Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 28)

— Да, — ответил Райдер. — Они погонятся за поездом. Обязательно. — Почувствовав в своем голосе раздражение, он сделал паузу и добавил: — Готовы? Я дам команду.

— Команду! — дернулся Уэлком. — Полковничек из болота.

Райдер пропустил вклад мимо ушей. Главное было — действовать по плану, не позволять себе отвлекаться.

— Автоматы, — тихо скомандовал он и положил свой «томми» на путевое полотно. Стивер и Лонгмен сделали то же самое, только Уэлком все еще держал оружие, по-хозяйски поглаживая ствол.

— Давай, Джо, тебе понадобятся обе руки, — сказал Стивер.

— Тоже хочется покомандовать? — огрызнулся Уэлком, с неохотой кладя автомат.

— Маски, — сказал Райдер.

Возрождение лиц произвело впечатление даже на него, но больше всего его поразило, что сформулировал это не кто иной, как Уэлком:

— Ну и рожи у нас! Как с того света.

— Маскировка;— продолжил Райдер.

Он вытащил из-за щек комки ваты, Лонгмен снял нашлепку с носа, Стивер стащил седой парик, а Уэлком отлепил усы и тщательно завитые бачки.

— Плащи, — сказал Райдер.

Темно-синие плащи были сделаны двусторонними. У Уэлкома внизу скрывался бежевый поплин, у Стивера оборотная сторона была цвета маренго, у Лонгмена и у него самого изнанка была твидовой, у Лонгмена в «елочку», а у него — в крапинку. Не отрываясь, он следил, как трое сообщников вывернули плащи и вновь натянули их на набитые деньгами жилеты.

— Шляпы, — сказал Райдер.

Уэлком достал из кармана зеленоватую кепочку для гольфа, с красной полосой, Стивер — серую шляпу с прямыми полями, Лонгмен — круглую войлочную шляпку, а он сам — коричневую «тирольку» с загнутыми полями.

— Перчатки, — сказал Райдер.

Стянув перчатки, они бросили их под ноги.

— Пистолеты в плащах? Проверьте. — И подождав: — О’кей. Бумажники. Покажите удостоверения и значки полицейских.

Он надеялся, что это им не понадобится, но все же был риск нарваться на кого-нибудь из копов, задержавшихся на месте событий. Случись такое, они бы выдали себя за размещенных в тоннеле полицейских, в доказательство чего предъявили бы удостоверения и значки. Фальшивки были сделаны на совесть.

— Долго копаемся, — озабоченно пробормотал Лонгмен.

— Этот герой боится собственных шагов, — заметил Уэлком.

— Почти все, — сказал Райдер. — Поднимите автоматы, выньте магазины и суньте их в карманы. .Автоматы положите на место.

Порядок есть порядок, он не хотел оставлять за собой заряженное оружие.

Все четверо подняли автоматы, но магазины извлекли только трое.

— Я погожу, — с улыбкой сказал Уэлком. — Пусть мой скорострел побудет со мной.

Башня «Большой Центр»

— «Пелем один — двадцать три» прошел станцию «Четырнадцатая улица» и движется к станции «Астор-плейс», — отчеканил в микрофон Марино.

— С какой скоростью? — раздалось в динамике.

— Скорость в пределах нормы.

— Что это значит?

— Около пятидесяти километров в час. Полицейские машины успевают следовать за ним?

— Нам нет нужды это делать. Мы распределили машины вдоль пути. Как только поезд входит в их зону, они берут его под контроль.

— Сейчас «Пелем» где-то на полпути между «Четырнадцатой» и «Астор-плейс».

— О’кей. Держите меня в курсе.

Клайв Прескотт

Клайв Прескотт, сидя за пультом главного диспетчера в Центре управления, пытался связаться с «Пелем 1-23». Он вслушивался в доносившийся из динамика голос миссис Дженкинс и строил предположения относительно его обладательницы. Лет тридцать пять, «кофе с молоком», в разводе, невозмутимая, любвеобильная. Надо бы познакомиться, когда кончится заваруха.

