Роберт Ладлэм – Тьма в конце тоннеля. Обмен Фарнеманна. Человек без лица. (страница 14)

— Парень старательный, а дела идут вяло. Поговори с ним.

В кастовой системе «дна» Стивер слыл «тугодумом» в противоположность «башковитым» вроде Лонгмена. Райдер прощупывал Стивера тщательно. Родом со Среднего Запада, тот постепенно шел от мелких краж к вооруженным грабежам, один раз сидел — когда, отколовшись от своей компании, пошел на самостоятельное дело. Райдер не сомневался, что Стивер будет выполнять приказы беспрекословно.

— Если дело выгорит, ты получишь сто тысяч, — сказал Райдер.

— Хорошие деньги.

— Но их надо заработать. Дело очень рискованное.

Марри Лассаль

Марри Лассаль предупредил секретаршу, что будет сам разговаривать с банком, на соблюдение протокола не было времени.

— Президент, — проворковала секретарша правления банка, — будет счастлив поговорить с вами, как только…

— Меня не волнует, будет он счастлив или нет. Я хочу говорить с ним немедленно!

Секретарша терпеливо снесла его грубость:

— Он разговаривает с заграницей, сэр…

— Слушайте, если вы немедленно не соедините меня с ним, я вас привлеку по закону о преступном неподчинении властям!

Минуту спустя в трубке зазвучал сочный голос:

— Марри! Как дела, старина? Это Рич Томпкинс. Что стряслось?

Рич Томпкинс был вице-президентом «Госэм Нэшнл Траст» по связям с общественностью.

— Какого черта мне подсунули вас?!

Тремя фразами Лассаль передал Томпкинсу суть дела.

— А теперь, если вы лично не можете санкционировать передачу миллиона долларов, идите и вмешайтесь в разговор этого старого пустомели. Ясно?

— Марри… — голос Томпкинса перешел почти в вой, — я не могу. Он говорит с Мурунди.

— Что еще за Мурунди?

— Это страна такая. Кажется, в Африке.

— Оторвите его от того аппарата и притащите к этому.

— Марри, вы недопонимаете. Мурунди. Мы финансируем их.

— Кого это «их»?

— Я же вам сказал: Мурунди. Целую страну.

— Рич, если через тридцать секунд я не буду говорить со стариком, я вас ославлю на весь мир.

— Марри!

— Часы тикают.

— Бог мой, Марри, мы добивались связи с ними четыре дня!

— Еще пятнадцать секунд, и я передаю в газеты и на телевидение горячую новость: Вера Ралстон. Маленькие пожертвования для бедствующей актрисы от покровителя из банка…

— Я добуду его, потерпите!

Ожидание было столь кратким, что Лассаль явственно представил себе Томпкинса, одним прыжком перемахнувшего через приемную и на полуслове прервавшего разговор с Мурунди.

— Добрый день, мистер Лассаль, — голос президента банка был невозмутим и размерен, — я понял, что город в критическом положении?

— Захвачен поезд подземки. Заложниками оказались семнадцать человек: шестнадцать пассажиров и машинист. Если мы не передадим менее чем через полчаса миллион долларов, все семнадцать будут убиты.

— Поезд подземки? — протянул президент. — Это что-то новенькое.

— Да, сэр. Теперь вы понимаете, почему мы так спешим? Как можно получить миллион наличными?

— Только через Федеральный резервный банк.

— Отлично. Вы можете немедленно организовать для нас выдачу денег?

— Выдачу? Как я могу организовать выдачу, мистер Лассаль?

— Взаймы, — повысил голос Лассаль. — Мы хотим одолжить миллион. Суверенный город Нью-Йорк.

— Одолжить?! Но, мистер Лассаль, на это требуется согласие правления, условия займа, сроки…

— При всем уважении, мистер президент, у нас на все это нет времени.

— Но это, как вы изволили выразиться, важно. Знаете, у меня тоже есть избиратели — пайщики, акционеры.

— Слушайте, вы, тупой паразит… — заскрипел зубами Марри и тут же осекся. Но отступать или извиняться было уже поздно. — Вам хочется сохранить свое дело? Я-то выйду из положения — просто обращусь в другой банк. Но вам это отрыгнется!

— Никто, — в тихом изумлении произнес президент, — никто до сих пор не награждал меня таким эпитетом.

— Если вы немедленно не займетесь получением денег, об этом будут говорить все.

Прескотт

Принятое в особняке решение было передано комиссаром полиции начальнику округа, тот немедленно позвонил в Центр управления Прескотту. Вызвав «Пелем 1-23», Прескотт сообщил:

— Мы согласны платить. Повторяю, мы заплатим выкуп. Как поняли?

— Вас понял. Сейчас я передам дальнейшие инструкции. Вы должны выполнить их в точности. Подтвердите.

— О’кей, — сказал Прескотт.

— Три пункта. Первое: деньги должны быть собраны пятидесяти— и стодолларовыми бумажками в такой пропорции: пятьсот тысяч сотнями и пятьсот тысяч полсотнями. Повторите.

Прескотт медленно повторил сказанное для Дэниелса, чтобы тот передал это дальше по линии.

— Соответственно должно быть пять тысяч стодолларовых бумажек и десять тысяч пятидесятидолларовых. Пункт второй: эти бумажки следует разложить на кучки по двести бумажек в каждой и перетянуть каждую пачку толстой резинкой по длине и ширине. Как поняли?

— Пять тысяч сотенных, десять тысяч пятидесятидолларовых в пачках по двести бумажек, перетянутых вдоль и поперек резинкой.

— Пункт третий: все бумажки должны быть не новыми, а номера серий выбраны наугад. Повторите.

— Все старые бумажки, — проговорил Прескотт, — и без подбора серийных номеров.

— Все. Когда деньги доставят, свяжитесь со мной для дополнительных инструкций. Связь кончаю.

— Я все понял, — вступил Дэниелс. — Когда снова выйдете на связь, постарайтесь оттянуть время.

Прескотт вызвал «Пелем 1-23».

— Я передал ваши инструкции, но нам надо больше времени.

— Сейчас два сорок девять, — ответил главарь. — У вас еще двадцать четыре минуты.

— Будьте реалистами, — возразил Прескотт. — Деньги надо подсчитать, сложить в пачки, привезти… Это просто физически невозможно.

— Нет.

Ровный непреклонный голос заставил Прескотта сжать кулаки.