Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 12)

Газетчики и фоторепортеры примчались на Парк-авеню и 28-ю улицу через несколько минут после полиции. Их попытку прорваться на перроны удалось отразить, посему они стали хватать за фалды всех полицейских, которые попадались им на глаза.

— Какова ситуация на данный момент, инспектор?

— Я — не инспектор, а капитан. Мне ничего не известно.

— Будет ли город платить выкуп?

— Тело старшего диспетчера все еще лежит на рельсах?

— Кто руководит операцией?

— У меня приказ ничего не говорить.

— Кто вам приказал?

— С прессой так не обращаются. Как ваша фамилия?

— Кто отдал такой приказ?

— Я отдал. А теперь проваливайте.

— Эй, капитан, тут вам не Германия, вы не в рейхе!

— Ваша фамилия?

— Капитан Миднайт.

— Джо, ну-ка увековечь капитана!

Радиорепортеры, подняв шесты с микрофонами над толпой, сконцентрировали огонь на рядовом составе.

— Сколько, по-вашему, тут народу?

— Очень много.

— Как вас зовут, сэр?

— Мэлтон.

— Мы только что беседовали с рядовым Мэлтоном из ТПС, тактических полицейских сил, непосредственно тут, на 50 .

месте захвата поезда подземки на перекрестке 28-й улицы и Парк-авеню. А вот другой джентльмен, стоящий около меня, я полагаю, детектив в штатском, помогающий контролировать поведение толпы. Сэр, я правильно предположил, что вы — переодетый детектив?

— Я? Нет.

— Тем не менее вы помогаете полиции осаживать огромную толпу.

— Я никого не осаживаю. Моя мечта — вырваться отсюда и добраться до дома.

— О, понимаю, сэр. Я ошибся. Очень вам благодарен. Кто вы по профессии?

— Безработный.

Все телестанции передавали информацию о захвате поезда каждые десять минут. Крупнейшая сеть, «Юниверсэл Бродкастинг Систем», отрядила на место свою суперзвезду новостей Стаффорда Бэдрика. Знаменитый репортер буквально воткнул свой микрофон в лицо человеку с тройным подбородком, сигарой в углу рта и стопкой билетов ипподромного тотализатора в правой руке.

— Что вы можете сказать о драме, развернувшейся под этим тротуаром?

Мужчина погладил подбородки и уставился в камеру.

— По какому конкретно вопросу вы хотели бы услышать мое мнение?

— Некоторые видят в нашей подземке джунгли. Ваш комментарий?

— Джунгли? — переспросил человек с сигарой. — По-моему, они и есть джунгли.

— В каком смысле?

— Там полно диких зверей.

— Вы регулярно пользуетесь подземкой?

— Каждый божий день. А что мне делать остается — из Бруклина пешком топать?

— Опасаетесь ли вы этих ежедневных поездок?

— Еще бы!

— Ощущали бы вы себя в большей безопасности, если бы транспортная полиция патрулировала не восемь часов в сутки, а круглосуточно?

— Это просто необходимо!

— Спасибо, сэр. А вы, девушка?

— Я вас уже видела раньше. На большом пожаре в Кроун-Хэйтс в прошлом году, верно? — «Девушка» была женщиной средних лет с гигантским «пчелиным ульем» на голове. — Я считаю, что это скандал.

— Что вы имеете в виду?

— Все.

— Нельзя ли конкретнее?

— А что может быть конкретнее, чем «все»?

— О’кей, благодарю вас… Сэр, бандиты требуют миллион за освобождение заложников. Какую позицию, по вашему мнению, займут городские власти?

— Я не мэр. Но будь я мэром — избави меня бог от этого! — я бы управлял городом получше. Я дал бы людям работу, сделал улицы безопасными, уменьшил плату за проезд. Затем…

Не прошло и пяти минут с момента объявления о захвате по радио и телевидению, как в отдел новостей «Нью-Йорк Таймс» позвонил некто, назвавшийся «братом Уиллиамусом» — «министром саботажа» «Движения революционеров Америки»:

— Хочу поставить вас в известность, что захват подземного экспресса является акцией революционного саботажа. Понятно?

Ведший разговор заместитель редактора попросил брата Уиллиамуса дать какие-нибудь детали, не известные до сих пор публике, дабы убедиться, что его организация действительно ответственна за захват поезда.

— Сейчас я тебе добавлю такую деталь, что ты живо поймешь, что к чему! — пробасил голос.

— Без таких фактов, — заметил журналист, — любой может взять на себя ответственность за преступление.

— Кончай молоть, это акция чисто революционной экспроприации!

Всего «Таймс» получил около дюжины подобных звонков, «Ньюс» примерно столько же, а «Пост» — чуть меньше. Одни площадными словами бранили налетчиков, сообщали невероятные подробности и излагали идеи относительно способов их захвата; другие требовали информацию о родных и близких, оказавшихся, быть может, в захваченном поезде; третьи высказывали свое мнение по вопросу — платить выкуп или не платить, давая при этом философские, психологические и социологические обоснования поведения налетчиков, а по ходу дела — и всех прегрешений мэра.

— Если город заплатит этим бандитам, значит, давай каждый проходимец захватывай что-нибудь? Я — домовладелец, я плачу налоги и не желаю, чтобы мои деньги шли на ублажение всякой уголовщины. Ни пенни! Пусть только мэр попробует подчиниться, он тут же лишится моего голоса и голосов моей родни, причем — навеки!

— Я понимаю, что мэр взвешивает все «за» и «против». Что перетянет: человеческие жизни или горсть презренных монет? Если хоть один из пассажиров погибнет или получит увечье, передайте вашему хваленому мэру, что я не только не стану голосовать за него, но и жизнь свою положу на то, чтобы всем показать, какое он чудовище!

— Вызовите национальную гвардию! Пусть она штыками прикончит этих подонков! Я предлагаю свои услуги, хоть через месяц мне стукнет восемьдесят четыре. В мое время до такого не допускали.

— Я не говорю, что бандюги — цветные, но коль скоро девяносто пять процентов преступлений в этом городе — дело их рук…

— Передайте полиции следующее: надо затопить тоннель…

11

Его честь мэр

Возле кровати мэра сидели полицейский комиссар, директор казначейства, начальник Управления городского транспорта, президент городского совета, Марри Лассаль, жена мэра и доктор. Хозяин города слабым голосом предоставил право председательствовать на совещании Марри Лассалю.

— У нас нет времени на пустопорожние разговоры, — начал тот. — Так вот, предметом дискуссии является вопрос: платить выкуп или не платить? Все остальное — есть у нас деньги или нет, можем ли мы по закону отдать их, откуда собираемся взять наличные, сумеем ли схватить налетчиков и вернуть деньги — все это остается на втором плане. Мы не можем углубляться в дискуссию, ибо в противном случае у нас на руках будет на семнадцать покойников больше. Времени — максимум пять минут. Надо решать. Готовы?