— …продолжает двигаться со средней скоростью, — сообщила миссис Дженкинс.

Полная бессмыслица, подумал Прескотт. Их пасут, не отрываясь, как же они собираются смыться? Форменная глупость. Да, но кто сказал, что преступники должны быть толковыми? С другой стороны, они до сих пор не сделали ни единого промаха.

Он повернулся к пульту.

— «Пелем один — двадцать три». Центр управления вызывает «Пелем один — двадцать три».

Анита Лемойн

Еще минута, подумала Анита Лемойн, и у меня начнется истерика. Почему никто ничего не предпринимает?! Все галдели о соскочившем хиппи, даже старый пижон, который ей показался самым хитрым из пассажиров.

— Все, все! — сказал старик. — Он уже не жилец.

— Чего ему вздумалось прыгать? — спросил кто-то и тут же ответил сам себе: — Наркотики. Накачаются до чертиков, лезут на рожон и гибнут, как мухи.

— Куда они нас везут? — спросила мать мальчишек. — Как вы думаете, они нас скоро отпустят? Нам же обещали.

— До сих пор, — ответил старик, — они выполняли обещания.

— Дурачье! Тупицы! — вскочила с воплем Анита. — Неужели вам еще не ясно? Они смылись. Этот поганый поезд никто не ведет!

Старик на секунду встревожился, затем затряс головой и улыбнулся:

— Милочка, если б они все выскочили, мы бы стояли. Кто-то ведь должен вести поезд.

20

Том Берри

Отец устроил скандал из-за какого-то проступка, которого маленький Том не совершал, причем выговаривал ему таким ледяным голосом, что кровь в жилах стыла. Мать заступилась за него, но странный у нее был голос, вроде мужского. Он открыл глаза, и боль разогнала забытье. Но голоса остались.

Он лежал у колонны возле путевого полотна. Болело все — голова, плечи, грудь… Он поднес руку ко рту и почувствовал липкую влагу, нос тоже был разбит. Пощупав голову, обнаружил огромную шишку. Но голоса? Откуда вдруг голоса? Приподнявшись на несколько сантиметров, он понял, что это не наваждение.

Расстояние в темноте определить было трудно, но видел он их вполне отчетливо, всех четверых. Они стояли у стены и переодевались. Их лица, уже не скрытые нейлоновыми масками, белели под лампочкой аварийного выхода. Говорил в основном вожак. Берри увидел, как на них оказались разные плащи и шляпы. Неглупо. Пока полиция бешено гонится за поездом, они рассчитывают выйти по аварийной лестнице и смешаться с толпой.

Где пистолет? Когда он прыгал, оружие было в руке. Том пошарил вокруг. Пусто, одна грязь. Он приподнялся было на колени, то тут же рухнул за колонну. Они же могли его увидеть! Как он оказался здесь? Что его понесло прыгать из огня да в полымя?

Налетчики спорили. Нет, только двое из них. Сердитый голос он приписал «жеребчику». Вожак говорил холодным ровным тоном. Двое остальных помалкивали. Ссора, похоже, разгоралась. А не придет им в голову порешить друг друга из автоматов? Тут уж он точно захватит их.

«Все вы, живые и мертвые, арестованы. Каждый из вас имеет право на один телефонный звонок…»

Куда же девался пистолет? Он начал шарить рукой по грязному бетону.

Дэниелс

Слабый прямоугольник света, исходящий от «Пелем 1-23», вдруг заколыхался. Дэниелс протер глаза.

— Они двинулись, — сказал машинист.

— А вы чего ждете? — рявкнул Дэниелс.

— Вашего сигнала. Вы мне руку скрутили, кэп. Так я поезд вести не могу.

Дэниелс разжал руку.

— Вперед! Не слишком быстро.