Роберт Ладлэм – Повестка дня — Икар (страница 91)

Он нашел две ловушки из трех, одна из которых была настолько серьезна, что это кое о чем ему сказало: в этом автомобиле были секреты более ценные, чем одежда, драгоценности или даже очень важные деловые бумаги. Вдоль нижней кромки окон был высверлен ряд крошечных отверстий; это были инжекторы, через которые выходил газ, способный обездвижить на значительное время непрошеного гостя, но не приводящий к смертельному исходу. Первоначально такие инжекторы были задуманы и доведены до совершенства для дипломатов, работающих в «горячих точках». В таких странах одинаково важно было не только допросить противника, но и сохранить ему жизнь. Они включались водителями во время нападения или сторожевым устройством, когда в автомобиле никого не было. Сейчас их продавали по всему миру богатым. Поговаривали, что поставщики механизмов не могли обеспечить нарастающий спрос.

Варак оглянулся, быстро подошел к задней части седана, засунул руку в карман и опустился на землю возле выхлопной трубы. Он заполз под машину и немедленно принялся за работу; менее чем через девяносто секунд он вылез из-под машины, встал и бегом бросился в рощу. Началась охота, и началось ожидание.

Через сорок одну минуту он увидел на дороге высокую худощавую фигуру. Мужчина был одет в темный костюм, пиджак распахнут, видна жилетка; волосы аккуратно расчесаны, их цвет — скорее красный, чем коричневый.

«Кое-кому ответственному, — подумал Милош, — нужно дать урок по основам косметики и грима. Нельзя разрешать сотруднику выходить на дело с рыжими волосами; это просто глупо».

Мужчина сначала открыл правую переднюю дверь, затем обошел капот и открыл дверь водителя. Однако перед тем, как ее открыть, он присел, скрывшись из виду, вероятно, в том месте, где находился третий выключатель, затем встал и забрался в машину. Она двинулась с места.

Мощный двигатель закашлялся, затем неожиданно из-под ходовой части послышалось громкое скрежетание, вырвался дым, за этим последовал треск разрушающегося металла. Глушитель и выхлопная труба разорвались на части. Варак пригнулся, приложил носовой платок к лицу и подождал, пока рассеются тучи дыма; поднимаясь в небо, они клубились у верхушек деревьев. Затем он медленно поднялся.

Водитель с пистолетом в руках тоже наблюдал за рассеивающимися клубами, беспрестанно поворачиваясь на сиденьи, проверяя все направления в ожидании нападения. Но его не последовало, и недоумение его было очевидным. Он снял трубку автомобильного телефона, но заколебался, и Милош его понимал. Если все дело только в технической неисправности, то когда он доберется до своего руководства через тридцать, триста или три тысячи миль, его как следует пропесочат. Он повесил трубку и включил зажигание, но грохот был таким оглушающим, что он немедленно повернул ключ. К такому автомобилю нигде и никогда нельзя привлекать внимание; нужно выбирать другой вариант, например, добраться до гаража и отбуксировать машину туда для простой наружной починки. Однако же… И вот начался еще один период ожидания, длившийся почти двадцать минут; несмотря на свои рыжие волосы, этот человек был профессионалом. Явно убежденный, что никакого нападения не последует, он осторожно выбрался из машины и подошел к багажнику. С пистолетом в одной руке и фонариком в другой он продолжал осматриваться по сторонам, а Варак тем временем молча полз по кустарнику. Рыжеволосый неожиданно присел и направил луч света под машину. Милош знал, что у него есть всего несколько секунд, чтобы добежать до края дороги, прежде чем водитель седана обнаружит расширяющийся от тепла пластик, вставленный в дымовую трубу глушителя, или заметит царапины на глушителе, сделанные маленьким ножом с алмазным лезвием. Момент наступил, и Варак на короткое время отделился от кустарника в восьми футах от заглядывающего под машину человека.

— Боже! — воскликнул худощавый хорошо одетый рыжеволосый мужчина, отпрыгивая в сторону и поворачиваясь то вправо, то влево.

Он держал пистолет в поднятой руке и стоял к Милошу спиной. Чех поднял третий предмет, который он вытащил из своего дипломата; это был пистолет, стреляющий дротиками с наркотическими веществами. Он опять отделился от дерева и быстро выстрелил. Наркотический дротик попал в цель, вонзившись в затылок мужчины. Рыжеволосый беспорядочно замахал руками и уронил фонарик, отчаянно пытаясь повернуться и вырвать назойливую иглу. Чем безумнее были его движения, тем быстрее текла к голове, ускоряя циркуляцию, сыворотка. Прошло восемь секунд, он упал на землю, все еще борясь с неизбежным воздействием лекарства, и наконец остался лежать без движения на проселочной дороге. Варак вышел из рощи и быстро затащил в нее рыжеволосого, затем вернулся за пистолетом и фонариком агента. Он стал обыскивать его, не сомневаясь, что обнаружит фальшивые идентификационные карточки.

