Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 41)
Лееб раздраженно закурил. Шпеер откинулся на спинку кресла и обратился к Цангену:
— Хорошо. Это шестьдесят процентов алмазов типа «баллас». А как насчет остальных сорока? И алмазов «карбонадо»?
— Их месторождения расположены во французской Экваториальной Гвинее — ярой приверженице де Голля; Гане и Сьерра-Леоне, находящихся под жесточайшим контролем Великобритании; Анголе, свято соблюдающей нейтралитет под португальским флагом, и во французской Западной Африке, которая не только симпатизирует де Голлю, но и открыто сотрудничает с союзниками. А когда полтора года назад Вичи оставил Берег Слоновой Кости, мы потеряли к Африке всякий доступ.
— Понятно, — Шпеер забарабанил пальцами по бумажке, полученной от Альтмюллера. — Значит, вы предлагаете решить этот вопрос мирным путем?
— Другого выхода у нас нет.
Шпеер повернулся к Францу Альтмюллеру. Тот в свою очередь оглядел остальных. Их лица не выражали ничего, кроме растерянности.
Одиннадцатое сентября 1943 г. Вашингтон
Бригадный генерал Алан Свонсон вышел из такси и оглядел массивную дубовую дверь резиденции в Джорджтауне. Езда по булыжной мостовой напомнила ему о барабанной дроби. Перед казнью.
За ступеньками, за дверью, где-то в глубине пятиэтажного аристократического здания из дикого камня и кирпича, был зал. И в этом зале выносились тысячи приговоров. К смертной казни.
«Только бы выдержать сроки, — думал генерал. — Пытаться изменить их — немыслимо». Изменить их означало потерять, заочно приговорить к смерти тысячи людей.
Подчиняясь давнишнему приказу, Свонсон оглядел улицу, убедился, что слежки нет. Глупости! Контрразведка держала всех под постоянным наблюдением. Кто из прохожих или сидевших в неспешно ехавших автомобилях не сводил с нею глаз? Какая разница…
Свонсон не обращал внимания на дождь, что лил как из ведра, прямыми потоками. На осеннюю грозу в Вашингтоне. Плащ генерала расстегнулся, китель промок и помялся, но Свонсону было на это наплевать. Он думал только о том, что находилось в металлическом футляре не более семи дюймов шириной, пяти высотой и, возможно, фута длиной. О сложном электронном устройстве, принцип работы которого основывался на фундаментальных характеристиках Земли.
Но оно не работало. Сбоило, и все. Испытания проваливались одно за другим. Между тем к концу года десять тысяч бомбардировщиков Б-17 должны были сойти с конвейеров разбросанных по всей стране заводов, а без высотных навигационных гироскопов им лучше было оставаться в ангарах. Без этих же самолетов операция «Оверлорд» — открытие Второго фронта — окажется на грани провала. Вторжение в Европу обойдется союзникам так дорого, что говорить о нем станет тошно. Между тем посылать на массированные круглосуточные бомбежки самолеты, не способные укрыться на больших высотах, означало сделать их легкой добычей перехватчиков. А гироскопы отказывали, едва неуклюжие бомбардировщики забирались слишком высоко. Всего сутки назад эскадрилья Б-17 нарвалась на немцев во время налета на Бремерхафен. Уходя от преследования, самолеты перестроились и поднялись до своего потолка… Вот тут-то и отказали все навигационные приборы. Когда они заработали вновь, эскадрилья оказалась у Данбара, вблизи шотландской границы. Аэродромов там пет. Все самолеты, кроме одного, упали в море. Береговой патруль выловил только троих летчиков. Только троих. А сколько их ушло из Бремерхафена, одному богу известно. Последний самолет попытался сесть на землю и взорвался. Весь экипаж погиб.
Германия сползала к поражению неотвратимо. Но сдаваться не собиралась. Она еще была способна нанести ответный удар. Русский урок пошел ей на пользу. Гитлеровские генералы сменили стратегию. Они понимали, что добиться
И тогда придется идти на компромисс. А это для союзников неприемлемо. Ставка на безоговорочную капитуляцию стала политикой всех трех держав — это понятие вошло в их плоть и кровь настолько, что противоречить не решится никто. Союзники предвкушали полную победу. И теперь, опьяненные успехами, их вожди, закрыв глаза на очевидное, могли заявить, что пойдут на любые жертвы.
Свонсон поднялся по ступенькам. Дверь, словно по мановению волшебной палочки, отворилась, стоявший за ней майор отдал честь, и генерал быстро переступил порог. В холле по стойке «вольно» стояли четверо офицеров парашютно-десантных войск. Свонсон узнал петлицы батальона рейнджеров. Да, Министерство обороны обставляло такие сцены с блеском.
Майор провел генерала к небольшому, сверкавшему бронзой лифту. Поднявшись на два этажа, кабина остановилась. Свонсон вышел в коридор. Неподалеку, у закрытой двери, стоял полковник. Генерал узнал его лицо, но имени вспомнить не смог. Этот человек работал в отделе секретных операций и редко появлялся на людях.
