Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 92)

— Вы большой сукин сын, — донимал Эвана резкий Эрнест Фоксли, автор Фоксли-шоу. — Я дал вам первый шанс, обеспечил вам первый приличный выход на публику, благодаря мне вас узнал народ.

— Все это так, — отвечал Кендрик, — но мне не нужны были ни шансы, ни всенародная известность.

После короткой паузы комментатор сказал:

— Знаете что? А я вам верю. Почему бы это?

— Потому что я говорю вам правду, а вы хорошо делаете то, что должны делать.

— Спасибо, молодой человек. Я замолвлю словечко и отзову гончих, но не преподносите нам больше сюрпризов, о’кей?

«Никто никому не собирался преподносить сюрпризы», — сердито думал Кендрик, декабрьским днем ведя машину по сельской местности Виргинии. Его дом в Фейрфаксе в сущности стал базой действий для Калехлы; владения конгрессмена были значительно модернизированы Митчелом Пэйтоном из Центрального разведывательного управления. Директор Отдела особых проектов вначале приказал установить высокую кирпичную стену, которая располагалась перед парком. Попасть на территорию можно было лишь через широкие белые кованые железные ворота, которые управлялись электроникой. Земли поместья окружала такая же высокая изгородь, зеленый металл был настолько толстым, что нужна была взрывчатка, паяльная лампа или мощная ножовка, чтобы прорваться через изгородь, к тому же начеку была группа охранников. Затем Пэйтон установил постоянно «дребезжащий» телефон в кабинете Эвана с подсоединенными к нему лампами в других комнатах, которые сигнализировали всем, кто их видел, что нужно быстрее бежать к аппарату. Вместе с телефоном был установлен и подсоединен к модему, связывающему его только с личным кабинетом директора, коммуникационный компьютер. Когда директор получал информацию и хотел, чтобы ее оценили Калехла или конгрессмен, она немедленно передавалась, затем все распечатки измельчались и сжигались.

В соответствии с публично высказанными инструкциями президента Отдел особых проектов быстро выдвинулся на первое место и взял на себя ответственность за принятие всех мер безопасности, необходимых для защиты героя Омана от репрессий террористов. Кендрика поразили прежде всего мероприятия по безопасности. В течение часа, после того как президентский лимузин увез его из поместья в Мэриленде, Митчел Пэйтон полностью контролировал все его передвижения. Оборудование связи появилось позже, гораздо позже, отсрочка объяснялась упрямством Калехлы. Она сопротивлялась предложению переехать в дом Кендрика, но, после восемнадцати дней жизни в отеле и бесчисленных неудобных встреч с Эваном и дядюшкой Митчем где-то на стороне, последний не выдержал и топнул ногой. Произошло это в отдельном кабинете ресторана, расположенного на границе с Мэрилендом.

— Черт побери, моя дорогая, я никоим образом не могу оправдать стоимость «стерильного дома» только для одного из моих людей, я также не внесу в список причину, даже если бы и смог, и, конечно, я не могу установить в отеле оборудование, которое нам крайне необходимо. Кроме того, я передал официальное сообщение из Каира в округ Колумбия, что ты ушла из управления. Мы не можем позволить тебе продолжать находиться в этом секторе. Поэтому я действительно не думаю, что у тебя есть выбор.

— Я пытался ее убедить, — подлил масла в огонь Кендрик. — Если она беспокоится о том, как это будет выглядеть, я помещу объявление в «Конгрешнл рекорд», что моя дорогая тетушка прозябает в городе, а я хочу забрать ее к себе. Как насчет старой тетушки с подтянутой кожей лица?

— Ты полный идиот. Хорошо, я это сделаю.

— Какое именно оборудование необходимо? — спросил Эван, поворачиваясь к Пэйтону. — Что вам нужно?

— Ничего такого, что вы сможете купить, — ответил директор из ЦРУ. — Приборы, которые можем установить только мы.

На следующее утро грузовик по ремонту телефонов подъехал к дому. Патруль из управления жестами указал дорогу, и он въехал на территорию. Люди в форме телефонной компании принялись за работу. Более двадцати каменщиков заканчивали возводить стену, а десять других — непроницаемую ограду. Линейные монтеры ловко вскарабкивались на каждый последующий столб с кабельным шкафом, протягивая провод от одного столба к другому. Отдельный кабель был протянут к крыше дома Кендрика. Другие люди по подъездной дороге с тыла провели второй грузовик в гараж, где они распаковали ящик с компьютером и занесли его в кабинет под лестницей. Через три часа и двадцать минут оборудование Митчела Пэйтона было установлено и работало. После обеда Эван подобрал Калехлу у отеля на Небраска-авеню.

— Привет, тетушка!

— Я требую установить мертвый засов на дверях комнаты для гостей, — засмеялась она, бросила мягкую нейлоновую сумку в сетку за сиденьем и забралась в машину.