Они оказались настоящими. Неподвижное тело у его ног принадлежало особому агенту Федерального бюро расследований. Среди удостоверяющих его документов находился один, принадлежавший группе, куда он был назначен два месяца и десять дней назад — через день после заседания Инвер Брасс в Синвид Холлоу, Мэриленд.

Милош выдернул дротик, вытащил мужчину на дорогу и положил у колес голубого седана. Затем спрятал фонарик и пистолет под сиденьем, закрыл дверь и вернулся к своей арендованной машине за поворотом. Ему нужно было найти телефон и связаться с человеком из ФБР в Вашингтоне.

— Об этой группе у меня нет никакой информации, — ответил человек Варака из ФБР. — Она возникла в административных кругах Калифорнии, в Сан-Диего, я думаю.

— Но в Калифорнии нет Белого Дома, — запротестовал Милош.

— Но есть другой «Дом».

— Что?

— Перед тем как я стану продолжать, мистер Контролер, нам нужны некоторые сведения от вас. Они касаются операции за пределами Праги, которая имела свои последствия здесь. Это малозначительный, но раздражающий случай. Вы нам поможете?

— Без сомнения. Я выясню все, что смогу. Так что это еще за «Дом» в Сан-Диего в Калифорнии, который является причиной создания специальной группы в ФБР?

— Очень просто, мистер Проверяющий. Он принадлежит вице-президенту Соединенных Штатов.

Значит, это решено. Конгрессмен Эван Кендрик будет следующим вице-президентом Соединенных Штатов. Он станет президентом через одиннадцать месяцев после перевыборов нынешнего.

Молча Варак повесил трубку.

26

Прошло пять недель после злополучной церемонии в Голубом зале Белого Дома. Началось все с назойливых попыток управляющего манежем Дэнисона сфокусировать все внимание на вручающем медаль Свободы, а не получающем ее. Руководитель морского оркестра неправильно истолковал его инструкции. Вместо того чтобы сыграть запоминающееся пианиссимо «Америка прекрасна» под разглагольствования президента, он выдал свою версию фортиссимо марша «Звезды и полосы», полностью заглушившего главу государства. Только когда конгрессмен Кендрик поднялся, чтобы получить награду и выразить свою благодарность, оркестр перешел к мелодии в пианиссимо, что эмоционально подчеркнуло слова награждаемого, уменьшающие значение его участия в операции. К ярости управляющего манежем, Кендрик отказался прочитать короткую речь, врученную ему Дэнисоном за десять минут до церемонии, и поэтому вместо того, чтобы превознести скрытую, но бесценную помощь президента, он поблагодарил всех, кого он не может назвать по имени, за спасение его жизни и участие в разрешении кризиса в Маскате. Именно этот момент был, ко всеобщему смущению, отмечен донесшимся из рядов помощников Лэнгфорда Дженнингса, стоявших на сцене, громким шепотом: «Черт возьми!»

Последнее оскорбление управляющему манежем было нанесено им самим. Во время короткой паузы для фотографирования Герберт Дэнисон рассеянно вытащил из кармана маленькую бутылку Маалокса и хлебнул из нее. Неожиданно на него были направлены фотоаппараты, засверкали вспышки, президент Соединенных Штатов повернулся и посмотрел. Это было уж слишком для склонного к повышенной кислотности начальника штаба. От растерянности он выплеснул белую, как мел, жидкость на темный пиджак костюма.

В конце Лэнгфорд Дженнингс, обняв Эвана за плечи, вышел из зала в устланный коврами холл.

— Все прошло прекрасно! — воскликнул президент. — Не считая некоего идиота, который не умеет управлять такими вещами.

— Он находился под слишком большим давлением. Я бы не стал его винить.

— Под давлением? — спокойно и доверительно спросил Дженнингс. — Ну-ну… Как я понял, он дал вам кое-что прочитать, а вы отказались.

— Увы, это так.

— Вот и отлично! Нам не нужны дешевые спектакли. Спасибо, Эван, я это ценю.

— Пожалуйста, — ответил Кендрик этому большому обаятельному человеку, который не переставал его удивлять.

Последующие пять недель прошли так, как и предполагал Эван. Средства массовой информации шумно добивались его внимания. Но он держал слово, данное Герберту Дэнисону, и собирался держать его и дальше. Он отказывался от всех интервью, объясняя это просто: согласившись на одно, он будет обязан согласиться на все, а это будет значить, что он не может соответствующим образом служить своим избирателям, представителем которых он все еще является. Ноябрьские выборы в Девятом округе Колорадо были просто формальностью; при существующих обстоятельствах оппозиция не смогла даже выдвинуть кандидата.