Полковник сделал шаг навстречу и отдал четь. В ответ Свонсон кивнул и протянул руку.
— Я только что вспомнил, как вас зовут. Эд Пейс, не так ли?
— Совершенно верно.
— Значит, они и вас вытащили на свет божий. Не думал, что ваши владения простираются так далеко.
— Нет, нет, сэр. Я просто охраняю тех, с кем встречаетесь вы.
— Тогда назовите их имена.
— Говард Оливер, представитель авиастроительной фирмы «Меридиан Эркрафт», Джонатан Крафт от «Паккарда» и ученый консультант Джан Спинелли.
— Мне одному с ними не совладать. Кто возглавляет эту шайку? Черт возьми, должен же кто-то быть и на моей стороне!
— Вэндамм.
Свонсон присвистнул. Полковник согласно кивнул, Фредерик Вэндамм был помощником государственного секретаря и, по слухам, самым близким его сподвижником. Если нужно встретиться с Рузвельтом, связывались с госсекретарем Корбелем Халлом. Если он оказывался недосягаем, шли к Вэндамму.
— Внушительная поддержка, — произнес Свонсон.
— Увидев его, Крафт и Оливер испугались до полусмерти. Спинелли тоже чуть рассудка не лишился.
— Спинелли известен мне только понаслышке. Он, по-моему, один из лучших специалистов по гироскопам. А Крафта и Оливера я знаю хорошо… — Свонсон снял плащ. — Если услышите пальбу, значит я разозлился. И все же не вмешивайтесь, лучше отойдите в сторону.
— Расцениваю ваши слова как приказ, генерал. Я глух, — усмехнулся Пейс и распахнул дверь старшему по званию. Свонсон решительно переступил порог. За ним оказалась библиотека: вдоль стен тянулись книжные шкафы, а посреди стоял стол для совещаний. На главном месте сидел седовласый аристократ Фредерик Вэндамм, слева от него за стопкой бумаг — обрюзгший лысеющий Говард Оливер. Далее располагались Крафт и низенький чернявый человек в очках. «Спинелли», — решил Свонсон.
Пустое кресло у стола напротив Вэндамма предназначалось, очевидно, для генерала. Чтобы помощник госсекретаря мог его видеть.
— Простите за опоздание, господин помощник. Без штабной машины приходится тяжело. Такси в Нью-Йорке поймать непросто… Здравствуйте, господа.
— Это я должен просить прощения, генерал Свонсон, — сказал Вэндамм на безукоризненном английском языке, выдававшем знатное происхождение. — По вполне понятным причинам мы не хотели проводить это совещание в правительственном учреждении, дабы не привлекать к нему излишнего внимания. Стоит ли говорить, что об этих джентльменах потом начало бы шептаться все Министерство обороны. Поэтому решено было провести встречу без лишнего шума. А штабные машины, что мчатся по улицам Вашингтона, — не знаю почему, но они никогда не ездят спокойно, а непременно мчатся, — имеют свойство привлекать к себе внимание. Я понятно выражаюсь?
Свонсон взглянул в затуманенные глаза аристократа. «Хитер», — подумал он. Сославшись на такси, генерал брал «на пушку», но Вэндамм тут же его раскусил. Принял вызов и прекрасно обыграл блеф Свонсона.
Три представителя от корпораций были начеку. На этом совещании все против них.
— Я постарался уехать незаметно, господин помощник, — продолжил Свонсон.
— Уверен в этом. Итак, перейдем к делу. Мистер Оливер просил разрешения выступить первым. Он выскажет точку зрения фирмы «Меридиан Эркрафт».
Свонсон поглядел на тяжелый подбородок Оливера, на то, как он копался в бумагах на столе. Оливер ему не нравился из-за ненасытной страсти к наживе. Он был комбинатором, каких в те дни развелось немало — охотников хорошо и скоро заработать на войне.
— Благодарю вас, — резким голосом сказал Оливер. — Мы в «Меридиане» считаем, что… так называемый кризис заслонил собой реальные успехи, каких добилась фирма. Испытания самолета, о котором идет речь, доказали его бесспорные преимущества. Новая «летающая крепость» готова к бою; не решен лишь вопрос требуемых высот.
Оливер неожиданно смолк и накрыл пухлыми ладонями бумаги. На сем, видимо, его выступление и кончилось; Крафт согласно кивнул. Оба выжидающе уставились на Вэндамма, а Спинелли не сводил глаз, увеличенных толстенными стеклами очков, с Оливера.
Алан Свонсон обалдел. Не от того, как быстро закончил Оливер, а от того, как виртуозно он солгал.
— С такой точкой зрения я совершенно не могу согласиться, — сказал генерал, овладев собою. — До тех пор, пока самолет не докажет свою работоспособность на высотах, оговоренных в контракте, Министерство обороны его не примет.