— Не волнуйтесь, я никогда не связываюсь с престарелыми родственниками.

— Однако поползновения имели место.

Она повернулась к нему и добавила уже серьезно:

— Послушай, Эван, это не Бахрейн; мы вместе в деле, но не в постели. О’кей?

— Именно поэтому ты не переехала раньше?

— Конечно.

— Ты не слишком хорошо меня знаешь, — сказал Кендрик после нескольких секунд молчания.

— Частично и это.

— Я подошел к вопросу, который хотел тебе задать, но боялся, что ты можешь неправильно меня понять.

— Давай.

— Когда ты вошла в тот дом в Мэриленде в прошлом месяце, первое, о чем ты заговорила, был Бахрейн. Однако позже ты сказала, что дом полон подслушивающих устройств, и о чем бы мы ни заговорили, все будет услышано. Почему ты тогда это сказала?

— Потому что я как можно скорее хотела покончить с этой темой.

— Имея в виду, что другие — люди, которым предписано читать запись — поймут или догадаются, что случилось?

— Да, и я хотела прояснить свою позицию, которая отнюдь не была пассивной. Следующие мои заявления этому не противоречили.

— Вопрос закрыт, — произнес Эван, направляясь по Белтвей в Виргинию.

— Благодарю.

— Кстати, я все о тебе рассказал Хасанам. Ох, прошу прощения, не все, естественно. Они с нетерпением ожидают встречи с тобой.

— Это твоя чета из Дубай, не так ли?

— Гораздо больше, чем «чета». Старые преданные друзья.

— Я не собиралась преуменьшать их значение для тебя. Он профессор, да?

— Если повезет, следующей весной он получит должность в Джорджтауне или Принстоне; возникли некоторые затруднения с документами, но нам удалось с ними разобраться. Между прочим, старик боготворит твоего отца. Он однажды встречал его в Каире, поэтому будь готова к проявлению по отношению к тебе большего почтения.

— Это пройдет, — засмеялась Калехла. — Он скоро поймет, что я не принадлежу ни к его, ни к отцовской лиге.

— Однако ты умеешь пользоваться компьютером, не так ли?

— Ну да, умею. Мне часто приходилось это делать.

— А вот я не умею. И жена Сабри, Каши, не умеет, так что ты явно засиделась в низшей лиге.

— Лесть тебе не идет, Эван. Вспомни о мертвом засове в дверях.

Они прибыли в дом, где Калехлу тепло приветствовала Каши Хасан; между женой профессора и агентом из Каира мгновенно установились дружеские отношения, что соответствовало обычаям арабских женщин.

— Где Сабри? — поинтересовался Кендрик. — Я хочу его познакомить с нашей гостьей.

— Он в вашем кабинете, дорогой Эван. Обучает джентльмена из Центрального разведывательного управления, как работать с компьютером в случае чрезвычайных обстоятельств.

Прошло более трех недель с того времени, как на полную силу заработала ось Калехла — Лэнгли, а они так и не стали ближе к новым сведениям, чем в «стерильном доме» в Мэриленде. Сотни людей, которые имели хоть малейший доступ к оманскому файлу, прошли через микроскоп Пэйтона. Каждый шаг в совершенно секретной процедуре изучался на предмет «проколов» с персоналом, но ничего не было обнаружено. Сам файл был записан Френком Сваном из Государственного Департамента в тандеме с Лестером Кроуфордом из ЦРУ, механика включала единственный словарный процессор, печатание производилось сменами по тысячу слов на машинистку, все собственные имена были пропущены и вставлены позже лично Сваном и Кроуфордом.

Решение перевести материалы в степень совершенной секретности было достигнуто в результате беглого обзора, краткого изложения без упоминания деталей, но с высокой рекомендации Центрального разведывательного управления, Госдепартамента, министерства обороны и Генерального штаба. Все было завершено без упоминания имени Кендрика, а также личностей и национальностей других индивидуумов или армейских формирований. Основная информация была представлена особым комитетам Сената, и Палаты для одобрения через пятнадцать месяцев после завершения кризиса. Последовало немедленное одобрение двух палат Конгресса, также пришли к выводу, что появление информации в «Вашингтон пост» касательно неизвестного американца в Маскате вызвано длинным языком некоторых членов этих комитетов.

Кто? Как? Почему?

Они опять оказались там, откуда начали: по всем законам логики и теории вероятности оманский файл был вне досягаемости, и, однако же, к нему добрались.

— Есть что-то, не соответствующее логике, — объявил Пэйтон. — Дыра в системе, а мы ее пропускаем.

Решение Пэйтона, касающееся неожиданного назначения Эвана в комитет Партриджа и особый подкомитет по разведке, поставило Кендрика в тупик. Ни к Партриджу, ни к спикеру Палаты нельзя подобраться напрямую. Почему нет? Эван возражал. Если именно его программировали, он имел полное право встретиться лицом к лицу с теми, кто являлся добровольным соучастником.