было просто не обойтись! Американец заявил прямо — все дело в деньгах. Обмен для него — чисто финансовая сделка, не более.

— А как он отнесся к кандидатуре Райнеманна?

— Равнодушно. Я подчеркнул, что мы задействуем его, дабы отвести подозрения — ведь он изгнан из Германии. Но на американца произвело впечатление лишь богатство Райнеманна.

— А вопросы времени? Здесь надо быть предельно точным. Не дай бог ошибиться. Насколько я понял, американец согласился с размерами партии промышленных алмазов.

— Да, да, — прервал его Дитрихт так, словно собирался объяснить ребенку нечто очевидное. — Он же не знает, зачем они нам. Американцы решили просто изменить маршрут следования какого-нибудь судна, уже нагруженного алмазами. Добывать их специально для нас рискованно.

— А чтобы изменить маршрут судна, заполучить груз, нужно от четырех до шести недель и не меньше?

— Не меньше. Но ведь и американцу приходится непросто. Он привел одно убедительное сравнение. Сказал, что достать алмазы не легче, чем проникнуть в Форт Нокс, хранилище золотого запаса США, и вынести оттуда слитки.

— Пожалуй. Нашему связному в Женеве назовут имя человека американцев в Буэнос-Айресе? Человека, с которым мы свяжемся?

— Да. Через три-четыре дня. По мнению американца, им будет некий Спинелли. Специалист по гироскопам.

— Этого и следовало ожидать. Ведь чертежи, конечно, американцы захотят проверить. Словом, теперь обе стороны начнут проверять и перепроверять друг друга. Пустятся в ритуальный танец.

— Это я предоставляю вам. Меня увольте. Я свое дело, и дело важное, по-моему, уже сделал.

— Без сомнения. Надеюсь, вы никому не говорили о поездке в Женеву?

— Никому.

— Тогда на сегодня все.

— Слава богу. Я валюсь от усталости с ног. Закажите столик, а я тем временем вызову машину.

— Как хотите, но вас может отвезти и мой шофер. Я уже говорил, туда пускают не каждого, а он знает все ходы и выходы. — Альтмюллер многозначительно посмотрел на Дитрихта. — Фюрер был бы очень недоволен, узнай он, что я доставил вам неудобства.

— Пожалуй, так и впрямь проще. Не стоит огорчать нашего фюрера. — Дитрихт с трудом поднялся с кресла. Альтмюллер тоже встал и вышел из-за стола.

— Спасибо, герр Дитрихт. — Он протянул ему руку. — Придет время, и нация узнает о ваших заслугах. Вы герой рейха, майн герр. Я польщен знакомством с вами. Мой адъютант проводит вас к машине. Шофер уже ждет.

— Слава богу. До свидания. — Иоганн Дитрихт заковылял к двери. Франц Альтмюллер нажал кнопку на столе.

Утром Дитрихта найдут убитым при таких щекотливых обстоятельствах, что говорить о них станут только шепотом.

Дитрихт, это ничтожество, исчезнет. А с ним и всякая связь между переговорами в Женеве и вождями рейха. Переговоры в Буэнос-Айресе перейдут в руки Эриха Райнеманна и его бывших собратьев — немецких промышленников.

А он, Франц Альтмюллер, окажется в тени. Он, истинный махинатор.

Пятнадцатое декабря 1943 г. Вашингтон

Свонсону были отвратительны методы, которыми его заставили пользоваться. Он чувствовал — начинается бесконечная нить лжи. А генерал был, в сущности, честным человеком. Какая гадость — следить за людьми, которые ничего не подозревают и говорят то, чего не сказали бы никогда, зная, что их окружают чужие глаза, уши и магнитофоны. Все это принадлежало другому миру, миру Эдмунда Пейса.

Организовать наблюдение было легко. Армейская разведка имела свои помещения по всему Вашингтону и в самых неожиданных местах. Пейс показал генералу их список; Свонсон выбрал номер в отеле «Шератон», состоявший из трех комнат, одна из которых была скрыта, предназначалась для подслушивания и имела сделанные из поляризованных стекол и замаскированные под картины окна в гостиную и ванную. Под окнами на полках стояли готовые к записи магнитофоны. Разговоры в номере прослушивались с минимальными искажениями. Сквозь легкие пастельные тона картин все было прекрасно видно.

Заманить нужных людей туда тоже оказалось несложно. Свонсон позвонил Крафту и сообщил, что Кендалл прилетит из Женевы под вечер. Не терпящим возражений голосом добавил, что военные, возможно, захотят связаться с ним, Крафтом, по телефону, и посоветовал снять для Уолтера номер в многолюдном отеле в центре города. Лучше всего в «Шератоне». Туда легко позвонить.

Крафт и не думал спорить — его жизнь висела на волоске. Если Министерство обороны предлагает «Шератон», так тому и быть. Он заказал номер, даже не посоветовавшись с Говардом Оливером.

Об остальном позаботился администратор.

