Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 11)

«Вот и промах, — подумал Прескотт, — они не знали, что кто-то был свидетелем смерти Доловица».

— Пассажиры слышали выстрелы. Мы подумали, что вы пристрелили кого-то из заложников.

— Нет. Этот человек был на путях. Мы убьем всякого, кто появится на путях. Учтите это. За каждое нарушение мы будем убивать по одному заложнику.

— Пассажиры ни в чем не виноваты, — заторопился Прескотт. — Не трогайте их.

— Осталось тридцать пять минут. Свяжитесь со мной, когда выясните насчет денег.

— Ясно. Снова прошу вас — не трогайте людей.

— Не тронов если вы нас не вынудите.

— До скорого, — сказал Прескотт. — Связь кончаю. — Он тяжело опустился в кресло.

— Боже! — не выдержал Корелл. — Как вы сюсюкаете с этими подлецами!

Его честь мэр

Его честь мэр города лежал в постели в своих апартаментах на втором этаже особняка Грейси с насморком, отупляющей головной болью, ломотой в костях и температурой. Пол вокруг кровати был усыпан служебными бумагами, которые он имел все основания не читать. Работа муниципального механизма шла своим чередом и без него. В двух больших комнатах на первом этаже группа помощников занималась текущими делами. Телефон у кровати мэра был включен, но он распорядился, чтобы его беспокоили только в случае гигантской катастрофы, к примеру, погружения Манхэттена в залив.

Впервые с тех пор, как он пришел к власти — за исключением нерегулярных отпусков и случаев, когда городские волнения или гигантские стачки задерживали его на службе всю ночь, — он не покинул особняка точно в семь утра. За окном раздался низкий гудок речного буксира. Этот сигнал будил всех его предшественников. Интеллигентный образованный человек (политические противники отрицали первое и хулили второе), он не питал пристрастия к романтике истории и мало интересовался судьбой дома, в котором поселился волею избирателей. Специалистом по особняку и его содержимому была жена мэра, когда-то изучавшая то ли литературу, то ли архитектуру (он, право, забыл, что именно).

Звонок вырвал его из дремотного состояния, и он со стоном взял трубку.

— Простите, Сэм, но дело неотложное.

Говорил Марри Лассаль, один из заместителей мэра, «первый среди равных», человек, которого пресса окрестила «свечой зажигания администрации».

— У вас нет сердца, Марри. Я подыхаю.

— Отложите эту затею. Нам на голову свалилась катастрофа.

Мэр прикрыл глаза рукой.

— Не томите.

— О’кей. Банда захватила поезд подземки. — Он повысил голос, чтобы заглушить чертыхание мэра. — Заложниками взяли шестнадцать пассажиров и машиниста, требуют от города выкупа в размере одного миллиона долларов.

На мгновение мэру пригрезилось, что он все еще спит и голос Лассаля звучит в привычной атмосфере ночного кошмара. Он поморгал, надеясь, что кошмар улетучится. Но голос Марри Лассаля был до омерзения реален.

— Вы меня слышите? Я сказал, что банда гангстеров захватила поезд подземки и потребовала…

— Дерьмо, проклятое дерьмо, — проговорил мэр. Его детство прошло под наблюдением гувернера, поэтому он так и не научился убедительно ругаться. Брани, как и иностранным языкам, лучше всего учиться в детстве. — Полиция что-нибудь делает?

— Да. Вы готовы обсуждать ситуацию разумно?

— А нельзя им оставить этот проклятый поезд? — он закашлялся и несколько раз чихнул. — Городу неоткуда взять миллион долларов.

— Придется найти. Где угодно. Я сейчас поднимусь.

— Дерьмо, — сказал мэр. — Дерьмо и проклятье.

— Хотелось бы, чтобы у вас прояснилось в голове.

— Миллион долларов! Может, есть другой выход?

— Нет выхода.

— Вы знаете, сколько снега зимой можно убрать за миллион? Мне нужна полная картина ситуации и мнения других — комиссара полиции, этого недоноска из транспортного управления и…

— Вы что, думаете, я тут сижу как дурак? Они уже едут. Но это — напрасная трата времени. Решать придется вам. И быстро.

Хлопок телефона угодил прямо в ухо мэра. Чертов Марри.

Комиссар полиции

Пока лимузин мчался по авеню Рузвельта, комиссар полиции разговаривал с окружным начальником, находившимся на месте преступления.

— Что у вас?

— Собралось уже тысяч двадцать народа, прибывают все новые. Я молю бога о буре с градом.

Комиссар мельком взглянул на ясное голубое небо над Ист-Ривер.

— Заграждения поставили? — спросил он.

— Естественно. Мы пытаемся оттеснить хотя бы часть на соседние улицы. Без особых церемоний. Завоевывать новых друзей в нашу задачу не входит.

— Что с движением?

— Я разместил патрульных на каждом перекрестке от 34-й до 14-й улицы. Думаю, наплыв везде вызовет проблемы, но непосредственная зона под контролем.

— Кто у вас заместителем?

— Дэниелс из отдела специальных операций. Рвется в тоннель выбить оттуда этих ублюдков. Да и я не прочь.

— Прекратите молоть вздор! — резко произнес комиссар. — Оставайтесь на месте, займите тактические позиции и ждите указаний. Все.

— Есть, сэр. Я просто хотел сказать, что это мне не по нутру.

— Меня ваше нутро не интересует. Вы блокировали все аварийные выходы?

— Вплоть до Юнион-сквер. Я спустил в тоннель около пятидесяти человек севернее и южнее поезда. Они хорошо укрыты. Все в пуленепробиваемых жилетах, вооружены автоматами, дробовиками, слезоточивым газом, в общем, обычный арсенал. И полдюжины снайперов с прицелами ночного видения.

— Надеюсь, не надо объяснять, что без приказа никто не должен действовать. Они не остановятся перед убийством всех пассажиров.

— Я так и приказал, сэр. — Окружной начальник помолчал. — Снайперы докладывают, что по поезду свободно расхаживают какие-то люди. Южная группа видит бандита в кабине машиниста как на ладони, его легко снять.

— Повторяю, все их угрозы следует воспринимать серьезно.

— Слушаюсь, сэр.

Лимузин, не переставая визжать сиреной, как внезапно захромавший скакун, рывками продирался сквозь поток машин.

— Вы допросили освобожденных пассажиров?

— Да, сэр, всех, что выловили. Показания противоречивы. Но помощник машиниста оказался толковым малым. Мы теперь знаем, сколько человек захватили поезд и как это произошло. Их четверо. Все в масках из чулок. Вооружены, судя по описанию, автоматами «томпсон», одеты в темно-синие плащи и шляпы. Хорошо организованы и знакомы с функционированием подземки.

— Ясно. Переоденьте кого-нибудь в железнодорожную форму. Может пригодиться.

— Слушаюсь. Есть затруднения со связью. В непосредственном контакте с захваченным вагоном находится только

Центр управления. Дэниелс в кабине поезда, стоящего на станции «28-я улица», он может связаться по радио с Центром управления, но не с захваченным вагоном.

— Кто поддерживает с ними контакт?

— Лейтенант транспортной полиции. По отзывам Дэниелса, парень сообразительный.

— Я сейчас отключусь, Чарли. Не горячитесь. Как только мы примем решение, я тут же свяжусь с вами.

Лимузин проплыл мимо двух дежурных, вытянувшихся по стойке «смирно», и въехал на круговую дорожку около особняка.

Выпрыгнув из машины, комиссар заспешил к подъезду.

10

Город: средства массовой информации