Уолтер Кендалл прибыл час назад. Его неопрятный вид поразил генерала, потому что вызван был не поездкой, а самой сутью этого человека. И жесты Кендалла, и даже постоянно бегающие глаза казались неряшливыми. Представлялось невероятным, что такие люди, как Оливер и Крафт, могли с ним сотрудничать. Впрочем, подумал генерал, это лишь подчеркивает его способности. В Нью-Йорке Кендаллу принадлежала бухгалтерская контора. Его, как специалиста по финансам, нанимали различные фирмы, когда им нужно было оценить денежное положение конкурентов.

Стряпчий никому рук не пожал. Прошел прямо к креслу напротив дивана, уселся и открыл портфель. Доклад он начал без обиняков возгласом: «Этот немец — гомик!»

Время шло, Кендалл подробно описывал все, о чем говорили в Женеве. Количество и качество промышленных алмазов, место предстоящего обмена, навигационные устройства, их свойства и характеристики, посредника Эриха Райнеманна — бежавшего из Германии еврея. Оказалось, Кендалл изворотливый хищник, его ничуть не смущали сточные канавы, где он вел переговоры. Наоборот, там он чувствовал себя как рыба в воде.

— Вы уверены, что немцы нас не обманут? — спросил Крафт, когда Кендалл закончил. — Привезут в Буэнос-Айрес настоящие чертежи, а не дешевые подделки?

— Вопрос законный, — нахмурился Оливер.

— Но и мы можем подсунуть им вместо алмазов стекло. Думаете, немцам это в голову не приходило? Однако ни они, ни мы подобного не сделаем. По одной и той же причине, черт возьми. Наши головы едва держатся на плечах. И у нас, и у них есть общие враги. — Оливер, сидевший напротив Кендалла, уставился на него. — Это военачальники.

— Совершенно верно. Немцы выручают нас, а мы — их. За бога, отечество и пригоршню долларов. Обе стороны в безвыходном положении. И должны постоять за себя.

Крафт раздраженно вскочил с дивана, чем выдал свои сомнения и страхи. Заговорил медленно, неуверенно:

— Дело уже не в том, чтобы постоять за себя. Речь идет о сделке с врагом.

— С каким еще врагом? — Кендалл ворошил бумаги на коленях. На Крафта он даже глаз не поднял. — Впрочем, вы правы. Сделка необычная. Но мы договорились, что при любом исходе войны станем защищать друг друга.

Наступила тишина. Оливер потянулся к Кендаллу, не спуская с него глаз.

— Вот это другое дело, Уолтер. В ваших последних словах есть немалая толика здравого смысла.

— Да, есть, — согласился стряпчий, бросив на него короткий взгляд. — Сейчас мы мешаем их города с дерьмом, стираем с лица земли заводы и станции. Будет еще хуже. Поэтому после войны на восстановление понадобятся немалые деньги.

— А если Германия победит? — спросил Крафт, встав у окна.

— Черта с два, — ответил Кендалл. — Но сейчас вопрос в том, какой урон понесут обе воюющие стороны. Ведь чем больше потери, тем дороже восстановление. Если вы, ребята, достаточно хитры, держите нос по ветру. После войны сориентируетесь.

— Алмазы… — Крафт отвернулся от окна. — Зачем они немцам?

— Какая разница? — Кендалл разыскал нужную страницу и что-то на ней написал. — Наверно, им не хватает их для чего-нибудь вроде нашей навигационной системы. Кстати, Говард, вы провели пробные переговоры с добывающими алмазы компаниями?

Оливер постоял в глубокой задумчивости, потом сморгнул и поднял голову:

— Да, с фирмой «Кениг Майнз». Ее нью-йоркским отделом.

— Под каким соусом вы это подали?

— Сказал, что алмазы нужны для секретной операции, одобренной Министерством обороны. Официальные бумаги якобы готовит Свонсон, но и он не знает всего.

— Они купились на это? — Стряпчий не отрывался от писанины.

— Я затравил их, пообещав заплатить вперед. Сказал, дело пахнет миллионами.

— Значит, все в порядке. — Это был не вопрос, а утверждение. — Уолтер, — продолжил Оливер, — вы назвали немцу имя Спинелли. Это неподходящая кандидатура.

Кендалл перестал писать и взглянул на представителя фирмы «Меридиан»:

— Я не собираюсь говорить Джану ничего лишнего. Он просто проверит чертежи до того, как мы заплатим за них.

— Не получится. Спинелли нельзя отстранить от работ в фирме. Во всяком случае, не теперь, иначе возникнет слишком много вопросов. Найдите кого-нибудь другого.

— Понятно. — Кендалл положил карандаш и залез пальцем в нос. Этот жест, очевидно, означал, что Уолтер глубоко задумался. — Подождите-ка… Есть один человек. Прямо в Пасадене. Странная птица, но нам подходит как нельзя лучше. — Кендалл засопел и рассмеялся. — Он даже не разговаривает. Просто не может.